Поезд опаздывал на сорок минут. Я сидела у окна и смотрела, как за стеклом медленно проплывают пригороды — одинаковые серые платформы, редкие фигуры на перронах. Десять дней командировки в Екатеринбурге. Десять дней переговоров, ужинов с клиентами, гостиничного кофе из пакетиков.
Я соскучилась по своей квартире так, как скучают по воздуху.
Муж, Николай, писал редко. Ну, это привычно. Он вообще не телефонный человек — «я лучше при встрече», «зачем переписываться, скоро приедешь». Последнее сообщение пришло позавчера: «Всё нормально, жду». И всё.
Я набрала его номер, когда поезд подходил к Москве. Недоступен. Ладно, перехватит позже.
Домой я добралась к половине восьмого вечера. Такси, пробки, потом ещё пешком с чемоданом через двор — нога успела затечь. Я уже предвкушала горячий душ, свои простыни, тишину.
Дверь открылась раньше, чем я достала ключ.
На пороге стоял незнакомый мне молодой человек лет девятнадцати. Худой, лохматый, в футболке с надписью на английском, которую я не успела прочитать. В руке — бутерброд.
Мы уставились друг на друга.
— Ой, — сказал он. — Вы, наверное, тётя Марина?
Я медленно опустила взгляд на чемодан. Потом подняла обратно на него.
— Я — хозяйка этой квартиры, — сказала я. — А вы кто?
— Я Димка. — Он улыбнулся так, будто это всё объясняло. — Племянник дяди Коли. Мы разве не виделись на свадьбе? Вы тогда в синем платье были, я запомнил.
Синее платье. Восемь лет назад. Замечательно.
— Димка, — повторила я осторожно. — И что ты делаешь в моей квартире?
— Ну, живу пока. — Он посторонился, пропуская меня. — Дядя Коля разрешил. Я поступил в Бауманку, общагу не дали, а из Тулы каждый день не наездишься. Вот он и предложил. Вы не против?
Я вошла в прихожую.
Чужие кроссовки у двери. Рюкзак на крючке, где обычно висит моя сумка. Из кухни пахло чем-то жареным.
— Против ли я, — сказала я вполголоса. Не ему. Себе.
— Дядя Коля сказал, что вы не против, — добавил Димка немного неуверенно. — Что вы добрая и поймёте. Мне только до института тут ближе, я мешать не буду, честно.
Я прошла на кухню. На сковороде что-то шкварчало. На столе стояла моя любимая кружка — та самая, из Праги, которую я привезла семь лет назад и которую боялась даже в посудомойку ставить. Из неё торчал пакетик чая.
Я взяла кружку в руки. Молча поставила в раковину.
— А Коля где? — спросила я.
— У себя, наверное. Он же не здесь живёт.
Я обернулась.
— Что значит «не здесь»?
Димка пожал плечами:
— Ну, он сказал, что у вас там ремонт или типа того. Он на даче пока. Или у друга. Я точно не знаю, он говорил.
Вот тут у меня в голове что-то тихо и отчётливо щёлкнуло.
Никакого ремонта не было. Мы с Колей живём в этой квартире вместе — то есть жили, потому что последние полгода он, строго говоря, ночевал здесь через раз, объясняя это работой и усталостью. Но это уже другая история.
— Ясно, — сказала я.
Я вышла в коридор, зашла в спальню. На кресле в углу лежала чужая куртка. Не Колина.
Я достала телефон и позвонила мужу ещё раз. Недоступен.
Написала сообщение: «Я дома. У нас гость. Позвони».
Dimka топтался в дверях спальни.
— Тётя Марина, я правда мешать не буду. У меня пары с утра, прихожу поздно, почти не готовлю...
— Где ты спишь? — перебила я.
— В гостиной, на диване. Дядя Коля сказал, вы разрешили диван раздвинуть.
Я никогда не разрешала раздвигать диван. Этот диван мы с подругой тащили на пятый этаж, когда ещё не было лифта. Он мне дороже многих людей.
— Димка, — сказала я как можно спокойнее. — Ты ел?
— Ел, да. Вон, доедаю.
— Хорошо. Иди доедай. Мне нужно поговорить с Колей.
Он кивнул и исчез. Хорошо воспитанный мальчик, что и говорить. Жаль, что мнения хозяйки квартиры никто не спросил.
Я достала чемодан в спальне, открыла, не стала разбирать. Села на кровать.
Значит, так. Племянник. Студент. Бауманка. И Коля, который «разрешил», не поставив меня в известность. Который сейчас недоступен. Который, по словам девятнадцатилетнего мальчика, «не здесь живёт».
Я позвонила подруге Лене.
— Ты где? — спросила она сразу.
— Дома. У меня в квартире живёт человек.
— Коля?
— Не Коля.
Пауза.
— Рассказывай.
Я рассказала коротко. Лена выслушала, помолчала секунду и сказала:
— Подожди. Коля сам тебе ничего не сказал?
— Нет.
— И он сейчас недоступен?
— Да.
— И племянник говорит, что Коля «не здесь живёт»?
— Именно.
Ещё одна пауза. Более тяжёлая.
— Марин, — сказала Лена осторожно. — А ты давно последний раз проверяла, всё ли у вас в порядке? Я имею в виду не с племянником.
Я не ответила. Потому что ответ она и так знала.
Мы с Колей поженились шесть лет назад. Первые три года было хорошо. Потом начался его «сложный период» — работа, нервы, он стал раздражительным, я стала осторожной. Последний год мы существовали как два вежливых соседа: я готовлю, он ест; я сплю, он смотрит телевизор в другой комнате. Детей нет. Разговоров по душам нет. Зато есть «всё нормально» в переписке.
— Лен, я просто хочу понять, что происходит, — сказала я.
— Ну вот и выясни. Только сначала покорми мальчика, он-то ни при чём.
Я засмеялась. Зло, но засмеялась.
— Ладно.
Мальчика звали Дима Рыжов, ему было восемнадцать, он поступил на первый курс машиностроительного и очень боялся отчислиться в первую же сессию. Это я узнала за те двадцать минут, пока он доедал свою яичницу, а я делала себе чай в другой кружке.
Он оказался на удивление нормальным. Немного растерянным, немного виноватым — чувствовалось, что ситуацию он понимает лучше, чем делает вид.
— Дядя Коля сказал, вы в командировке и что он вам написал, — сказал он, не глядя на меня.
— Не писал.
Дима помолчал.
— Я так и думал, — сказал он тихо. — Он вообще-то сказал мне приехать и ключ оставил. Я не хотел скандала.
Слово «скандал» он выговорил с таким выражением, будто уже ждал его несколько дней.
— Никакого скандала не будет, — сказала я. — Но мне нужно поговорить с Колей. Ты его номер знаешь?
— Знаю. Только он у меня тоже не берёт с вчерашнего дня.
Милое дело.
Я убрала кружку, вышла в коридор и набрала Колину сестру — Свету, мать этого самого Димки. Мы никогда особо не дружили, но и не ссорились.
— Марина? — она сняла трубку на втором гудке. Голос напряжённый. — Ты уже дома?
— Уже. Света, ты знаешь, что Дима у нас?
— Знаю. Коля сказал... — Она запнулась. — Коля сказал, что ты не против. Что сами предложили.
— Я первый раз слышу об этом.
Тишина была такой длинной, что я успела налить себе ещё чаю.
— Марина, — сказала Света наконец. — Я не знаю, что там у вас происходит с Колей. Но Дима правда ни при чём. Он хороший мальчик, только немного...
— Я понимаю, — перебила я. — Дима ни при чём. Но мне нужно найти твоего брата.
— Он на даче у мамы. Уже почти две недели.
Почти две недели. То есть с тех самых пор, как я уехала в командировку.
— Понятно, — сказала я. — Спасибо, Света.
Я нажала отбой и минуту просто смотрела в окно.
Коля уехал на дачу к маме на следующий день после моего отъезда. Поселил в нашей квартире племянника, не спросив меня. И две недели был «недоступен».
Что-то здесь было не так. Что-то большее, чем племянник и чем диван.
Я написала Коле сообщение: «Я знаю, что ты на даче. Нам нужно поговорить. Завтра я приеду».
Ответ пришёл через пятнадцать минут.
Одно слово: «Хорошо».
Не «скучаю». Не «рад, что добралась». Просто «хорошо».
Я положила телефон и пошла в ванную. Горячий душ, свои полотенца, запах своего геля. Я стояла под водой и думала, что десять дней назад, уезжая, я оставила здесь какую-то жизнь. А приехала — и не понимаю, та же ли это жизнь или уже нет.
Перед сном я заглянула в гостиную. Дима уже спал, свернувшись на диване поверх пледа. Молодой совсем. Правда ни при чём.
Я выключила свет и закрыла дверь.
Но на даче у свекрови меня ждало кое-что, о чём Коля не собирался говорить сам. И что изменило всё, что я думала о нашей жизни за последние шесть лет.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →