«Перемен требуют наши сердца» – эту строчку из финала «Ассы» знают даже те, кто самого фильма не видел. Но что это за фильм? Агитка или музыкальный клип на гимн поколения. Режиссер Сергей Соловьев однажды назвал свою картину «советским индийским кино». В этом определении – вся суть фильма. Здесь тоже все поют, влюбляются и умирают за свои принципы. Только вместо Bollywood – заснеженная Ялта 1980 года, вместо счастливого финала – двойное убийство, которое висит в воздухе холодного крымского тумана.
Слово «асса» в фильме никак не расшифровывается. Сергей Бугаев-Африка, исполнитель роли Бананана, убеждал Соловьева, что именно это слово выкрикнул Ной, выйдя из ковчега после потопа. Фильм в прологе дает свою версию: «И вот, по прошествии 17 месяцев и 7 дней, ковчег остановился на высочайшей из гор Араратских. И после того, как третий голубь вернулся с оливковой веточкой в клюве, Ной распахнул двери ковчега, ступил ногою своею на траву, распростер руки к солнцу и громогласно произнес: "Асса!"».
А когда режиссер засомневался, Африка предложил воспринимать название как аббревиатуру: «Автор Соловьев Сергей Александрович». Многозначное название переливается неуловимыми смыслами и работает как пароль, отмычка к реальности, условный код для идентификации своих.
Действие фильма происходит в Ялте зимой 1980 года. Это важная деталь. Ялта зимой – не курорт. Это умирающий город, застывший в странном оцепенении. Пустые набережные, серое небо, заснеженные пальмы – образ абсурдный и щемящий одновременно. Канатная дорога над полуразрушенными домами, по которой плывут двое – мальчик и девочка, под песню Гребенщикова (признан иностранным агентом в России) «Под небом голубым, есть город золотой».
Критики тогда поругивали эту сцену: мол, пошловато, слишком красиво. Но именно она – ключ ко всему фильму. Зарождающаяся и невозможная по многим причинам любовь, раскачивающаяся люлька утлой канатной дороги над умирающим городом под нежную музыку.
Соловьев создал универсальный образ. Кренящейся и падающей куда-то в пропасть империи, над которой в небесах плывут мальчик и девочка, под небом голубым, где где-то в воображении есть город золотой с прозрачными воротами и яркою звездой. Застой здесь – не метафора, а буквальное состояние пространства. Эпоха застоя. Все замерло.
Крымов – хозяин жизни в мире, где все продается. Продажные менты, даже КГБ ведет разработку, но не трогает. Он начинал «цеховиком» (подпольным предпринимателем), потом дорос до теневого миллионера. Кстати говоря, у его героя есть реальный прототип. В титрах фильма о нем сказано так: «Проходил в качестве свидетеля и обвиняемого по 12-ти делам… Спланировал более чем 40 крупных хозяйственных преступлений и афер, нанесших убыток государству на сумму более 100 миллионов рублей».
Но Крымов у Соловьева – не примитивный бандит. Он читает Эйдельмана про убийство Павла I и объясняет Алике, в чем гениальная простота Пушкина. Лежа в кровати в наушниках, крутит колесико радиоприемника. Оттуда звучат бравурные репортажи с полей. «Как же это надоело: чем больше горбатишься, тем меньше зарабатываешь, неужели непонятно?» — он переключает станцию. Там поёт Джо Дассен. Крымов и Алика, обнявшись, лежат в кровати и напевают: "Salut...ut, c'est encore moi. Salut, comment tu vas".
В фильме проведена параллель судьбы Крымова и Павла I. Оба имеют власть, оба одиноки. И обоих предают самые близкие люди. Когда Крымов влюбляется –он теряет хватку и ломается. Потому что любовь – единственное, что нельзя купить. И это его убивает. Буквально.
По сюжету необремененная ничем девушка Алика (Татьяна Друбич) приезжает в заснеженную Ялту в ожидании своего влиятельного любовника Крымова и снимает комнату у незнакомого парня по кличке Бананан (Сергей Бугаев). Постепенно Алика сближается с Банананом, а в расчетливых отношениях с Крымовым отдаляется, чем вызывает у последнего приступы ревности.
Друбич играла девочку, которая мечется между двумя мирами: миром денег и власти (Крымов) и миром снов и музыки (Бананан). На весах совести балансировали деньги и любовь – долго так продолжаться не могло.
Открытый и честный Бананан покоряет Алику, выступая с другом «Витей Негром» в ресторане, где подрабатывает сторожем. «А я вообще не живу жизнью, – говорит он. – Жить жизнью грустно. Работа – дом, работа – могила. Я живу в заповедном мире моих снов. А жизнь – что жизнь? Практически жизнь – это окошко, в которое я время от времени выглядываю».
«И что там видно?» – спрашивает Алика.
«Да так... Ни фига. Муть всякая».
Бананан – символ поколения, которое критики окрестили «кидалтами», взрослыми детьми. Но дело не в инфантильности. Они не стремились встраиваться в систему, считали себя «лишними людьми». Не случайно Бананан «служит» ночным сторожем – так достигалась минимальная связь с «коллективом» и «производством».
Общий признак того сообщества – уход от советской действительности. Куда угодно: в рок, в непонятные объединения, в фантазии. Бананан носит очки без стекол: «Все дело в том, что ты без очков. – Так они ж без стекол. – Главное не стекла. Главное – ощущать себя зрячим человеком». Рисует инсталляции. Живет в мире, который сам себе придумал.
Крымов пытался показать силу своей власти: дал Бананану возможность выиграть большую сумму денег и отказаться от претензий на Алику, но юный поэт остался непреклонен. Сражался за душу и сердце Алики и в итоге был убит. Алика, узнав о смерти возлюбленного, стреляет в Крымова из его собственного пистолета.
Борис Гребенщиков (признан в России иноагентом) изначально должен был играть Бананана. Но отказался – по возрасту был далек от героя, зато договорился отвечать за музыку. Именно БГ привел на замену Сергея Бугаева, которому фильм принес известность.
Пластинка «Асса» стала одним из первых официальных релизов независимой рок-музыки в СССР. В саундтрек вошли пять песен «Аквариума», композиции «Браво» с Агузаровой, Чернавского. Но самым запоминающимся стало выступление группы «Кино» с песней «Хочу перемен».
Для съемок финала устроили бесплатный концерт в московском саду «Эрмитаж». Пришло около 12–13 тысяч зрителей. На площадке царило буйство – толпа, дымовухи, хаос. Интересно, что Соловьев поначалу не хотел приглашать Цоя: «Дикий он какой-то».
Солистом в ресторанную группу на смену убитому Бананану приходит жесткий и решительный молодой человек – Виктор Цой. Он не слушает директоршу о «повышении идейно-теоретического уровня» – бесцеремонно выходит на эстраду. Скидывает черное пальто, сжимает руки в кулаки и бросает – уже не в ресторанный зал, а в огромное ночное пространство, горящее огнями тысяч зажигалок: «Мы ждем перемен!»
В этой фразе "Мы ждем перемен" звучит пассивность и даже обреченность. "Мы ждем" – типичная формула застоя. Цой говорит: "Хватит ждать, ваша судьба зависит от вас самих".
После распада СССР, когда появились совсем другие персонажи, такие истории стали невозможны. Героями кооперативного кино стали рэкетиры, не знающие рефлексий.
Как облако над серой реальностью возникло это духовно свободное и житейски бесприютное поколение и растаяло под ветрами новой жизни. Умер Бананан, олицетворяющий целую эпоху. На смену пришел новый тип – энергичный бунтарь, жаждущий перемен.
Критикам фильм показался неправдоподобным. Возмущались фантасмагорией: лилипуты, лжемайор Баширов, театрализованные вставки про Павла I, двойное убийство. Но китч Соловьева оказался сильнее всех претензий.
Несмотря на всевозможные «украшательства», режиссер сумел создать универсальный образ. «Асса» стала художественным паролем для идентификации своих, условным кодом, отмычкой к реальности. Фразы из фильма мгновенно стали крылатыми. «Если каждый из нас зажжет по спичке – свет будет на полнеба». «Главное – ощущать себя зрячим человеком».
Песня Цоя стала достоянием истории, но и сам фильм не устарел. А дождались ли мы тех заветных перемен или нет - каждый ответит сам.