Все части повести будут здесь
Мои дорогие! Прошу сначала прочитать это обращение до конца, потому что я уже не знаю, где и как дать понять читателям, что если публикации не выходят, значит, на это есть причины, и причины эти уже озвучены ранее! И поскольку "Бруснику..." читает большинство читателей, решила, что более правильным будет опубликовать это послание здесь, перед новой частью. Я больше чем уверена, что те, кто тут больше всего возмущался, не удосужились прочитать и статью, которая вышла в понедельник, двадцать второго числа, потому это обращение - вынужденная мера. Эта необходимость обусловлена тем, что несмотря на мои предупреждения об отъезде ЗАРАНЕЕ - я твердила об этом целую неделю до отъезда в статьях и постах, вопросов о том, почему не публиковались новые части историй, было очень много. Наверное, это обращение скорее для тех, кто совсем недавно на канале, и кто по каким-либо причинам не читает ни расписание, выходящее строго по понедельникам, ни мои утренние здесь посты. Я никогда не оставляю каналы без объяснения причин! Это нужно запомнить. Я очень обязательный человек, и в расписаниях всегда указано, что если будут какие-либо изменения, я о них оповещу отдельным постом! Я веду канал в Дзен четыре года, четыре года я публикую расписание на всю неделю, четыре года я пишу в этом расписании о том, что если будут какие-то изменения - они будут озвучены отдельно! Это то, что касается изменений незапланированных, спонтанных. Потому что автор тоже человек, и у него могут быть причины, по которым публикации могут не выходить - автор может заболеть, у автора могут быть какие-то ещё причины для отсутствия. Многие авторы даже не предупреждают об этом, но я всегда это делаю, потому что знаю, что читатели будут ждать. В данном же случае изменения были запланированными, то есть озвучивались ЗАРАНЕЕ!
Вот пожалуйста, в этот понедельник снова вышла статья с расписанием, в понедельник же получаю вот этот перл на канале:
Вот скажите мне - чем читают люди? Каким местом? Почему нельзя открыть не только очередную часть, а и другие публикации? Всю неделю я твердила в постах и статьях о своем отъезде, но лучше читать задницей, а потом обвинять! У меня слов нет просто. Больше того, те, кто так требовали ответов на свои вопросы, не удосужились даже ответы им временного модератора прочитать.
В особенный "восторг" привели меня упрёки - "раньше публикации выходили стабильно, а теперь одно разочарование", "Где следующая часть Богданы, ну нельзя же так", "прошла неделя, когда будут публикации", причём выдавалось это таким образом, словно я сижу на зарплате у этих читателей и должна тут же всё бросить и побежать выложить свежую публикацию (оттуда, где большую часть времени нет интернета). Таких комментариев было мало, но всё же они были. И вот тут возникает вопрос - может, для того, чтобы хотя бы что-то выяснить, нужно было не лениться, а немного пролистать публикации и прочитать те, что остались непрочитанными, чтобы понять, что автор предупреждала о своём отъезде и о невозможности выкладывать новые части историй?! Даже когда девочки-читательницы, которые со мной давно и прекрасно знают, что я всегда предупреждаю о возможных изменениях, писали об этом в постах и объясняли, почему нет публикаций - вопросы продолжали поступать. Я прошу Вас всех - и тех, кто только пришёл на канал, и тех, кто со мной - ну, не хотите читать мои утренние посты или статью с расписанием в понедельник - ну откройте тогда просто и посмотрите, вдруг там есть что-то про изменения! Ещё раз повторюсь - я из тех авторов, кто старается обо всём предупреждать заранее! Благодарю за понимание! Думайте головой - это важно.
Часть 87
Она смотрела на них, глупо улыбаясь, и не понимая, чего они ревут. Потом сказала:
– Так это же хорошо, что нашёлся! Чего реветь-то, я не понимаю!
Они молчали, и Богдана замолчала тоже, всё ещё переводя взгляд с одного на другого и ничего не понимая.
– Он... нашёлся неживым – решилась вдруг Алёна.
– Что? – она беспомощно посмотрела на побледневшего Павла, потом снова перевела взгляд на друзей – как это... «неживым»?
– Богдана, послушай – это был уже Толик, казалось, буквально за день он постарел на много лет, он выглядел потерянным и сломленным – Лёву... нашли в реке... Завтра я должен пойти на опознание, поскольку у него нет близких...
– Так может быть, это не он? – всё ещё не веря в то, что происходит, сказала возмущённо Богдана – а вы уже рёв подняли!
– По описанию он... Особая примета – родинка под правой грудью – на месте.
Богдана изо всех сил постаралась держаться, чтобы не закричать сейчас. Она, с той единственной их ночи, прекрасно помнила эту родинку под грудью...
– Мало ли у скольких людей... – начала она, но тут же пришло осознание – чудес не бывает. Повернулась к Павлу – Паша, мне... нужно остаться одной.
– Лучше не надо – ответил он – если хочешь, я просто лягу в другой комнате. Есть ещё же Санька, которому нужно сказать... Позволь мне хотя бы с ним рядом быть.
– Хорошо – Богдана кивнула и обратилась к Толику – Толь, я завтра с тобой в морг поеду...
– Ладно – ответил он – поедем вместе. Там нас будет ждать следователь.
Богдана последовательно обняла Маринку и Алёну, и вместе с Павлом они пошли к себе. Санька сидел на крыльце и смотрел прямо перед собой в темноту. Богдана вдруг всё поняла, присела рядом с сыном.
– Саш, ну зачем? – спросила она – я бы сама тебе сказала.
– Мам, я ведь не маленький... Скажи – это правда?
– Я пока не знаю. Завтра всё выяснится. Нужно надеяться... Пойдём в дом.
При своих близких она старалась оставаться спокойной, просто молчала и всё, хотя хотелось кричать так, чтобы всё вокруг рухнуло от этого крика. Вот и всё... В душе огромная пустая пробоина с неровными драными краями, остро торчащими во все стороны, пробоина, которую ничем не залатаешь... Да, она старается поддержать в себе надежду на то, что всё-таки это не Лёва, но почему-то огонёчек этой надежды теплится очень слабо, словно пламя затухающей свечечки.
Утром она встала рано – не спалось, слёз не было, глаза были сухими, а в душе творилось такое, что впору было сдаться туда, где сейчас лежала Зойка. Богдана даже невольно позавидовала ей сейчас – ничего уже этому человеку не нужно... Если бы и у неё было это состояние перманентного и равнодушного пребывания на земле... именно сейчас... Наверное, она была бы рада...
– Может, я с вами? – спросил её Павел – тебе нужна будет поддержка...
– Нет, Паша, прошу тебя, останься с Сашкой. Это ему сейчас нужна поддержка. Я держусь, да и рядом со мной там будут близкие мне люди, мои друзья.
Он кивнул, не стал возражать ей. Толик взял у друга машину, поехали они вчетвером – она, Толик, Алёна и Дима. Марина осталась дома с сыном. По дороге молчали – каждый думал о своём, и Богдана была уверена, что каждый из них питает иллюзию, что там, в холодном морге судмедэкспертизы, куда они направлялись, лежит совсем не Лёва.
У входа их действительно ждали. Хмурый следователь в потрёпанном пиджаке и с красными от недосыпа глазами, спросил:
– Вы все друзья, что ли?
Когда они ответили утвердительно, сказал:
– Кто-то один зайдите сначала. Потом остальные могут... Если хотите попрощаться или ещё что...
Он не уточнил, что именно «ещё».
Пошёл Толик на правах лучшего друга. Когда вышел и три пары глаз устремились на него, опустив голову, кивнул. Алёна закрыла рот рукой, и уткнулась в плечо Димы.
– Я не смогу... Не пойду!
Богдана же переступила порог здания и пошла внутрь.
Он лежал на каталке, какой-то совершенно чужой и непохожий на себя, словно это был и не Лёва вовсе. Она поняла, в чём дело – сейчас он был строг и спокоен, а в жизни улыбка не сходила с его уст. Она протянула руку и поправила прядку его волос, спускающуюся на лоб. Смотреть на друга было очень больно. Кинула взгляд на следователя и спросила:
– Его... били?
– Да. Характер гематом на лице говорит об избиениях. Это не камни в воде. Ладно, пойдёмте... Вам сейчас придётся проехать со мной – необходимо вас опросить всех.
Она кивнула, кинула на тело ещё один взгляд и ей показалось, что пол у неё под ногами куда-то уходит. Она не верила, что его нет... Здесь была его физическая оболочка, а душа... душа его витала уже где-то совсем высоко, там, куда не достают даже радиочастоты.
Они проехали за следователем, и прошли в его кабинет, который располагался в двухэтажном обшарпанном здании. Сначала тот долго расспрашивал Толика, потом Алёну и Диму, а последней прошла Богдана. Он задавал ей вопросы относительно того, как долго она знает Лёву, и когда спросил, чем он занимался, а она ответила, что не знает, недоверчиво произнёс:
– Я правильно понимаю, что вы знаете его несколько лет, но при этом не знаете, чем он занимался?
– Он... никогда не рассказывал. Уезжал куда-то на несколько месяцев, потом появлялся... Может... это была вахта.
– А эти исчезновения и появления были равномерными?
– Н-нет... Я бы так не сказала.
– А появлялся он такой же как обычно?
– Да, никаких изменений в нём не было.
Мужчина постукивал карандашом по гладкой поверхности старого стола.
– Интересно – интересно... У вас были какие-то предположения относительно его деятельности?
– Кроме вахты – нет...
– Вы знали, куда он отправился в этот раз?
– Нет. У меня скоро свадьба и мне сказали, что он поехал ненадолго – заработать...
– Когда вы видели его в последний раз? Это было перед его последним отъездом?
– Нет. В этот раз он со мной не попрощался. В последнее время он вообще старался пореже ко мне приходить.
– Почему? Вы поссорились?
Помедлив, Богдана всё же рассказала следователю о конфликте Павла и Лёвы.
– Нам придётся вызвать вашего жениха на допрос. Конечно, я даже не сомневаюсь, что он непричастен, но вы должны понять – мы обязаны всё проверить.
– Конечно... Я понимаю.
Он задавал ей ещё какие-то вопросы, а потом отпустил всю их компанию. Дорога домой была такой же печальной и молчаливой. Алёна пыталась было порасспросить Толика о том, что делать с похоронами, он отвечал односложно – что похороны, конечно, упадут на них, так как близких Лёвы никто не знает, что церемонию они проведут сразу же, как им разрешат забрать тело, и что общими усилиями они смогут это сделать.
– Странно, что при нём, по словам следователя, не было найдено никаких вещей, только одежда. Ни документов, ничего... Зачем нужно было кому-то забирать всё это?
Дома Богдана обнаружила только Павла – Санька ушёл к друзьям.
– Его можно понять – проще пережить боль в компании себе подобных. Я имею в виду возраст... И вообще, молодёжь очень быстро отходит после подобных событий. Ну, как там?
Вот тут Богдана не выдержала – она разрыдалась, уткнувшись Павлу в грудь, вспоминая холодные, равнодушно - кафельные стены морга, вспоминая спокойное выражение лица Лёвы.
– Богдана! – Павел, как мог, утешал её – надо жить дальше. Я понимаю, что он был твоим другом, но жизнь не стоит на месте...
Они сидели в темноте на диване в большой комнате, Богдана куталась в плед, её почему-то ужасно знобило, и никак не могла остановиться – слёзы катились по щекам бесконечным потоком.
Также она рассказала Павлу о том, что его тоже могут вызвать, так как ей пришлось поведать об их конфликте.
– Конечно, не вопрос! – ответил он, а ей всего на миг показалось, что по лицу его прошла тень – я чист, так что пусть приходят и спрашивают то, что им нужно знать.
– Прости... Ты же понимаешь, что я должна была сказать, иначе об этом сказал бы кто-нибудь другой и следователь стал бы подозревать, что я намеренно скрываю от него ваш конфликт.
– Богдана, не оправдывайся, я всё понимаю...
Она была признательна ему за то, что он не говорит сейчас о предстоящей свадьбе, – это было бы просто неуместно – и вообще не лезет с ненужными вопросами. Таким он был – понимающим, чутким... Прижалась к нему посильнее, думая о том, что ей очень с ним повезло... Но из головы не выходил Лёва, его глаза, его улыбка, прикосновения его рук, когда они встретились тогда после его приезда, а она уже была невестой другого.
К следователю Павла не вызвали – он сам пришёл на комбинат, чтобы расспросить того. Когда выходил из его кабинета после разговора, Богдана видела, как Павел крепко пожал ему руку, прощаясь. Догнала его уже на лестнице.
– Простите! Простите пожалуйста!
– А... Богдана Геннадьевна!
– Скажите, известно ли хоть что-то? Ведь я правильно понимаю, ваша версия – убийство?
– Вы правы, но пока... ничего не известно. Мы полагаем, что конфликт произошёл на бытовой почве, хотя били его профессионально...
– Он... умер от побоев?
– Нет... От удушения... Асфиксия. Пакет на голову и всё...
– И что же? Нигде никаких следов? Как же... как вы найдёте убийц?
Он пожал плечом:
– Это наша работа, Богдана Геннадьевна. А ваш будущий муж очень приятный человек... Ладно это уже не моё дело. До свидания!
Он ушёл, а Богдана отправилась к Павлу. Она спросила у него, что спрашивал следователь, и Павел в общих чертах рассказал ей о том, что речь шла о конфликте его с Лёвой и о том, где он был в определённое время.
– Я так понял, как раз в это время его и убили – сказал Павел – но мне бояться нечего – я был у тебя в эту ночь...
– Я и не сомневалась, что ты ни при чём... Со стороны следователя это была просто формальность...
В один из вечеров они собрались все вместе, чтобы обсудить, сколько денег нужно собрать для похорон. Приехали также Олеся и Сергей, они тоже знали Лёву и очень хотели поучаствовать в том, чтобы его похоронили как положено. Олеся отозвала Богдану в сторону, чтобы поговорить.
– Слушай, Богдана, Павел сам не решается тебе сказать... Но видно, что мучается от этого... Я решила, что сама у тебя спрошу. Надеюсь, ты не собираешься из-за этого печального события откладывать свадьбу?
Богдана только сейчас задумалась об этом. Если отложить – Павлу явно это не понравится, если нет – свадьба будет не совсем уже весёлым событием.
– Богдана – Олеся взяла её за руку – я всё понимаю – он был тебе другом, и вы дружили очень давно! Но думать надо о живых... Послушай моего совета – не откладывай свадьбу, так ты быстрее переживёшь чувство пустоты и утраты.
Забрать тело им разрешили только через неделю. К тому времени они общими усилиями собрали средства на похороны. В толпе тех незнакомцев, кто пришёл проводить Лёву, она увидела всего лишь одно знакомое лицо – это был изрядно постаревший, но всё такой же представительный и величественный Батёк. Он кивнул Богдане, и она поняла, что ей не стоит подходить к нему, достаточно этих простых жестов, потому она просто кивнула ему в ответ. Павла на похоронах не было – Богдана убедила его, что это не нужно ни ему, ни ей, а кроме того, сказала прямо – что хочет вечер после поминального обеда провести со своими друзьями.
Когда всё закончилось, в душе было опустошение, и осталась только звенящая, тупая какая-то, боль... Все вместе они устроились в доме Маринки и Толика, там же были Алёна и Дима, Олеся с Сергеем тоже присоединились к ним.
Богдана пила рюмку за рюмкой, не чувствуя опьянения, голова совершенно отупела, и она заметила за собой только одну странность – она не проронила ни слезинки за всё время похорон и поминок. Наверное, выплакала всё до этого...
Когда все разбрелись спать, они остались вдвоём с Толиком. Тот снова наполнил рюмки и сказал уже немного заплетающимся голосом:
– Ну что, Богданка, давай ещё раз помянем нашего Лёвку...
– Давай – она взяла свою и опрокинула внутрь – нелепая смерть...
– Да нет, всё как раз логично и предсказуемо... – усмехнулся Толик – с его деятельностью и образом жизни этого как раз следовало ожидать.
– Толик – Богдана присела перед ним на корточки и посмотрела снизу прямо ему в глаза – что вы от меня скрывали всё это время? Кем был Лёва? Скажи мне! Теперь-то уже можно...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями!
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйтесь к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.