15 июня День памяти великого князя Константина Романова (1858–1915), поэта, переводчика и драматурга, творившего под псевдонимом К.Р.
В истории России немного найдется людей, в ком столь парадоксальным образом сочетались бы блеск императорской крови и глубочайшее монашеское смирение, светский успех и трагическая прозорливость. Великий князь Константин Константинович Романов, внук императора Николая I, президент Императорской Академии наук и знаменитый поэт Серебряного века, публиковавшийся под скромным псевдонимом «К.Р.», оставил нам не просто литературное наследство — он оставил нам духовный дневник.
Сегодня, когда мы перечитываем его стихи, нас поражает не столько аристократическая изысканность слога, сколько удивительная глубина веры, редкостная даже для столь благочестивой эпохи.
· Какая книга была настольной у Великого князя Константина Романова?
· В чем состояло исполнение сокровенной мечты Великого князя?
· Главная драма К.Р.?
«Усердный чтец молитвы утренней»
Константин Романов родился в 1858 году и с юности нес в сердце не холодное, обрядовое благочестие, а пламенную жажду небесного. В своих ранних дневниках он записал поразительную для великого князя фразу: «Если бы я был учеником Спасителя! О, как бы я слушал все Его слова!». Эта детская любовь ко Христу определила всю его жизнь.
В отличие от многих представителей высшего света, для него Церковь была не местом соблюдения этикета, а Домом Божиим. Священное Писание стало его настольной книгой, которую он знал досконально.
«Вот она, заветная цель моих стремлений»
В мае 1887 года произошло событие, которое сам Великий князь Константин Константинович Романов назвал исполнением сокровенной мечты. Внук императора Николая I, президент Академии наук, поэт, публиковавшийся под псевдонимом «К.Р.», отправился в Оптину Пустынь — к старцу Амвросию.
Толчком к поездке послужила книга Константина Леонтьева об оптинском старце Клименте Зедергольме. Прочитав ее, Великий князь принял окончательное решение. Прибыв в обитель 8 мая, он записал в дневнике: «Вот она, заветная цель моих стремлений! Наконец-то сподобил Господь побывать здесь, в этой святой обители, где, как лампада перед иконой, теплится православная вера».
Встречали высокого гостя по обычаю, но он желал простоты. Архимандрит Исаакий, настоятель, отказался ужинать с Великим князем, пояснив, что завтра служит литургию. Эта простота произвела на К.Р. «отрадное впечатление» — подобных людей, признался он, ему не приходилось встречать.
Главной же целью была встреча со старцем Амвросием. «Я шел к старцу с волнением», — писал Великий князь. Войдя в келью, он увидел худого, совершенно седого человека с добрым лицом и умными, пытливыми глазами. Беседа была недолгой, но глубокой. Старец посоветовал князю заботиться о присоединении жены к Православию и напомнил о соблюдении постов в воинских частях.
Вернувшись в Петербург, Константин Константинович прислал в скит лампаду к храмовой иконе Усекновения главы Иоанна Предтечи, пожелав, чтобы она «неугасимо теплилась», поддерживая духовное единение между ним и обителью. Старец Амвросий в ответном письме благословил сына князя иконой того же святого.
Позже Великий князь приезжал в Оптину еще не раз — в 1888, а затем в 1901 году с семьей, неизменно прося «торжественной встречи не делать» . Эти поездки стали для него школой смирения — уроком, который аристократ и поэт вынес из тихой козельской обители.
«Верь, как душистый фимиам»
Именно эта жажда покаяния и очищения вылилась в его знаменитые поэтические молитвы. К.Р. не сочинял религиозные стихи — он молился стихами. Его самое пронзительное стихотворение «Научи меня, Боже, любить» звучит не как высокопарная ода, а как тихий, но настойчивый шепот души:
Научи меня, Боже, любить
Всем умом Тебя, всем помышленьем,
Чтоб и душу Тебе посвятить
И всю жизнь с каждым сердца биеньем.
В своем наставлении «Поэту» он провозглашает приоритет духа над рассудком, который так актуален для современного рационального мира:
Но ты, поэт, верь в жизнь иную:
Тебе небес открыта дверь...
Во все несбыточное верь!
Православие для К.Р. было не просто традицией, но единственным источником той красоты и вечной правды, которой должно служить искусство.
«Мне не верится, что мы...»
Константин Константинович прожил жизнь, полную внешних почестей: он командовал Преображенским полком, возглавлял Академию наук, перевел «Гамлета». Но главная драма разворачивалась внутри, в тайнике сердца. Он носил в себе тяжесть великосветских обязанностей, которые тяготили его душу, мечтая о тишине монастырской кельи.
Особое место в его поэзии занимает тема принятия воли Божией. За несколько лет до революционного апокалипсиса и мученической кончины своих сыновей (князья Иоанн, Константин и Игорь были убиты большевиками в Алапаевске), он писал:
Когда креста нести нет мочи,
Когда тоску не побороть,
Мы к небесам возводим очи,
Творя молитву дни и ночи,
Чтобы помиловал Господь.
Страшным ударом для него стала гибель сына Олега на фронтах Первой мировой войны. Но и здесь великий князь проявил истинно христианское мужество, записав в дневнике, что признает в этом волю Божию, ибо Господу было угодно взять самого талантливого из его детей.
Великий князь Константин Константинович отошел ко Господу в 1915 году. Он не увидел падения монархии и того, как его любимый Мраморный дворец стал чужим, а его сыновья приняли венцы мучеников. Но, читая его строки, понимаешь: он знал. Его поэзия — это мост между золотым веком русской культуры и голгофой ХХ века.
Он учил нас главному: даже на самой вершине власти можно сохранить в сердце нищего духом, кроткого христианина. И сегодня, в дни скорбей и смущений, слова его молитвы вновь обретают силу:
«Бескорыстной, глубокой любовью
Научи меня, Боже, любить!»
#РадостьМоя
#КонстантинРоманов