Глава 2. Крещение Зоной
Страница 1
Туман не рассеивался, а наоборот, становился гуще, словно Зона не хотела показывать им дорогу, прятала свои тайны за ватной пеленой. Сыч шел первым, ступая почти бесшумно, несмотря на тяжелые армейские ботинки. Аня старалась подражать его походке — перекатывать ногу с пятки на носок, не наступать на сухие ветки, — но получалось плохо. Каждый ее шаг сопровождался то хрустом гравия, то чавканьем грязи, и она морщилась, ожидая окрика.
Но Сыч молчал. За час пути он не проронил ни слова, лишь изредка поднимал руку, приказывая замереть, и подолгу всматривался в молочную пелену через старенький бинокль с тепловизором. Аня дышала через раз, прижимаясь спиной к шершавым стволам сосен, и молилась про себя, чтобы это молчание не было предвестником чего-то ужасного.
Они миновали заброшенный пост ГАИ — покореженный шлагбаум, ржавый остов «уазика» и гору покрышек. На выцветшей табличке еще можно было разобрать надпись «Добро пожаловать», но кто-то черной краской приписал снизу: «Прощай». Сыч остановился у будки, жестом приказал Ане присесть.
— Дальше начинается территория, — тихо сказал он, впервые нарушив тишину. — С этого места ты не просто туристка, ты — дичь. Запомни раз и навсегда: если я говорю «лежать» — ты падаешь мордой в грязь и не дышишь. Если говорю «бежать» — бежишь, не оглядываясь, даже если сзади будут кричать. Вопросы?
Аня отрицательно покачала головой, судорожно сжимая лямки рюкзака.
— Вопросы есть всегда, — усмехнулся Сыч. — Но ты молодец, что не задаешь глупых. Пошли.
Страница 2
К полудню туман начал рассеиваться, открывая унылый, но величественный пейзаж. Слева тянулось поле, заросшее буйным, неестественно высоким чертополохом. Стебли его были толщиной с руку, а колючки отливали металлическим блеском. Справа темнел овраг, на дне которого что-то поблескивало — то ли ручей, то ли выход подземных вод, зараженных радиацией. Счетчик Гейгера на поясе Сыча тихо потрескивал, но держался в пределах допустимого.
Аня чувствовала, как немеют ноги. Комбинезон, который она надела, был велик на два размера, натирал плечи и пах чужой жизнью — потом, машинным маслом и дешевым табаком. Но она терпела. Каждый шаг приближал ее к цели, к Саше. Она представляла, как найдет его, как обнимет, как они вместе выберутся из этого ада. Эти мысли согревали лучше любого одеяла.
— Смотри под ноги, — резко бросил Сыч, не оборачиваясь. — Видишь проплешину на траве? Там «жаровня». Ступишь — вспыхнешь как спичка.
Аня вздрогнула и посмотрела туда, куда он указывал. На первый взгляд — обычный пятачок выжженной земли, каких здесь десятки. Но присмотревшись, она заметила, как воздух над ним дрожит и струится, словно над раскаленным асфальтом. Аномалия. Самая настоящая аномалия, о которых она читала в газетных статьях и смотрела в дешевых документалках. Теперь это было в двух шагах от нее.
— И часто они... такие? — спросила она, обходя опасное место по широкой дуге.
— Это еще цветочки, — ответил Сыч. — Дальше будут ягодки. «Трамплины», «карусели», «комариные плеши». Каждая убивает по-своему. Какая-то быстро и безболезненно, какая-то... долго. Запомни главное правило: видишь, что что-то выглядит не так, как должно — обойди. Доверяй интуиции. В Зоне она обостряется. Или ты умираешь.
Страница 3
Они остановились на короткий привал в остове сгоревшего автобуса. Крыши не было, но стены защищали от ветра. Сыч достал из рюкзака две банки армейской тушенки и сухари. Аня ела без аппетита, механически пережевывая пищу и запивая теплой водой из фляги. Ее мысли были далеко.
— Как вы... как ты стал сталкером? — спросила она, стараясь звучать непринужденно. Ей нужно было понять этого человека. От этого зависела ее жизнь.
Сыч хмуро глянул на нее, вытирая нож о штанину.
— Не задавай лишних вопросов. Это тоже правило.
— Но мы идем вместе. Мы можем погибнуть вместе. Неужели я не имею права знать, кто меня ведет?
Он долго молчал, ковыряя землю носком ботинка. Потом вздохнул.
— Я был военным. Спецназ. Нас отправили в первую волну после аварии, еще до того, как Зона стала... такой. Мы ничего не знали. Просто приказ: оцепить, эвакуировать, стрелять на поражение по мародерам. А потом началось. Аномалии, выбросы, мутанты. Из моего взвода в двадцать человек вышли трое. Двое потом умерли от лучевой болезни. Остался я.
— Почему ты не уехал? — тихо спросила Аня.
— Потому что я уже не мог, — Сыч посмотрел ей прямо в глаза. — Зона не отпускает. Она меняет людей. Навсегда. Ты думаешь, сталкеры идут сюда за деньгами? Вранье. Мы идем сюда, потому что там, — он махнул рукой в сторону большой земли, — нам больше нет места. Зона становится домом. Единственным местом, где ты еще что-то значишь.
Он встал, давая понять, что разговор окончен. Аня осталась сидеть, переваривая услышанное. В его словах было столько боли и обреченности, что ей стало не по себе.
Страница 4
Ближе к вечеру они вышли к заброшенной железнодорожной станции. Покосившееся здание вокзала с выбитыми окнами, ржавые цистерны на путях, перевернутый тепловоз, вросший в землю. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Сыч объявил, что ночевать они будут здесь — идти в темноте через этот сектор было чистым самоубийством.
Он выбрал для ночлега бывшую диспетчерскую на втором этаже вокзала: узкая комната с единственным заколоченным окном и массивной стальной дверью. Идеальное укрытие — один вход легко оборонять.
— Сиди здесь. Никуда не выходи. Даже если услышишь крики или выстрелы. Я проверю периметр и наберу дров для костра, — приказал он и исчез за дверью.
Аня осталась одна. Тишина давила на уши. Она сидела на ржавой лавке, обхватив колени руками, и прислушивалась к каждому шороху. Старый вокзал жил своей жизнью: где-то капала вода, на чердаке шуршали голуби или кто-то гораздо крупнее, ветер гулял по коридорам, издавая заунывные звуки. Ей казалось, что стены смотрят на нее пустыми глазницами окон.
Внезапно в коридоре послышались шаги. Тяжелые, шаркающие. Не такие, как у Сыча. Аня замерла, сердце бешено заколотилось. Шаги приближались. Кто-то остановился прямо за дверью диспетчерской. Она слышала тяжелое, хриплое дыхание. Дверная ручка дернулась. Раз. Другой.
— Кто здесь? — прошептала Аня, и тут же прикусила язык, вспомнив приказ молчать.
За дверью замерли. А потом раздался голос. Это был не голос Сыча. Скрипучий, булькающий, словно говоривший захлебывался жидкостью.
— Сестренка... — прохрипел голос. — Открой... Это я, Саша... Открой дверь, сестренка...
Страница 5
Кровь отхлынула от лица Ани. Голос был похож на Сашин и одновременно совершенно чужим. Она вжалась в угол, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. Ноги стали ватными.
— Я знаю, что ты здесь... — продолжал голос за дверью. — Я чувствую тебя... Ты пришла за мной... Открой... Мы пойдем домой... Вместе... Пойдем...
Дверная ручка заходила ходуном. Кто-то с той стороны начал колотить в дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Аня зажмурилась, по щекам текли слезы. Ей хотелось закричать, позвать Сыча, но горло перехватило спазмом.
И тут раздался выстрел. Оглушительный в замкнутом пространстве вокзала. Второй. Крики за дверью перешли в звериный визг, полный боли и ярости. Потом звук удара, возня, и тишина.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Сыч. Лицо его было перепачкано кровью, в руке дымился автомат. Он быстро окинул взглядом комнату, нашел Аню, скорчившуюся в углу, и выдохнул.
— Живая? Целая? — бросил он.
Она не могла ответить, только кивнула, дрожа всем телом.
— Это был контролер, — объяснил Сыч, перезаряжая оружие. — Они читают мысли, вытаскивают из головы самые потаенные страхи и используют против тебя. Ты думала о брате, и он это считал. Еще минута — и ты бы открыла дверь.
— Он говорил... как Саша... — прошептала Аня, все еще не веря в произошедшее.
— Это не Саша. Запомни: здесь никому нельзя верить. Никому и ничему. Даже тому, что видишь и слышишь. Это просто тварь, которая хотела тобой поужинать.
Он протянул ей руку и рывком поднял на ноги. Аня вцепилась в его рукав, как утопающий хватается за соломинку. Ее била крупная дрожь.
— Я... я думала, всё. Конец.
— Конец будет, когда я скажу, — сухо произнес Сыч. — А теперь успокойся. У нас еще вся ночь впереди.
Страница 6
Они развели костер прямо в диспетчерской, благо тяга в старом дымоходе работала исправно. Сыч завалил дверь шкафом и расставил на подходах к комнате несколько «растяжек» — простых, но эффективных сигнальных зарядов. Спать он планировал по очереди.
Аня сидела у огня, закутавшись в то же армейское одеяло. Она смотрела на пламя и думала. Впервые за весь день она по-настоящему осознала, куда попала. Это не приключенческий роман, не героическая миссия. Это мясорубка, где перемалывают людей — и физически, и морально. Контролер, голос Саши... а что, если настоящий Саша тоже стал таким? Если его разум выжжен, и в теле ее брата живет что-то чужое и злое? Сможет ли она выстрелить в него? Сможет ли она вообще это пережить?
— Не накручивай себя, — голос Сыча вырвал ее из вязких мыслей. Он сидел напротив, чистил нож и смотрел на нее с непонятным выражением. — Я же сказал: не думай о плохом. Здесь это притягивает беду.
— Как ты это делаешь? — спросила она. — Как ты остаешься спокойным? Как не сходишь с ума от этого всего?
— А кто сказал, что я спокойный? — он вонзил нож в деревянный пол. — Я просто научился направлять страх в нужное русло. Страх обостряет чутье. Паника — убивает.
— Ты не боишься умереть?
— Боюсь. Каждый раз боюсь. Но еще больше я боюсь остаться здесь навсегда. Стать частью Зоны. Бродить как те зомби, что шаркают вокруг Радара. Вот это настоящий страх.
Он замолчал, уставившись в огонь. Аня вдруг увидела в нем не просто машину для выживания, не циничного убийцу. Она увидела человека, который устал бояться, но продолжает идти вперед. И это почему-то придало ей сил.
Страница 7
Ночью был Выброс. Первый Выброс, который Аня видела в своей жизни.
Сыч разбудил ее рывком. Счетчик Гейгера на его поясе заходился в истерике, пищал почти непрерывно. За окном, сквозь доски, пробивалось зловещее алое свечение.
— Ложись на пол! Животом вниз! Закрой голову руками и не смотри на небо! — рявкнул он, падая рядом с ней.
В следующую секунду мир взорвался. Стены задрожали, с потолка посыпались кирпичи. Грохот стоял такой, будто поезд на полном ходу врезался в здание вокзала. А сквозь этот грохот слышался еще один звук — низкий, утробный гул, проникающий в самое нутро, заставляющий вибрировать кости и зубы. Это ревела сама Зона, извергая из недр потоки энергии.
Аня лежала, уткнувшись лицом в пыльный пол, и ей казалось, что ее выворачивает наизнанку. Паника накрыла с головой. Хотелось вскочить, бежать, но тяжелая рука Сыча держала ее за шкирку, не давая подняться.
— Терпи! — проорал он ей в ухо. — Сейчас пройдет! Терпи, дуреха!
Выброс длился вечность и в то же время закончился внезапно. Гул стих, дрожь прекратилась. Алое свечение погасло, уступив место обычной ночной тьме. Тишина наступила такая, что звон в ушах казался оглушительным.
Сыч медленно поднялся, отряхиваясь от пыли и штукатурки.
— Жива? — спросил он, протягивая ей руку.
Аня поднялась, шатаясь. Ее тошнило. Голова раскалывалась.
— Что... что это было?
— Выброс. Энергия из центра Зоны. Если бы мы были снаружи — нас бы размазало. Или превратило бы во что-нибудь нечеловеческое. Тебе повезло: мы в хорошем укрытии.
— И часто они... такие? — повторила она свой утренний вопрос.
— Раз в два-три дня. Иногда чаще. Время покажет. Но знаешь что? — он повернулся к ней и впервые за весь день улыбнулся, хотя улыбка вышла кривой и немного пугающей. — Ты прошла крещение. Многие новички после Выброса седеют или сходят с ума. А ты держишься. Это хороший знак.
Страница 8
Остаток ночи они провели без сна. Сыч сидел у затухающего костра, перебирая свои артефакты, а Аня просто лежала с открытыми глазами, слушая, как поскрипывает старое здание. Она думала о Саше, о том, каким он был до экспедиции: веселым, немного рассеянным, вечно погруженным в свои научные теории. Он говорил, что Зона — это не проклятие, а новый виток эволюции. Что ее нужно изучать, а не бояться.
Как он был наивен.
Теперь она понимала, что изучать Зону можно только изнутри, пропуская через себя ее ужасы. И это понимание пугало ее больше, чем любые мутанты.
Утром Сыч объявил, что маршрут меняется.
— После Выброса многие твари уходят в норы, но аномалии смещаются. Карта, которая была актуальна вчера, сегодня может привести в «мясорубку». Пойдем через болота. Это дольше, но безопаснее. Там меньше патрулей «Монолита».
— А что с братом? — спросила Аня. — Ты знаешь, где его искать?
— Есть одно место, — Сыч задумчиво потер шрам на щеке. — Заброшенный исследовательский бункер «Агропрома». Если твой брат и правда жив и нужен «Монолиту», его могли перевести туда. Там лаборатории, оборудование. Но это только догадки.
— Мы пойдем туда?
— Пойдем. Но сначала нужно пополнить припасы и добыть нормальное оружие для тебя.
— Я не умею стрелять, — призналась Аня.
— Значит, научишься. Сегодня же. В Зоне не бывает гражданских. Здесь все — либо жертвы, либо охотники. Третьего не дано.
Он бросил ей старый, но ухоженный пистолет Макарова и две обоймы. Аня поймала оружие, чувствуя его непривычную тяжесть. Металл холодил ладонь.
— Это тебе на первое время. Отдача сильная, но с близкого расстояния пробьет даже шкуру кабана. Целься в голову. И запомни: не доставай оружие, пока не готова нажать на спуск. Поняла?
— Поняла, — твердо сказала она.
Впервые в ее голосе не было страха. Только решимость.