Вы, наверное, замечали, что в репортажах из Северной Кореи видно, что почти все люди носят на своей одежде значок Ким Ир Сена. Так вот, нечто подобное я наблюдал в Греции, многие ходили со значком либо в майках с изображением царя Александра Македонского. Очаровательные украинки, сотрудницы принимающей туристической фирмы, посоветовали мне обзавестись таким же значком, который подчеркивал бы моё уважение к Греции. В Греции Александр повсюду, на майках в значках, сувенирах, плакатах. Причем, это так заразительно, что я сам не удержался и привёз домой силуминовую голову Александра Великого. Культ этого выдающегося исторического персонажа поистине велик.
Его именем названы города мира, корабли, воинские подразделения. Достаточно вспомнить российский оперативно-тактический комплекс «Искандер». Особый расцвет культа непобедимого, гениального, мудрого, щедрого Александра сложился в начале 20-го века. Советский писатель Василий Григорьевич Ян (Янчевецкий) буквально взламывает сложившуюся легенду о великом полководце. В.Г. Ян много путешествует по Средней Азии, глубоко изучает быт, обычаи и традиции этих народов. В перерывах между поездками, Ян проводит много времени в ленинской библиотеке. Изучает историю среднеазиатских народов, историю походов Александра Македонского, античный мир..
«Я хочу проникнуть еще дальше, чем ходил Геракл! Я проведу свои войска до конца Вселенной, где неведомые пустыни заселены необычайными дикарями, где море омывает последний берег земли и где никто уже не осмелится встать на моем пути.»
В 1932 году Василий Григорьевич Ян написал повесть «Огни на курганах». Автор выбрал очень трудную тему борьбы народов Средней Азии против порабощения армией Александра Македонского. Причем, основная идея повести – борьба двух противоположных миров. С одной стороны — огромная, прекрасно обученная армия Александра, несущая смерть и разрушение. С другой — разрозненные, но свободолюбивые племена согдов и скифов, отстаивающие свою независимость. В повести мы находим очень важный ответ на вопрос, который, как правило, редко присутствует в произведениях о великом Александре. А именно: с чего началось крушение непобедимой армии, кто положил начало конца великим завоеваниям Искандера. Вопреки привычному образу гениального героя-полководца Александра-Непобедимого, Ян подаёт его, как главного отрицательного персонажа. Книга подчеркивает его гордыню, высокомерие, жестокость и, даже, трусость. Это осознанный авторский прием, призванный показать изнанку любой завоевательной войны.
«Сухой старик сидел неподвижно, вытянув на коленях ладони рук.
– Я видел одного нашего купца, перебежавшего из лагеря Двурогого. Он говорит, что у киликасов постоянные заговоры и бунты, что Искандер боится за свою судьбу и окружил себя громадной стражей, казнил нескольких самых близких друзей и начальников. Может быть, Двурогий уже убит. Если он жив, то ему приходится больше думать о собственном спасении, чем о новых походах. Как стрела, долетевшая до своей цели, падает, так и Двурогий, истощив все свои силы походом через Персию, погибнет у подножия Седых гор.»
Итог всей деятельности Александра Македонского подводит греческий философ.
«– Если ты истинный софист и мастер речи, то покажи нам, что ты можешь с таким же искусством сказать речь о недостатках походов Великого Александра…
– Да, – подхватил Александр. – Скажи такую речь! Я слышу отовсюду одни хвалебные слова. Я приму твою речь «против Александра» как образчик софистики, выслушаю с дружеским чувством и не рассержусь…
И Каллисфен произнес речь обратного смысла.
В ней он указал: отец Александра, царь македонский Филипп, был выше Александра, ибо это он создал сильную армию, объединил Македонию и Грецию, установил новые формы военного строя и этим подготовил и предопределил успех похода Александра на Восток; не Александру, а его непобедимой армии, его боевым товарищам грекам и македонцам, прошедшим полмира, принадлежит слава великих побед и завоевания Азии; как государственный деятель Александр ничего не создал, всюду нес только одно разрушение – он сжег Персеполь, разрушил старые культуры Тира и Сидона, уничтожил десятки городов, величайшие ценности науки и культуры побежденных народов; его «союз Европы и Азии» – это союз победителя и побежденного, раба и господина, союз, основанный на силе победителя и потому обреченный на разрушение вместе с его смертью; своей жестокостью Александр сравнялся с худшими тиранами. Любя на словах греков, он продал в рабство тридцать тысяч доблестных фиванцев и распял защитников Тира за то, что они защищали свою родину; он, всем обязанный эллинской культуре, должен был поднять ее еще выше, но вместо этого сам, не будучи эллином (здесь Александра передернуло), он стал изгонять греков и все греческое из своего войска, окружив себя раболепной побежденной персидской знатью и назначая персов на государственные должности; наконец, он надел персидские штаны и атласные туфли и потребовал, чтобы его боевые товарищи целовали ему ноги, как богу! Разве Ахиллес и другие герои древних греков из столь почитаемой им «Илиады» требовали этого? Разве они допустили бы такое падение образа героя?..»
Огромный писательский талант Василия Яна в том, что о сложных предметах, явлениях и событиях он писал очень интересно и легко. Его книги, в том числе и «Огни на курганах» одинаково интересны как взрослым, так и детям. Захватывающие описания сражения македонцев со скифами никого не оставят равнодушными.
«Тысячи стрел взвились в воздухе и ударили в скифский берег, сбивая с седел всадников. Скифы отхлынули от берега и взлетели на склоны холмов. Это метательные машины Двурогого загрохотали и с визгом перебрасывали через реку стрелы величиной с полкопья, очищая берег от скифов. Одновременно от левого берега разом оторвалась масса плотов, нагруженных воинами. Одни стояли по краям, припав на колено, прикрываясь высокими камышовыми щитами. За ними прятались лучники и пращники. На больших плоскодонных лодках помещались всадники; они держали за поводья лошадей, которые плыли сзади, погрузившись по уши, высовывая фыркающие ноздри. Быстрое течение мутной темной реки стало кружить плоты; воины шатались, хватаясь друг за друга; некоторые падали в воду и гибли в водоворотах. Гребцы быстро работали веслами, и македонские плоты начали прибиваться к правому берегу. Яваны соскакивали на землю, садились на больших мокрых коней и, примыкая друг к другу, наступали на скифских всадников. Пращники с такой силой швыряли круглые камни, что пробивали насквозь незащищенную грудь саков; они валились с коней, которые уносились вихрем по равнине и тащили за собой раненых, не выпускавших из рук поводьев.
Как стая громадных пестрых птиц, двенадцать тысяч плотов перенеслись через реку, и воины Двурогого, соскочив на берег, быстро сомкнулись в ряды и под свист флейт побежали по каменистой почве навстречу скифам. Широкие, отточенные мечи в руках воинов переливались яркими вспышками играющих солнечных лучей.
Но пешие яваны не могли догнать скифских всадников, которые, припав к шее лошадей, проносились по долине, поражая врага без промаха маленькими отравленными стрелами.
С проклятием раненые воины оставляли ряды, падая на землю: выдернув стрелы, они перевязывали цветными тряпками кровавые раны и затем тащились обратно к плотам.
Всадники Двурогого, блистающие медью, в ярко-красных плащах, быстро выстроились длинными рядами. Задние ряды всадников опускали концы длинных копий на плечи передних, так что отряд, наступая, щетинился остриями копий. Что могли сделать с таким мощным строем скифские бойцы в кожаных или веревочных нагрудниках, вооруженные небольшими копьями и короткими мечами, действующие в одиночку? Помня наказы Тамира и Сотрака, скифы рассыпались в стороны, взлетая на склоны холмов, и, оборачиваясь, на скаку пускали стрелы в македонцев. Скифские стрелы ударялись в медные нагрудники и шлемы нарядных яванов, ломались и отскакивали, но все же многие были тяжело ранены, и ровные линии копий начали дрожать и ломаться. Кони яванов вылетали из рядов без всадников и неслись вслед за македонскими отрядами.
Македонцы приходили в ярость от неуловимости скифов; могучие удары их конницы и фаланг пехоты нигде не встречали той сплоченной массы, которую они могли бы раздавить и искрошить. Македонцы продолжали еще держаться кучно, стараясь настичь скифов, но тревога расползалась по их рядам: привыкшие наводить ужас, они впервые видели врага бесстрашного и непреклонного.»
Мне часто задают вопрос некоторые диванные эксперты: можно ли изучать историю по художественным произведениям? И вопрос-то явно с подковыркой. Отвечу: «Можно и нужно!» Вопрос лишь в том, на каком уровне идёт изучение? Если необходимо иметь общее представление о событиях прошлого для развития собственного интеллекта, то произведения таких авторов, как Василий Ян и других подходят, как нельзя лучше. Они дают общую картину в художественном изображении. Если мы говорим о профессиональных историках, то им лучше всего ознакомиться как с историческими документами, так и с художественными произведениями. Беда современных историков в том, что многие из них косноязычны, не могут двух слов связать грамотно. Их работы, если таковые есть, скучны и не интересны. Они не способны ярко и красочно описать события.
Как ярко описал Василий Ян выступление Александра Македонского.
«В день выступления солнце сияло на чистом небе. На горной вершине Солянг, близ прохода, в течение многих дней висела серая туча. Проводники говорили, что там в пещере живет колдунья старуха Оджуз. Пока туча дремлет на горе, старуха сердится – там свирепствуют горные метели и снегом завалены все дороги. Когда Оджуз улетит на туче, путники могут отправляться в путь. В день выступления туча поплыла на запад, и снег на вершинах гор ослепительно заблистал.
Александр ехал в широкой восточной одежде, в меховых штанах парачей,[584] войлочных сапогах и черном бобровом плаще. Под ним играл крепкий конь, привыкший к горным тропинкам.
Вскоре дорога стала труднопроходимой: всюду лежал глубокий снег.
Базилевс приказал выгнать вперед рабов, чтобы они протаптывали дорогу. Пленные, захваченные в более теплых местах, оборванные и полуголые, быстро слабели, утопая в снегу. Упавших македонцы отбрасывали в сторону от дороги, и они замерзали. Взамен уставших из тыла высылались новые партии пленных. По пути на труднодоступных склонах гор лепились селения диких жителей. Их хижины были сложены из камней, суживаясь кверху. Посредине купола было отверстие для света и выхода дыма.
Македонцы и особенно греки, не привыкшие к сильным холодам, уже на следующий день стали приходить в отчаяние. Они грабили жителей, снимая с них меховые одежды, резали их баранов и заворачивали ноги в свежесодранные шкуры. Они забирались в хижины, чтобы отогреться, и только копьями можно было поднять их для дальнейшего пути.
Войско шло семнадцать дней, пока не перевалило хребет и не спустилось к бактрийским селениям с северной стороны хребта. За это время были съедены все запасы, выпито все вино и масло и перебита для еды половина вьючных животных.
В бактрийских селениях было найдено продовольствие, много скота и запасы зерна, скрытого в обложенных кирпичами ямах. Приказ Бесса о сжигании всех запасов еще не дошел сюда. Македонская армия, как бескрылая саранча, двигалась, пожирая все запасы по пути, отбирая коней, убивая скот и каждого, кто вступал в спор. Жители убегали, спасаясь от чужестранцев.»
Книга Яна «Огни на курганах» поражает скрупулёзностью описания быта и традиции, порой ужасно жестоких, среднеазиатских народов. Нам открываются неизвестные города, многие из которых давно занесены песком времени. Мы узнаём старинные географические названия. Иные хулители Василия Яна будут утверждать, что в книгах, в том числе, в «Огни на курганах» есть искажения. Да, есть. Так, например, Спитамен – реальный исторический персонаж, вождь восставших. В повести он предстает в идеализированном, героическом образе. Ян сознательно отступает от исторических фактов: согласно летописям, Спитамен был выходцем из персидской знати, но в книге он становится сыном простого земледельца-согда и скифской женщины, подчеркивая его «народность» и близость к простым людям. Возможно, отступление от исторической правды было продиктовано идеологическим требованиями. Но идеология в «Огнях на курганах» зашита так глубоко, что я её даже не почувствовал. И это так же говорит о силе писательского таланта Василия Яна. Я всем рекомендую прочесть повесть «Огни на курганах». Написанная легко и интересно, она знакомит нас с уникальными станицами истории Средней Азии, её колоритом и мудростью. В книге приводятся мудрые изречения, которые наверняка обогатят нашу речь.
- «Погрузимся в сладостный разговор, возвышающий наш разум и наши души.
- «Помочь несчастному – это шаг на пути к совершенству».
- Намек на известную беседу с философом Диогеном, который на вопрос Александра «Чего бы ты от меня хотел?» ответил: «Посторонись и не загораживай мне солнце!»
- «Кусок грубого хлеба, кружка холодной воды и рука, чтобы на нее приклонить усталую голову, разве этого недостаточно для желающего стать более совершенным?»»
- Говорить о «козьей шерсти» означало говорить о маловажных делах.
- Не прислоняйся к стене – она упадет, не полагайся на дерево – оно засохнет, не доверяй человеку – он предаст тебя…»
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал