— Мам, мам, тише. Мама, не плачь, я тебя умоляю! Да, да, конечно, едем.
Муж замер с телефоном в руках, в его глазах читалось отчаяние и страх. Ира быстро взглянула на часы. Отлично, до выезда в аэропорт осталось всего несколько часов. Все по схеме, свекровь не подвела.
За годы брака она четко уяснила одно — свекровь не даст им отдохнуть никогда. Первый раз Алла Васильевна слегла ровно в тот день, когда они должны были выезжать на море. У матери мужа «прихватило сердце» за два часа до выезда. Они остались, отменив все. Через три дня свекровь уже бодро копалась в огороде на своей даче. Они, разумеется, поехали туда, «чтобы мама дышала чистым воздухом». Ира полола, Кирилл чинил крыльцо, а свекровь с веранды давала указания. Лицо у неё было умиротворённое, женщина сияла как тульский самовар и со стороны напоминала кошку, нагло обожравшуюся хозяйской сметаны.
Второй звоночек прозвенел, когда они собрались в театр. В три часа дня звонок: «Сыночек, мне так плохо, приезжай». Спектакль отменился, они рванули к умирающей. В семь вечера выяснилось, что Алла Васильевна просто хотела, чтобы Кирилл съездил на другой конец города к её подруге за пакетами с какими-то тряпками. Подруга уезжала, пакеты нужно было забрать именно сегодня, и сердце некстати разболелось.
Потом была отмена новогодних каникул. Они собирались в горы, свекровь была против. Несмотря на ее возражения, они все забронировали. Двадцать девятого декабря Алла Васильевна упала в обморок. Приехавшая скорая ничего опасного не нашла, но все праздники они провели около матери Кирилла.
Таких историй накопилась тьма. День рождения мужа, который они решили отметить вдвоем в ресторане — у Аллы Васильевны резко схватило сердце, пришлось ехать к ней, и весь вечер она рассказывала, как она его рожала в муках. Поход в гости к друзьям — внезапный приступ аритмии, который прошёл ровно в тот момент, когда они отменили встречу.
Концерт, выставка, просто воскресная прогулка в парке — у всего был один финал. В последнее время женщина хвасталась за сердце, вспомнив, что давным-давно кто-то ей сказал, что у нее порок. Кто сказал и правда ли это Ира не знала. Заставить мать мужа сходить к врачу было нереально.
И вот теперь — Китай. Они готовились к поездке четыре месяца и, наученные горьким опытом, держали даты в тайне. Но за три дня до вылета муж случайно проболтался тетке и понеслось. Закономерный итог — «умираю».
Муж прервал ее воспоминания, задав просящим голосом вопрос:
— Едем к ней?
Ира согласно кивнула.
— Конечно. Твоей матери плохо, она умирает.
Не поняв сарказма, мужчина, не глядя на жену, бросился к двери. Она не спеша поплелась за ним следом. Они сели в машину, Ира за руль. За окном проплывали ночные улицы, пустые светофоры мигали жёлтым. Только когда они подъехали к дому, Кирилл хмуро спросил:
— Ты же понимаешь, что отпуск отменяется?
— Конечно, солнышко, — ответила она, паркуясь у подъезда. — Главное, чтобы твоей маме стало легче.
Дверь была открыта, Алла Васильевна их ждала. Все по отработанной схеме: компресс на лбу, пузырёк корвалола на журнальном столике. Женщина полулежала на диване, прижимая ладонь к груди, и дышала часто-часто, как собачка.
— Сыночек… — выдохнула свекровь, протягивая руку к нему как в пафосной мелодраме. — Сердце… умираю…
— Вы скорую вызвали? — равнодушно спросила Ира.
— Тебе какое дело?
Кирилл дернулся, но промолчал. Сел рядом с мамой, взял ее руку в свою и принялся гипнотизировать ее взглядом. Иру чуть не вырвало от этой умильной картины, поэтому она достала телефон и набрала знакомый всем номер.
— Алло, скорая? Примите вызов. Васильева Алла Васильевна, пятьдесят два года, якобы порок сердца, жалуется на боли. Да, ждём.
Она повесила трубку и повернулась к дивану. Свекровь приподнялась на локте, и компресс съехал ей на нос. В глазах читалось неприкрытое бешенство.
— Что значит якобы? Зачем ты их вызвала? Только натопчут, а толку ноль! Я бы полежала, все бы прошло.
Кирилл, испугавшись тона матери, растерянно посмотрел на жену. Та сделала круглые глаза:
— А если вы умрете? Мы себе этого никогда не простим!
Скорая приехала через двенадцать минут. Врачи привычно разложили оборудование, сняли ЭКГ, измерили давление. Алла Васильевна стонала тихо, но убедительно, закатывала глаза и хваталась за грудь. После этого прозвучал вердикт:
— Состояние стабильное. Можете оставаться дома под наблюдением.
— Я согласна! — тут же выпалила Алла Васильевна.
— Нет, — твердо произнесла Ира.
Все обернулись к ней. Врач замер с документами в руке и приподнял брови.
— Мы настаиваем на госпитализации, — сказала она холодно. — Алла Васильевна больной человек, у нее, как она утверждает, врожденный порок сердца. За последние несколько лет она вызывала скорую более пятидесяти раз. Давление, сердце, обмороки, слабость. И каждый раз отказывалась от больницы. Вы же понимаете, что она так может умереть? Ей надо провести полное обследование, прокапать. Или вы предлагаете нам ждать, пока она умрёт?
— Девушка, пациент имеет право…
Ира твердо посмотрела на красную как рак свекровь и продолжила давить:
— Пациент имеет право на медицинскую помощь. Своевременную и в полном объёме. То, что она от неё отказывается раз за разом, говорит о том, что её состояние не позволяет ей принимать адекватные решения. Кирилл, подтверди. Каждый раз твоя мама плакала в трубку, что ее не держат ноги, болит сердце, темнеет в глазах, она умирает. Но в больницу она не легла ни разу! Если всё так серьёзно, как она описывает, она бы согласилась лечь в больницу. Раз не соглашается — значит, преувеличивает симптомы, то есть нагло нам врет. Ну или не осознаёт опасности. Алла Васильевна, вы врете или просто не понимаете, что можете в любой момент умереть?
Врач явственно хмыкнула, глядя на развернувшуюся перед ним сцену.
— Алла Васильевна, учитывая частоту обращений и ваши жалобы сегодня, мы рекомендует госпитализацию. Лучше обследоваться.
— Я никуда не поеду!
— Это ваше право, но…
— Она поедет, — перебила свекровь Ира и повернулась к мужу. — Кирилл, скажи своей маме.
Он стоял и молчал. Она видела, как в нем происходит борьба. Свекровь с трудом дышала, и если бы взглядом можно было бы убивать, то от невестки осталась бы только кучка пепла.
— Мам, поезжай, — твердо сказал Кирилл, отводя глаза. — Правда, пусть посмотрят нормально. Я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке.
Алла Васильевна замерла. В годами отработанном сценарии сын должен был отменять всё на свете, сидеть всю ночь рядом и делать ей чай. Сейчас же он предлагает ей поехать в больницу, а сам улететь на отдых????
— Ты… ты хочешь от меня избавиться?
— Я хочу, чтобы тебя обследовали.
— Я не поеду!
— Мама, тебе плохо!
Врач заполняла направление. Алла Васильевна, поняв, что сопротивление бесполезно, поджала губы и позволила помочь себе подняться. Ира, с трудом сдерживая улыбку, бросилась собирать в пакет тапочки, халат, нижнее белье. Свекровь смотрела на неё взглядом, в котором смешались ненависть и растерянность. Все пошло не по сценарию и что делать, она еще не придумала.
— Ты довольна? — прошептала она чуть слышно, крепкой рукой ухватив невестку за локоть.
— Я буду довольна, когда вас обследуют и подтвердят, что опасности нет, — сделав умильное лицо, сказала Ира. — Мы за вас очень волнуемся. Очень.
Дверь скорой захлопнулась. Машина тронулась, мигнула проблесковым маячком и уехала. Муж стоял и смотрел вслед.
— Поехали домой, чтобы не опоздать на самолет.
В самолёте он сидел напряжённый, но, приземлившись, оттаял. Китай встретил их шумом и жарой, но они были в восторге. Отпуск не омрачали даже многочисленные голосовые от свекрови, где она причитала и стонала.
Первый месяц прошёл спокойно. Они как раз собирались поехать на выходные к ее родителям, когда раздался звонок. Стандарт. Снова вечер, снова «умираю», снова дрожащий голос в трубке. Ира выхватила трубку у мужа из рук:
— Алла Васильевна, вызывайте скорую.
Муж посмотрел на неё. Помолчал, потом повторил в трубку:
— Вызывай скорую, мам. Правда.
В трубке повисла тишина. Потом раздался щелчок, и пошли короткие гудки. Кирилл дернулся к двери, но она взглядом пригвоздила его к месту. Они оба знали, что это ещё не финал. Знали, что его мама придумает что-то ещё, чтобы попробовать их рассорить. Но она надеялась, что до ее мужа наконец-то что-то дошло.