Исканян Жорж
Один из многих плюсов новой работы
Постепенно втягиваясь в летную жизнь проводника, Жан отметил для себя один из многих плюсов новой работы, это постоянное общение и знакомства с новыми людьми. Они встречались повсюду: на разборе полетов твоей диспетчерской группы в методическом классе; в полете, когда с твоей бригадой летела новенькая девушка из резерва; в гостинице Хабаровска, где собиралось больше десятка прилетевших бригад, а зачастую и в самой Службе, когда ты нос к носу неожиданно пересекаешься с чертовски симпатичной девушкой и обменявшись с ней сначала взглядами, находишь причину для разговора, а там уже и для знакомства поближе. В Службе летало 800 человек и возможностей для знакомств и общения было море.
Как-то раз Жан обратил внимание на весьма привлекательную кареглазую брюнетку, прилетевшую из Хабаровска со своей бригадой. Жан улетал и зная, что прилетевшие ребята обычно в Службе стараются надолго не задерживаться, решил форсировать события.
- Привет! - поздоровался он с девушкой, - ты из Хабаровска прилетела?
Девушка повернулась к нему и посмотрела на него пристальным оценивающим взглядом. Жан быстро отметил для себя, что мимолетный интерес в ее глазах не пропал, а продолжал подавать признаки жизни, поэтому продолжил:
- Как там погода, очень жарко?
- Привет! - ответила она, - да, все, как обычно в это время года, жарко и душно.
- Везет тебе, свобода! Можно отдыхать и расслабляться, а тут вчера только прилетел и опять дежурная обрадовала, что выпала червовому королю дальняя дорога и казённый дом в Хабаровске, - поддерживал разговор Жан.
Девушка улыбнулась:
- Меня Марина зовут, а тебя?
- А у меня обычное русское имя, каких тысячи кругом, Жан, прошу любить и жаловать!
Марина рассмеялась искренне и сказала:
- Ну об этом рановато говорить, но посмотрим. Напиши мне, когда прилетишь. Моя фамилия Шай, а твоя какая, чтобы знать от кого записка?
- Манукян. Запомнишь или записать? - спросил он, пристально глядя ей в глаза и посылая в них разряд страсти. Жан ощутил, как получил такой же в ответ.
- Я уже не дождусь, когда мы вернемся обратно, - тихо сказал он ей на прощание.
Подошел Мишка Радишвили и перехватив прощальный томный взгляд Жана, спросил:
- Что, понравилась девочка? Супер, правда? Все при ней! Но бесполезно к ней подкатывать, пустой номер! А знаешь кто это?
- Да нет, только познакомились, - ответил Француз.
Это любовница нашего начальника Службы, Буданцева. Они уже года два роман крутят, неужели не слышал? - спросил Мишка.
- Мишаня, - с улыбкой ответил Жан, - я всякими сплетнями не интересуюсь.
- Ну-ну, - сказал Радик и больше они на эту тему не разговаривали.
Рейс прошел, как обычно, с той лишь разницей, что Француз все время думал о Марине. Нет, он не бросился со скалы с головой в омут. Женитьба его многому научила. По сути, все женщины в основном одинаковы, это Жан давно понял. Поначалу все чудесно и романтично. Любовь и страсть бурлят не затихая. У любой женщины есть мечта - выйти замуж! Даже если она вам будет говорить, что это ей вообще не нужно, не верьте! Нужно! Ради этого она готова терпеть и притворяться, жертвовать и подчиняться, запихнув все свои капризы и заскоки глубоко, глубоко, чтобы жертва не догадалась до поры до времени.. Но как только в паспорта поставлена печать, то через какое-то время сосуд с кипящим любовным зельем начинает потихоньку успокаиваться, как буд то невидимая рука медленно медленно уменьшает огонь в газовой горелке. Вам повезло, если его совсем не отключили, и он чуть подогревает семейный очаг.
В противном случае содержимое остывает и прокисает до отвратительного запаха и остается только одно, вылить все на помойку.
Кстати, многие мужчины, зная эту одержимость женщин, успешно пользуются ею для достижения своих разнообразных корыстных целей, клятвенно обещая жениться и заботиться о ее детях и даже о ее маме с папой. Но как только достигают задуманного (соблазнить или раскрутить на деньги), сразу теряют интерес к своей особе и исчезают из ее жизни навсегда.
Вспомнился один случай.
Я продавал квартиру на Преображенке. Звонили, спрашивали, просили сбавить, но я стоял на своем. Мне даже моя хорошая приятельница риелтор, которая и занималась продажей, сказала с укором, что за такую цену я ее никогда не продам, что нужно опустить слегка. Но я не торопился, считая, что на каждый товар есть свой покупатель. Звонков становилось меньше и вдруг женский голос в телефоне с явным интересом к моему предложению. Договорились встретиться, чтобы она заодно и осмотрела квартиру. Малогабаритная двушка осталась от умершей тещи и конечно же требовала ремонта, но плюсы явно превосходили минусы, поэтому я и держал цену. Да, кухня была меньше шести метров, зато был закрытый балкон и вид из комнаты до горизонта, ничем не закрываемый. К тому же я оставлял всю мебель и бытовую технику: новую стиралку, холодильник и душевую кабину. Ровно в назначенное время раздался звонок в дверь.
