Петр Левин смотрит на десять тонн пленки, скопившейся в «Собираторе». Переработчик готов купить её за 2,5 тысячи рублей — если привезти спрессованной. Транспорт, прессование, доставка съедят 60 тысяч. «Вот такая экономика интересная», — усмехается руководитель экоцентра.
Пока одни собирают, другие копят, третьи пытаются продать — а четвертые закрывают заводы. Рынок вторсырья в Петербурге напоминает головоломку, где все детали вроде бы на месте, но картинка не складывается. Разбираемся, куда уходят бутылки из контейнеров и почему никто на этом не богатеет.
Те, кто принимают
Александр Башкиров из экоцентра «Сборка» объясняет разницу между заготовителями и экоцентрами через простую арифметику. У заготовителя дешевая земля на отшибе, промышленный пресс и четыре вида ликвидного сырья — макулатура, металл, стекло, PET-бутылка. Он покупает у населения, перепродает переработчикам, зарабатывает на разнице.
Экоцентр сидит в дорогой локации, чтобы горожане могли дойти пешком. Внутри чисто, как в аптеке. Принимает 75 фракций, включая те, что никто не купит: тетрапак, одноразовые лотки, пакеты от стирального порошка. Вторсырье окупает максимум 10% расходов.
«Нужно утильсбор на крышечки добавить. Переработка авто вон как процветает», — пишет один из комментаторов, явно не в курсе реалий.
Юлия Акимова из «Зелёнки» подсчитала: из 25 фракций, которые они принимают, легко передать на переработку только девять. Остальные приходится копить месяцами, кооперироваться с другими центрами и отправлять машиной в Ярославскую область. Или ждать сезонного спроса, который может не наступить.
Сколько стоит провести одну волонтерскую акцию «РазДельного Сбора»? Больше 200 тысяч рублей в месяц на логистику, плюс 120 тысяч на организаторов. За все собранные пакеты и пленки — основную фракцию — выручка составит 1-2 тысячи. Даже не на кофе волонтерам.
Почему вторсырье дешевеет
Катерина Шалунова из «РазДельного Сбора» приводит пример: тонна производственных отходов — чистых, однородных — стоит условно десять рублей за килограмм. Тонна от населения, даже спрессованная — рубль. Разница в десять раз.
А если не прессовать? Цена падает до копеек. Полимеры в 2026-м находятся на историческом минимуме. Летний сезонный подъем так и не начался.
«Эх, помню в молодости на даче насобираешь бутылок, сдашь и купишь себе полторашку адмиралтейского или петровского», — ностальгирует комментатор.
Те времена канули. Сейчас мягкий полиэтилен готовы взять за 2,5 тысячи за тонну — кипованный, с доставкой за ваш счет. Причем переработчик еще подумает, брать ли.
Дмитрий Биллер из «Невского экологического оператора» называет главных врагов: разносортица и пленки. Одноразовые лотки для готовой еды выглядят одинаково, но сделаны из разных видов пластика. Вручную дома можно разобрать — в промышленных масштабах почти невозможно.
Пакеты и стрейч-пленка не востребованы вообще. НЭО ведет переговоры с компаниями, которые обещают термохимические чудеса — пиролиз, катализ. Обещают уже второй год.
Биржа, где никто не торгуется
Закон обязывает регоператоров продавать вторсырье через электронную площадку — «Биржу ВМР». Чтобы пользоваться ею, нужно платить: либо 2% с каждой сделки, либо 300 тысяч в год фиксированно.
На момент июня 2026-го на бирже висело 765 лотов со всей России. Разброс цен впечатляет: PET-бутылку предлагают по 43 тысячи за тонну (партия 10 тонн) и по 22 тысячи (партия 300 тонн). Жестяную банку — за 1850 рублей, алюминиевую — за 55 тысяч.
Открытых запросов от покупателей — 54. Большинство ищут большие объемы: тысячу тонн стеклобоя, сто тонн прессованного PET. Мелких партий никто не хочет.
«Глядя из-под кепчонки... А как опыт "недружественных стран"? Всегда считалось, что мусор — это "золотое дно". Дерутся за него. Есть смысл у тех пацанов поучиться?» — резонно замечает читатель.
Есть смысл. Но пока российская биржа напоминает барахолку, где продавцы сидят с товаром, а покупатели проходят мимо.
Биллер уверяет: выручка от продажи вторсырья помогает сдерживать тарифы на вывоз мусора. Главная цель — уменьшить полигонные захоронения. По итогам 2025-го НЭО реализовал практически всё, что собрал раздельно или извлек из смешанных отходов на сортировочных линиях. Из общего потока отбирают 15-20% полезных фракций.
Только вот качество сырья из смешанных отходов падает до непригодности. Бумага, полежавшая рядом с пищевыми остатками, уже никому не нужна.
Как выживают экоцентры без прибыли
«Почти 25 лет назад, в октябре 2001 года, был на Хоккайдо, привезли на мусороперерабатывающий завод. Четыре этажа, три человека за компьютерами, всё тепло от сжигания — на отопление и подогрев дороги. А у нас в РФ разве есть что-то подобное в небольших городах? Везде пластик летает, собаки стаей на полигоне живут, бардак везде», — делится впечатлениями путешественник.
Башкиров рассказывает про «енотов под патронажем»: в их экоцентре 75 фракций, как 75 зверей в зоопарке. Некоторые компании берут на себя переработку одной-двух сложных позиций — спонсируют «енота».
Остальное — пожертвования, услуги по организации раздельного сбора в офисах, мастер-классы, экскурсии, свопы, продажа экологичных товаров. Кто-то запускает экотакси — машину, которая забирает вторсырье прямо из квартиры за деньги.
«Сборка» сейчас изучает возможность запуска собственной установки по переработке одной из простых фракций. Чтобы хоть как-то закрыть убытки.
«Мы должны сами внести свой посильный вклад. Не покупайте молоко в пластике и пластиковые пакеты. Я купил пять лет назад четыре тканевых пакета, беру их с собой за покупками», — призывает сознательный читатель.
Другой возражает: «Это ерунда на фоне индивидуальной упаковки. Конфеты в пергаменте, потом в пластике, потом в пакете, пакет в коробке. Сколько одноразовых пакетов нужно, чтобы привезти фрукты домой? Вы готовы их стирать и сушить? Проблема в головах».
Спор бессмысленный: пока производители не изменят упаковку, потребители будут тонуть в пластике.
Переработчики: большие объемы
Сергей Похоменко, совладелец «ДПЛ Полимер», говорит прямо: положение переработчиков за последние годы стало намного труднее. Компании закрываются.
Раньше безубыточный порог был около ста тонн в месяц. Потом стало 300. Сейчас — 600-700, и цифра растёт, потому что затраты растут быстрее выручки.
Механизм расширенной ответственности производителей (РОП) должен был помочь. Государство собирает с производителей упаковки экосбор, распределяет деньги на проекты переработки. Но есть «заградительные барьеры», повышающие стоимость проектов в разы.
«Если берешься за дорогой проект, подвергаешь себя фантастическому… убытку», — осторожно формулирует Похоменко.
Андрей Бурыкин из «Фантастик Пластик» добавляет: мусорная реформа не принесла ожидаемых результатов. Количество сортировочных комплексов в стране не увеличилось. Качество отходов из PET-бутылок осталось низким.
Плюс новая проблема: бутылки с барьерной добавкой, которую нельзя переработать по технологии bottle-to-bottle. Даже самые современные оптические роботы не отличают их от обычных.
«На диком западе эта проблема решена ещё в прошлом веке. Залоговая цена. Сдаешь тару — получаешь возврат. Раздельный сбор налажен. Цветное стекло отдельно от прозрачного. А у нас не до мусора», — сетует комментатор.
И добавляет НДС. Напиток продается в бутылке — НДС включен в стоимость. Бутылка становится отходом, переработчик покупает её — платит НДС повторно. Какую добавленную стоимость несет использованная бутылка? Вопрос риторический.
Куда всё уходит
Катерина Шалунова объясняет: лучше всего сложным полимерам находят применение в смесях для асфальта и полимерпесчаных изделиях — люках, технических решетках. С упаковкой для товаров сложнее: строгие требования, маркетинг, предрассудки.
Экоцентры передают вторсырье десяткам переработчиков. «РазДельный Сбор» работает с «Рекарт», «ДПЛ Полимер», «Втор-Логистика». НЭО отгружает на «Фантастик Пластик», «СевЗапВторПласт», «ЭкоЛайн». Но количество желающих купить сырье от населения сокращается.
«А суть в том, что платим за вывоз всего мусора. А приезжают только за обычным. Стекло и пластик в контейнерах и рядом в мешках без вывоза неделю и больше стоят. Почему? Нет мелких машин. А огромный мусоровоз гонять невыгодно. Вот и вся реформа», — резюмирует житель города.
Круг замыкается: производители штампуют упаковку, потребители покупают, экоцентры собирают себе в убыток, переработчики требуют объемы и чистоту, регоператоры торгуют на бирже, где мало покупателей. А полигоны продолжают расти.
Вопрос только один: сколько ещё продержится эта система, построенная на энтузиазме одних и равнодушии других? И готовы ли мы платить реальную цену за переработку — не рублями, а изменением привычек?