Целый год брат мужа со своей женой и четверыми детьми каждые выходные приезжали к нам, как в бесплатный ресторан, не привозя даже буханки хлеба. Но когда они в очередной раз ввалились в прихожую с пустыми руками и требованием срочно накрыть на стол, я молча свернула скатерть, убрала замаринованное мясо в морозилку и достала телефон, чтобы заказать одну маленькую пиццу...
– Анечка, хозяюшка ты наша, мы приехали! Давай, мечи на стол, мы с дороги голодные как стая волков! – зычный голос деверя разнесся по всей квартире, заглушая топот четырех пар детских ног.
Я стояла на кухне, сжимая в руках тяжелую стеклянную салатницу, и чувствовала, как к горлу подкатывает удушливый ком раздражения. На часах был полдень субботы. Мой единственный полноценный выходной после тяжелой рабочей недели в банке.
Брат моего мужа, Слава, его жена Оксана и их четверо детей в возрасте от трех до десяти лет ввалились в нашу прихожую, как шумный цыганский табор. Оксана тут же плюхнулась на мягкий пуфик, начала стягивать сапоги и громко жаловаться моему мужу на жуткие пробки, пока её дети уже неслись в гостиную, по пути сметая всё с журнальных столиков.
Ровно год назад Слава и Оксана продали свою крошечную двушку в центре и переехали в просторный недостроенный таунхаус в тридцати километрах от нашего дома. Из-за вечной стройки и кредитов денег у них катастрофически не хватало.
Мой благоверный муж Костя, как старший и более успешный брат, тогда торжественно объявил, что мы просто обязаны поддерживать родную кровь в трудные времена.
И этой «поддержкой» почему-то стали мои выходные. Каждую субботу, пятьдесят два уикенда подряд, эта шумная компания из шести человек заявлялась к нам в гости.
Они никогда не предупреждали о времени визита и никогда, ни единого раза за весь этот долгий год, не привезли с собой даже дешевого торта к чаю или пакета яблок. Они приезжали исключительно для того, чтобы бесплатно, вкусно и много поесть.
Ради этих еженедельных застолий я тратила колоссальные ресурсы. Каждую пятницу вечером я оставляла в супермаркете около четырех тысяч рублей. Я покупала отборную свинину для запекания, свежие овощи, дорогие сыры для закусок, сладости для четверых племянников и фрукты.
В месяц эти родственные посиделки обходились нашему бюджету примерно в шестнадцать тысяч. А за год я спустила на бесплатный ресторан для Славы и Оксаны почти сто девяносто тысяч рублей из наших семейных накоплений. Плюс сотни часов, которые я проводила стоя у раскаленной плиты, пока гости вальяжно сидели на моем диване и смотрели телевизор.
– Ань, ну ты где там застряла? – на кухню заглянула Оксана, поправляя прическу. – У меня Сашенька уже кушать просит. Ты мясо запекла? А то мы с утра маковой росинки во рту не держали, специально место в желудке берегли для твоих фирменных отбивных! Она засмеялась своей шутке и потянулась к вазе с виноградом.
Мой муж Костя стоял за её спиной и ободряюще мне подмигивал, мол, давай, жена, покажи класс гостеприимства. Я посмотрела на огромную кастрюлю, в которой мариновалось три килограмма дорогой фермерской шеи. Посмотрела на две хрустальные миски со сложными салатами, на нарезку из красной рыбы. А потом я перевела взгляд на пустые руки Оксаны. На её новый маникюр. И внутри меня словно лопнула туго натянутая струна терпения. Я вдруг четко осознала, что я для этих людей не член семьи. Я просто бесплатная кухарка и удобный спонсор их экономии на продуктах.
– Отбивных не будет, – мой голос прозвучал неестественно тихо и спокойно. – В смысле не будет? – улыбка медленно сползла с лица Оксаны. Костя непонимающе нахмурился. Я молча взяла кастрюлю с замаринованным мясом, открыла дверцу большой морозильной камеры и задвинула её на самую дальнюю полку.
Затем я точно так же убрала в холодильник оба салата, мясную нарезку и фрукты. Подошла к обеденному столу, сняла с него красивую крахмальную скатерть, аккуратно свернула её в квадрат и убрала в комод. Кухня стала абсолютно пустой.
– Ты что творишь, Аня? – голос мужа сорвался на возмущенный хрип. На шум прибежал Слава.
– Ресторан закрыт на инвентаризацию, – чеканя каждое слово, произнесла я, глядя прямо в бегающие глаза деверя.
– За год вы съели в этом доме продуктов на сто девяносто тысяч рублей. Вы ни разу не помыли за собой тарелку и не принесли детям даже чупа-чупс. Раз у вас нет денег на еду в своем доме, значит, вы будете питаться по средствам. А я устала. Я достала из кармана смартфон, открыла приложение доставки и в абсолютной, звенящей тишине заказала себе одну маленькую пиццу «Маргарита».
– Ты совсем ненормальная?! – завизжала Оксана, прижимая руки к груди. – Ты родных племянников голодными оставишь?! Они же дети, они есть хотят! Как тебе не стыдно считать куски в чужом рту! Костя, ты посмотри на свою жадную жену!
– Если ваши дети хотят есть, вы как родители обязаны пойти в магазин и купить им продукты, – я обошла шокированных родственников, вышла в коридор и направилась к нашей спальне.
– А моя пицца приедет через сорок минут. И я буду есть её одна. В тишине. Я зашла в спальню, закрыла дверь и провернула замок на два оборота.
Прошло три недели. В тот день разразился грандиозный скандал. Слава кричал на всю квартиру, что ноги его больше не будет в этом проклятом доме. Костя пытался выломать дверь в спальню, требуя, чтобы я немедленно вышла и накрыла на стол, чтобы не позорить его перед братом.
В итоге гости уехали злые и голодные. Теперь свекровь звонит моему мужу каждый день и доводит его до истерики, проклиная меня. Она называет меня бессердечной, алчной дрянью, которая из-за куска мяса психологически травмировала четверых ни в чем не повинных детей.
Костя спит в гостиной, со мной принципиально не разговаривает и ставит ультиматум: либо я еду к Славе с Оксаной извиняться с полными сумками деликатесов, либо он подает на развод.
Девочки, я действительно перегнула палку, оставив чужих детей голодными из-за обиды на их наглых родителей? Или это был единственный способ сбросить со своей шеи этот бесплатный цыганский табор?
---------------------------------------------------------------------
Сегодня в центре внимания...