Ее звали Юля. Молодая женщина, лет тридцати пяти, весьма симпатичная и соблазнительная, с отличной фигурой. Женщины такого плана весьма желанны. Я не скажу, что она красавица, но что-то в ней было такое, что заставляло чувствовать неудержимое влечение к ней. Это, как идти в кондитерском магазине и вдруг увидеть необычное пирожное. Ты останавливаешься и ощущаешь нарастающее желание купить его и насладиться им медленно, не торопясь, чтобы получить максимум удовольствия. И хотя рядом полно других, тоже аппетитных, но тебе хочется именно это.
Она пришла с каким-то мужчиной. Познакомились. Выяснилось, что это ее агент по недвижимости, а заодно и коллега по работе (она работала преподавателем истории в школе). Пока он осматривал квартиру в деталях, я узнал, что Юля разводится с бывшим мужем и вынуждена искать квартиру для себя и сына, так как жили они в квартире свекрови. Олег (так звали ее агента) все посмотрев и замеряв, куда-то заторопился, а я предложил Юле чай с эклерами, и она согласилась.
Разговорились. И выяснилось следующее.
Со своим мужем она встречалась еще со школы. Любовь была безумной и страстной. Поженились. Он отслужил армию, и она его ждала, отправляя письма каждый день. После армии он поступил в институт, а она уже училась в педагогическом. Все было замечательно и скоро родился у них сын, правда с проявившимся аутизмом. Но это не мешало им любить его.
Как-то раз у нее в институте, который она уже закончила и работала преподавателем в ближайшей школе, была встреча выпускников. Муж ее отпустил, зная, как ей хочется пообщаться с бывшими подругами и друзьями, однокашниками. Юля приоделась и была неотразима. Я видел ее фотографии (она мне показывала в телефоне) и говорю, как знаток женской красоты, смотрелась она очень эффектно.
Где-то часов в двенадцать ночи Юля позвонила мужу и сказала (под веселые крики ее подруг), что они всей компанией идут в гости к одной из них, чтобы посмотреть видео о Франции, из которой та прилетела специально на встречу.
Муж согласился и обменявшись с женой традиционными "целую", "люблю", лег спать. Жена приехала домой около часа дня. Он сразу обратил внимание, что что-то с ней не так. Она отводила глаза при разговоре, была скованна, о чем-то все время думала. Муж ни о чем не спрашивал, мало ли, поругалась с кем-то. Заговорила она сама:
- Послушай, Игорь, я хочу тебе кое-что рассказать, потому что не могу это скрывать, ведь мы с тобой перед женитьбой договорились говорить друг другу только правду. В общем, я тебе сегодня ночью изменила. Это произошло абсолютно случайно, с моим бывшим сокурсником, которого я уже давно не люблю и к которому я равнодушна. Очевидно, это произошло из-за выпитого алкоголя, я не понимала, что я делаю и зачем. Хочу тебе сказать главное - я любила, люблю и буду любить только тебя! Ты вправе принять любое решение, и я его приму, но давай сразу договоримся, если ты меня прощаешь, пообещай никогда меня в этом не упрекать. Лучше решай сейчас, уходить мне или остаться.
Муж сидел, словно громом пришибленный. Он любил ее всем сердцем и был уверен, что и она его так же любит. Что делать? Игорь представил жену в постели с каким-то козлом, ее стоны, ее широко открытые глаза... Господи, за что же все это? Для чего она ему все рассказала! Может думала, что он скакать будет по квартире от радости, что она такая правдивая?
- Мне нужно подумать, - мрачно сказал он ей, - завтра скажу, как мы будем жить дальше.
Игорь ее простил, поклявшись не вспоминать и не напоминать ни о чем.
Прошло полгода, и он вдруг предложил ей обвенчаться в церкви. Дело в том, что боль от душевной раны никуда не ушла и беспокоила его постоянно, как ноющий больной зуб, то сильнее, то чуть потише.
Кто то ему сказал, что если обвенчаться в церкви и там, перед алтарем, простить ближнему грехи, то душе станет легче.
Они венчались. В церкви. Хватило еще на полгода, после чего вся накопившаяся его злоба и обида стали все чаще выплескиваться наружу. Он стал груб и дерзок, ужасно ревнив, закатывая ей постоянные скандалы и обзывая шлюхой.
Но затем, вдруг, резко успокоился и, как ей показалось, потерял к ней всякий интерес. А вскоре Юля узнала, что у мужа есть любовница, более того, что они собираются жить вместе. Свекровь была полностью на стороне сына, поэтому ей дали месяц на то, чтобы съехать с квартиры. Кредит Юле одобрили, и моя квартира ей очень понравилась. Главное, что до ее школы буквально пять минут и насчет сына она уже успела поговорить на фабрике в шаговой доступности. Его обещали трудоустроить фасовщиком.
- Зачем же ты ему все рассказала? - искренне удивлялся я, - ведь таких, как ты процентов девяносто, а мужиков почти сто и ничего, живут себе все в радости и любви!
- Я считала, что между мужем и женой не должно быть лжи и если я совершила ошибку, то обязана о ней рассказать и покаяться, - ответила она. Но знаешь, Жорж, я нашла свое счастье! Бог мне воздал за мои страдания и унижения. Я встретила четыре дня назад человека, который мне безумно понравился. У нас уже с ним был секс.
- Где же ты его нашла? - спросил я расстроившись от такой новости.
- В кафе, - ответила она, - я зашла перекусить после работы. Там мы и познакомились. Долго болтали обо всем, и он пригласил меня на танец. Разговорились. Интереснейший мужчина. Полковник ФСБ.
- Он что же, в форме был? - заинтересовался я.
- Нет, ему нельзя ходить в форме, он на задании, причем на государственном, - доверительно сообщила Юля. Сейчас он ведёт американского шпиона и следит за ним. Скоро будут брать. Мы встречаемся с ним на явочной квартире.
- А жена у этого полковника есть? - мне уже становилось абсолютно ясно и про полковника, и про эту наивную глупую несчастную женщину.
- Жена у него для прикрытия, формально. Она капитан ФСБ.
- Ну что же, я ужасно рад за тебя, - сказал я ей облегченно, - только будь осторожнее, чтобы он тебя не завербовал для своих корыстных интересов, а в следующий раз попроси его показать тебе пистолет и дать тебе денег, для погашения кредита или хотя бы на первый взнос. Им там всем денег выдают немеряно на непредвиденные расходы. А иначе, если не даст, пригрози рассказать все что знаешь в американском посольстве. И опасайся формальной жены, а то она тебя запросто и придушить может неформально.
Юля с интересом меня слушала и запоминала.
Квартиру она купила. Собиралась сразу сделать ремонт, но передумала. Наверное, ждет денег от полковника. После завершения сделки, я ее больше не видел, хотя она меня и приглашала в гости. На всякий случай я потом оглядывался, нет ли за мной слежки полковника ФСБ.
Но я отвлёкся о женской психологии.
Продолжим про Жана.
Прилетев в Домодедово, он зашел в Службу сдать документы и узнать наряд, если он уже готов. На автомате подошел к стенду с записками и стал смотреть ячейку с буквой "М". Оставить для него сообщение мог кто угодно, поэтому он не удивился двум аккуратно сложенным бумажкам с его фамилией. Одна записка была от Мишки Радишвили (он прилетел раньше), а вторая была написана незнакомым почерком, от которого почему-то сердце забилось чаще. Оно забилось еще сильнее, когда он прочитал:
- Жан, привет! Позвони мне сразу, как прилетишь. Можем сегодня встретиться, если будет желание. У меня оно есть. Мой телефон........ Марина.
Телефонный аппарат висел рядом со стендом, поэтому Жан сразу набрал заветный номер, волнуясь от предстоящего нового и неизвестного. Марина почти тут же сняла трубку, как будто ждала звонка у телефона.
- Привет! Я очень рада, что ты позвонил. Давай сходим куда-нибудь.
Жан предложил кафе "Крымское" на Парке Культуры. Про него ему в свое время рассказал один коллега по работе и проверив это место лично, он с удовлетворением отметил, что коллега прав.
Они встретились около кафе, и Француз был поражен и сражен тем, как выглядела Марина. В зале, когда они вошли, все мужчины дружно стали пялиться на нее. Марину это не смущало абсолютно, и Жан пришел к выводу, что она к этому привыкла и отлично знает себе цену. Живая музыка начиналась где-то через часа полтора, поэтому у них было вполне достаточно времени и поговорить, и поесть, и попить. Потом танцевали. Ее несколько раз приглашали, и он не возражал, впрочем, как и она тоже. Но затем она стала отказываться, ссылаясь на усталость, а мне сказала, наклонившись поближе:
- Надоели! Все мужики одинаковы, как под копирку, говорят одно и то же, все большие начальники с большими связями, и все просят телефон или хотят меня от тебя украсть. Ты ведь не дашь им меня украсть?
- Ну, если они оплатят наш счет, почему бы нет? - улыбаясь ответил Жан.
- Дурачок! - показушно обиженно сказала Марина, - но именно поэтому ты мне и нравишься.
Ближе к десяти вечера он позвал официанта и рассчитался.
У Француза имелся ключ от квартиры его давнего приятеля, с которым они вместе работали в одном отделе на гражданке, жившего на Беломорской улице, недалеко от Речного вокзала. Приятель там бывал редко, потому что жил у жены, а сдавать свою хату не хотел, мало ли что? Он дал Жану ключ с условием: если Жан пользуется квартирой, то обязан оставить в баре что ни будь из спиртного.
- Тебе самому пригодится, если вдруг поздно прилетишь, - улыбался он.
И действительно, несколько раз этот бар спасал Француза. В этот раз он на всякий случай прихватил из депутатского буфета бутылку коньяка (лимоны взял с самолета).
- Ну что? Предлагаю поехать ко мне и продолжить наше рандеву, - предложил Жан.
Если бы она не согласилась, он бы понял ее. Да, расстроился, но понял бы и не уговаривал, не канючил:
- Да ладно, тебе, Марин, поехали, будет классно...
У Француза было жизненное кредо - никогда никого не уговаривать! Только по согласию! Это многих женщин удивляло, потому что почти все они любят, чтобы их поуговаривали, а иногда проявили и настойчивость, и даже силу.
Марина согласилась. Всю дорогу до явочной квартиры в такси они страстно целовались и даже по дороге к дому, когда приехали, постоянно останавливались и опять целовались.
Квартира была двухкомнатной, да еще и с цветомузыкой. Когда вышел фильм "Экипаж", девчонки из Службы, побывавшие там в составе бригад, или поодиночке дружно решили, что сюжет с цветомузыкальной квартирой и бортинженером содрали с Жана.
Француз включил интимную музыку, и они какое-то время наслаждались коньяком и медленными танцами. Но пора было и отдохнуть, тем более что он после нелегкого рейса. Пока Марина принимала душ, Жан разложил диван и постелил белье. Марина появилась в длинном белом махровом халате, который он ей дал. Она в нем была еще более обворожительнее и соблазнительнее.
- Ты ложись, а я в душ, - сказал он и захватив огромное махровое полотенце, направился в ванную.
Приняв душ, Жан подошел к дивану и включил маленькую настольную лампу, погасив большой торшер. Музыка продолжала звучать, сопровождаемая волнами цветных сполохов по стенкам высоких цилиндрических светильников цветомузыкальной системы.
Запах чистого женского тела, кофейный аромат от ее волос прогнали усталость напрочь. Они обнялись и когда он стал переходить к более конкретным действиям, она вдруг взяла его за руки и тихо, но убедительно сказала:
- Жан, не нужно! Я этого не хочу. Успокойся и не обижайся. Ты мне очень нравишься, но давай обойдемся без этого.
Она поцеловала его: Не обижайся, ладно?
- Да нет, что ты! - ответил он, - я даже рад, что так все складно вышло...Главное об этом сказать своевременно, чтобы не обидеть ненароком..
- Давай тогда спать. После твоих слов, мне ужасно спать захотелось. Ты не обижаешься? Спокойной ночи дорогая...И он чмокнул ее в лоб, после чего повернулся к ней спиной и взяв ее руку в свою, поцеловал и не отпуская положил себе на бок.
Утром они выпили кофе с лимоном и каждый отправился по своим делам расцеловавшись на прощанье.
Жан ехал домой и ясно ощущал, как нахлынувшая на него страсть, которую он даже испугался от ее величины, постепенно отпускает, как удав, передумавший душить свою добычу и решивший уползти прочь.
- Что это было? - думал он, - похоже на колдовство. Уж не цыганка ли она?
Через день он опять улетел в Хабаровск. О Маринке Жан старался больше не думать. Пришла и ушла!
На обратном рейсе Француз так активно общался со своими морковками, что начисто забыл о Марине.
Прилетели они поздно. Пока выгрузили багаж, пока сняли питание... В Службу они пришли после нулей ночи. Положив багажные накладные в специальную папку, он почувствовал, что на него кто-то внимательно смотрит. Жан поднял голову и увидел Маринку, сидевшую на столе методического класса и не сводящую с него своих глаз.
- О, привет! Улетаешь? - спросил он, подавив возникшее вдруг волнение.
- Нет, Француз, тебя жду, - тихо ответила Марина, - вот уже почти три часа.
- Ну а кроме шуток?
- А я не шучу, - сказала она, встала и подошла к нему вплотную. - Жан, я, после той нашей встречи, только о тебе и думаю все эти три дня. Поехали к тебе.
- А ты уверена, что этого хочешь? - спросил он ее, пристально посмотрев ей в глаза.
- А ты как думаешь, стала бы я ждать тебя здесь, если бы было иначе? - ответила она, не отводя глаз.
И они помчались сквозь ночь оба сгораемые страстью от нетерпения. Он любил вот такие поездки на такси через всю ночную Москву, когда ни людей, ни машин и только ты и рядом та, которой ты нравишься и которая нравится тебе. Именно в эту ночь, именно сейчас. А что будет завтра, или даже через двенадцать часов, об этом он не думал. Не хотел думать. Он жил, как в отличной песне из фильма "Земля Санникова":
.... Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь.
И была ночь в той же квартире. Но это была уже совершенно другая Марина. Было такое впечатление, что эта ночь последняя в ее жизни и нужно было взять от нее все, чтобы эти впечатления и это наслаждение забрать с собой навсегда.
Она ему призналась позже, что та первая их встреча в этой квартире стала поворотной в ее чувствах к нему. Если бы он стал тогда приставать к ней и уговаривать, то ничего бы между ними не было, абсолютно точно. Своим необычным отношением к ее отказу он пробудил в ней лавину чувств и страсти, копившихся три дня и выплеснувшихся именно, а этот вечер почти до самого дна, без остатка.
Больше они не встречались. Вернее встречались, только в Службе иногда, или в Хабаровске, как старые друзья. Девчонки сплетничали, что ее роман с Буданцевым продолжался до самого его увольнения. Вместе с ним исчезла и она.
Летали и семейные пары
В Службе бортпроводников Домодедово летали и семейные пары. Диспетчера старались ставить их вместе, в одну бригаду, если они не возражали, чтобы не разбивать личную жизнь. Как то, вылетая из резерва в Магадан, Жан оказался в такой бригаде. Бригадиром летела Марина, а шестым номером у нее в бригаде летел ее муж Юрка. Бригада бригаде рознь, скажу я вам. За время моей работы в Службе Домодедово с какими только бригадами я не летал! И хотя меня знала вся Служба, как и других известных персонажей, о которых я рассказывал, все равно при полете с иной бригадой мне приходилось иногда ощущать дискомфорт. Внутренний климат был другим, не таким, как у большинства наших маленьких коллективов. Я особо не парился и спокойно ждал окончания рейса, зная, что больше этих чудаков никогда не увижу, а если и пересечемся, где, то друг с другом, то лишь кивнем головами из приличия. Такая бригада была у Володьки Воскресенского по прозвищу Воскрес (я о нем рассказывал), у бригадира Светки Игнатьевой, пожилой привередливой дамы и еще несколько. Со всеми остальными бригадами леталось легко и весело. В них я ощущал себя, как на очередной встрече давних друзей. От этого и рейсы проходили не так утомительно и тоскливо.
Жан попал именно в бригаду старых друзей. Обстановка была душевной и простой. Маринка постоянно подшучивала над мужем, а он веселил весь женский коллектив. Они как-то сразу почувствовали расположение друг к другу и уже к прилету в Магадан подружились. Юрка, симпатичный высокий парень, светловолосый с пушистыми мулявинскими усами, опущенными вниз по краям рта. Он казался своим в доску, но хитринка в глазах говорила, что Юра не так прост, как кажется. Его жена, симпатичная фигуристая девушка с добродушным выражением лица, почти всегда улыбающаяся. Было в ней что-то от лисы, какое-то лукавство и плутовство.
Когда летели обратно, они пригласили Жана по прилету к себе в гости. Жили они недалеко от метро Коломенская, в съёмной квартире. Поехали. Хорошо посидели. Единственное, что не понравилось Жану, когда в магазине, при расчете за купленные продукты и спиртное у пары не оказалось денег и Француз расплатился сам. Правда Марина весело сказала, что очень хотела бы познакомиться с женой Жана, поэтому можно встретиться в субботу с ответным визитом у Жана и Лизы и банковать будут тогда уже они. Была зима и полетов было мало, поэтому все могли планировать выходные свободно.
Еще будучи в Магадане, Юрка с восхищением отметил лайковые зимние перчатки Жана. Это были фирменные английские перчатки на натуральном, белого цвета, меху, очень легкие и теплые из тонкой, бархатистой, мягкой замши кофейного цвета с теснённым вензельным логотипом сверху. Мама Жана занималась французским с сыном актрисы Васильевой и та, в знак благодарности подарила ей, для ее мужа, перчатки, привезенные из Лондона. Его отец не захотел их носить, потому что боялся, где ни будь обязательно их забыть и к тому же за ним приезжала служебная машина, поэтому мать решила отдать перчатки сыну, ему они нужнее.
Жан ими гордился и очень их берег, каждый раз напоминая себе убедиться лишний раз, не забыл ли? Таких вторых он ни у кого не видел, поэтому они были ему очень до́роги.
Посидели, выпили, посмеялись и расстались до субботы.
Лиза всегда была рада гостям. В ее характере черта гостеприимства конечно же присутствовала, но эта черта проявлялась скорее всего от заманчивого предвкушения выпить.
В субботу Марина с Юркой приехали точно к назначенному времени. Познакомились и сразу нашли общий язык с супругой Жана. Они принесли с собой бутылку шампанского и бутылку коньяка, продукты им сказали не покупать. Закуски было вполне достаточно на любой вкус. Когда выпили принесенное, на столе появилось спиртное из запасников гостеприимных хозяев. Набрались весьма прилично, поэтому прощались особенно тепло и шумно. Когда гости ушли, Жан быстро убрал все со стола и пока Лиза, полусонная, мыла посуду, он убирал салаты и нарезку в холодильник. Оставшееся горячее могло переночевать и на балконе, благо была зима с легким морозцем.
На следующий день, выспавшись как следует, Жан собрался прогуляться до магазина докупить кое чего, что закончилось, а главное взять пивка.
Он одел теплую куртку, шапку и привычным движением, не глядя, стал нащупывать на верхней полке вешалки мохеровый шарф с перчатками. Шарф Жан нащупал, а вот перчаток в нем не было.
Со смутной тревогой он стал лихорадочно осматривать все вокруг, может уронил?
Нет! Как сквозь землю провалились.
- Лиза, ты мои перчатки не видела? Не могу найти нигде, - крикнул он жене.
- Так ты вчера в них пришел и положил на верхнюю полку, посмотри, как следует, - ответила Лиза.
Француз тоже помнил, что, раздеваясь в прихожей вчера, как обычно, снял шарф и завернув в него перчатки, положил все на полку, рядом с шапкой.
И тут внезапная мысль, словно разряд молнии врезалась в его сознание яркой вспышкой: Гости! Кто-то из них украл перчатки. Скорее всего это сделал Юрка, а там черт их разберет, может они вдвоем работают... Жан ясно вспомнил, какой повышенный интерес к его перчаткам проявляли эти супруги. Стало мерзко, противно и обидно.
Он решил дать им шанс на нормальный исход этой неприятности, он им позвонил. Подошла Марина.
- Мариша, привет, - весело сказал Жан, - слушай, вчера мы, конечно, хорошо посидели, я даже смутно помню, как вы ушли и когда. Да, вот еще что, там Юрка по ошибке прихватил мои перчатки, может я подскачу за ними часикам к шести вечера?
- Подожди минуту, - ответила Марина и после небольшой паузы сказала, - Жан, у нас твоих перчаток нет, поищи у себя получше, может ты их где-то обронил?
- Да в том то и дело, что я их дома обронил, на полку и больше никуда не выходил. Вы посмотрите, как следует, может он по пьяни сунул их машинально в карман?
- Какой карман? - переспросила возмущенно Марина, - может ты нас в чем-то подозреваешь? Спасибо тебе, Жан, порадовал! В трубке послышались короткие гудки.
На душе было мерзко и противно. Так бывает при наглой, откровенной краже, когда ты доверился кому то, открыл ему душу и принял за своего, а он оказался падалью, самой низкопробной сволочью, воспользовавшись твоим доверием.
Ну спер бы шарф или даже шапку (ондатровую), ему бы не так было жалко, как этот подарок матери. Постепенно, вместо обиды и растерянности появилась злость, сильная и беспощадная. Он решил на следующий день поехать к ним на квартиру и разобраться с Юркой по-мужски, а если не поймет, то набить ему рыло.
Предварительно Жан позвонил по телефону. Никто не брал трубку. Тогда он поехал на Коломенскую. Без проблем нашел и дом, и квартиру, позвонил. Тишина. Никого. Может улетели? Француз позвонил диспетчеру Галкиной и поинтересовался, назвав фамилию, в рейсе эта пара или нет.
- Они в отпуске с сегодняшнего дня, - ответила она.
Через две недели он опять поехал к ним на квартиру. Позвонил. Дверь открыла женщина.
- Вы по поводу снятия квартиры? - спросила она.
- Да нет, вы извините, а могу я видеть Марину с Юрой?
- А их нет, - удивленно ответила очевидно хозяйка квартиры, - съехали, слава Богу. Они что же и вам должны денег? Мне, сволочи, так и не заплатили за месяц...Обманули. Вот ведь люди! А с виду такие хорошие, простые...Никому верить нельзя!
Плохо было то, что они летали в другой диспетчерской группе, поэтому пересечься с ними было нереально.
Время шло, и эта моральная травма потихоньку стала заживать, но осталась заноза, напоминающая о себе периодически, особенно в сильные морозы.
Закончилась зима, потом весна прошла, лето пролетело и наступила осень.
Жан был в маленьком резерве для рейсов, выполняемых на Ил-18. Время подходило к окончанию резерва, когда дежурная в гостинице попросила его подойти к телефону. Звонила Галкина:
- Жан, собирайся и дуй к врачу, а потом на двадцать первую стоянку. Летишь третьим номером в Ставрополь. Все понял? Давай пошустрее!
Вот так всегда! - подумал он, - стоит только расслабиться с мыслью, что поедешь домой, как тут - трое сбоку, ваших нет!
Жан прошел стартовый медосмотр и поплелся на нужную стоянку. Самолет светился всеми иллюминаторами и по трапу сновали техники и члены экипажа. Пассажиров еще не привозили.
Он поднялся по трапу в самолет и буквально столкнулся с Маринкой. Она от неожиданности застыла на какие-то секунды, но взяла себя в руки и улыбнувшись сказала:
- Француз, неужели ты? Какие люди! Очень рада тебя видеть!
- А уж как я рад, - с усмешкой ответил Жан, - ты просто не представляешь!
До поры до времени он решил с ней на тему перчаток не говорить, полет длинный и времени вагон.
Покормили пассажиров, поели сами без аппетита.
Рейсы в Ставрополь и Новокузнецк самый противные и тяжелые. Оба ночные, с отдыхом в промежуточном порту. И если Новокузнецк еще более-менее, то Ставрополь, дыра дырой! Маленький аэровокзал в степи и в метрах пятидесяти от него маленькая гостиница из белого кирпича. Тоска зеленая!
По прилету девчонки сдали кухню новой бригаде, пришедшей на вылет, по эстафете, а Жан багаж, после чего пошли отдыхать. Номера в гостинице были, как палаты в пионерлагере, на шесть коек.
Ни в Ставрополе, ни в Новокузнецке экипажи не кормили, поэтому питались едой с самолета, от курицы с колбасой до чая или кофе с пирожными.
Электрокипятильники с собой были у каждого члена экипажа Ил-18. Удобно, поставил стакан с водой на стол, опустил в него это чудо отечественной электроники и буквально через несколько минут кипяток готов. Многие возили с собой и кружки, но Жан не заморачивался. В крайнем случае можно было взять пластмассовую чашку с борта, чтобы перелить кипяток в нее, но обычно стаканы стояли в каждом номере.
После прилета, только чаевничали, затем читали что-нибудь, навевая сон и засыпали, кто раньше, кто позже.
Дан готовился расчехляться и принимать горизонтальное положение, когда в дверь тихо постучали и в приоткрытом ее проеме показалась голова Марины:
- Жан, ты не спишь? Пойдем прогуляемся перед сном.
Француз на секунду задумался и согласился, собираясь расспросить ее обо всем, что накопилось за прошедшее время. А может она решила сама ему все объяснить?
Надев форменный плащ, он вышел из номера. Мужики подшучивали вслед:
- Далеко не уходите, там волки...
- Поаккуратнее там! Страшные суслики могут напасть и в нору утащить...
- Если пойдете налево, никуда не сворачивая, то дойдете до страны чудес....
Ночь была теплой и сухой. Судя по обочине дороги, по которой они пошли, дождя не было уже давно. По краям обочины, слева и справа была небольшая ложбина, поросшая травой, предназначенная для стока воды при дожде. Кое где, вдоль нее, росли небольшие деревца, выстраиваясь в длинную цепь, уходящую в бесконечную, едва просматриваемую даль.
Степной край, - подумал Жан.
Минут десять шли молча. Когда огни гостиницы остались на приличном расстоянии он спросил:
- Ну и как вы поживаете, Марин? Совесть не мучает? Юрке мои перчатки не жмут? Или вы их давно уже загнали кому-нибудь? Это что же у вас, хобби такое? Втираться всем в доверие и по квартирам тырить?
Марина молчала. Она вдруг свернула с обочины к симпатичному пологому склону с белевшими березками и какими-то другими деревцами. Было похоже, что кем-то посаженные русские красавицы не все перенесли жаркое местное лето. Земля обильно была усеяна опавшей листвой.
- Постели пожалуйста плащ, посидим и поговорим спокойно, - тихо сказала она.
Жан снял плащ и постелил его на траву с листьями. Сели. Молчали. Он ждал, когда она заговорит.
- Мы с ним познакомились в Службе, три года назад, - начала Марина свою исповедь, - в первом же самостоятельном полете. Потом вместе учились во Внуково в УТО. Вот именно там и начался наш роман, который благословила сама Гольдберг, начальник курсов подготовки бортпроводников. Все было, как в кино, он не мог без меня, а я без него. Через четыре месяца мы с ним расписались. Нам пошли навстречу и поставили вместе в одну бригаду. Эту его болезнь я заметила не сразу. Иногда он делал мне дорогие подарки, но почти всегда без фирменных упаковок. Юрка объяснял это тем, что нашёл один ломбард, где золото и ювелирка дешевле намного, чем в других скупках. Но как-то раз я при полете из Хабаровска, отдыхая после рациона питания на свободных местах последнего ряда первого салона, проснулась от тряски самолета в очередной турбулентности и решила проверить туалеты (это входит в обязанности проводников). Обратила внимание, что Юрки нет. Пассажиры спали почти все. Туалеты были свободны и мне не пришлось ждать пока они освободятся. Проверив носовые, я пошла в хвостовую часть самолета, уверенная, что Юрка там. Но, к моему удивлению, его в туалетах не было. Может он зашел в гардероб, расположенный в самом хвосте (там же, где и радиотсек)? Я открыла дверь и огляделась. Мое внимание привлек открытый люк третьего багажника. Фанерная крышка заглушка люка лежала рядом, а в багажнике горел свет. Сердце екнуло, и я осторожно подошла к люку и заглянула в него. То, что увидела стало для меня шоком. На полу багажника, сгорбившись над открытым чемоданом сидел мой муж и быстро перебирал его содержимое. Мне все стало понятно. Так вот откуда все эти кольца, браслеты, серьги! Теперь стало ясно, почему размеры колец не совпадали с моими. Представив, что в эту минуту может зайти бортинженер, который конечно же решит, что мы грабим на пару, я, крикнув Юрке:
- Ну ты, скотина, закрывай чемодан и мухой ко мне, на кухню, разбираться! - вышла из хвостового отсека.
Юрка, прийдя в буфет, виновато, но твердо сказал, что все вопросы выслушает дома, а не здесь. Вот дома он мне и рассказал, когда, зачем и за что.
Воровать стал ещё пацаном, за что даже отсидел в колонии. Потом завязал, но со временем эта болезнь вернулась. Особенно в Аэрофлоте. Здесь был Клондайк для таких, как он и грех было этим не воспользоваться.
Марина, выслушав его исповедь, заявила, что дальше так продолжаться не может и либо она, либо он будет жить один вместе со своей болезнью.
Юрка завязал, но увидев английские шикарные перчатки, заболел ими. Сначала он просил продать их ему, но Жан отказался, вот тогда и созрел план в его голове, как их заполучить, навязавшись в гости. Марине он, конечно, ничего не сказал и она догадалась обо всем лишь тогда, когда увидела перчатки дома, после приезда. Был жуткий скандал, потом звонок Жана, в процессе которого муж уговорил ее ничего Французу не говорить, потому что он сам с ним разберется. Марина его послушала. Перчатки исчезли через два дня и Юрка признался ей, что очень выгодно их продал, так как нужно было искать другую квартиру.
- Жан, - сказала она тихо, - ты прости меня, ради Бога за мой обман. Я теперь и себя и его презираю за это. Живу с ним по инерции. Тех чувств, что были, уже нет и в помине. Ты знаешь, он хороший, чуткий, добрый, но вот с такой червоточиной. И я не знаю, что мне с этим делать. Тебе спасибо, что не заявил в милицию, а то бы его точно посадили! Я, кстати, часто думала о тебе в последнее время. Вот таким должен быть настоящий мужчина!
Она вдруг обняла его и нежно, долго поцеловала.
Жан не сопротивлялся и на поцелуй отозвался.
Вот так же лиса обхаживала Колобка в сказке, - подумал он. Но, что интересно, ему этого хотелось, поэтому, когда Марина, взяв его за плечи руками, потянула Жана к себе, плавно опускаясь спиной на плащ, он не сопротивлялся...
Француз тихо открыл дверь в свой номер и вошел. Народ наполовину еще бодрствовал, читая прессу с борта.
- И все-таки, Жан, ты пошел налево! - высказался штурман.
- С чего ты взял? - ответил Француз, - у тебя всегда одно на уме...
- А как же не быть этому на уме, если у тебя весь плащ сзади в мусоре? - смеясь сказал штурман. - Как она, хороша в том, что у меня на уме?
- Не знаю, ответил Жан. Плащ грязный, потому что я на нем сидел, носки поправлял, съехали с ноги.
Второй пилот восхищенно воскликнул:
- Да что ты пристал к человеку? Молодец парень! Берет от жизни все! И она молодец! Будет, что вспомнить на старости лет! Я даже завидую Французу. В такой дыре, и то он умудрился приятно время провести с весьма приятной девушкой!
Жан устало разделся и улегся в кровать. Он не отвечал на оживленные гипотезы и шутки членов экипажа. Он думал о сегодняшнем вечере, о Марине. Никакой обиды не осталось и занозу удалили из тела. Было легко. Наверное, она таким образом хотела оправдаться, чтобы он изменил свое мнение о ней, а может и о муже тоже. Наверное! Но это уже не имело никакого значения. Им было хорошо и это главное! Все произошло искренне, поэтому такое и не забывается.
Марину он больше не видел никогда, впрочем, как и Юрку. Может уволилась, может родила и решила бросить эту летную жизнь, а может развелась и уехала куда-нибудь. Но почему-то он был уверен в том, что и она хотя бы иногда, в тоскливые осенние вечера, вспоминает тот их теплый вечер среди березок Ставрополья, благодаря лайковым английским перчаткам.
============
P. S. Уважаемый читатель! Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю выслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать эл. адрес. Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж.
Предыдущая часть: