Каково это – будучи простым парнем с Алтая, неожиданно поступить в один из старейших театральных вузов России и стать актером? Почему это важно – развивать культуру родного региона и «пригождаться там, где родился»? Насколько отличается служба в театре от съемок в большом кино – и где проще? Об этом и не только «Автографу» рассказал Айдар Унатов – артист Национального драматического театра имени П.В.Кучияк (г. Горно-Алтайск), создатель этно-проекта «Тюрк Кабай», заслуженный артист Республики Алтай, лауреат общественной премии им. Г.И. Чорос-Гуркина.
текст: Оксана Макрушина, фото: предоставлены Айдаром Унатовым
О театре и Алтае
Айдар, расскажите, как вы решили стать актером?
– Я вырос в селе Нижняя Талда Онгудайского района. Это моя любимая деревня, место силы, где я и сейчас черпаю энергию. В школе активно занимался спортом, ходил в театральные кружки, любил участвовать в культурных мероприятиях.
Когда я оканчивал 11-й класс, моя мама поехала в Горно-Алтайск и встретила землячку, Светлану Николаевну Альчину. Она работала в нашем национальном драмтеатре им. П.В. Кучияк и предложила маме: «Пусть Айдар попробует поступить в театральное училище им. М.С. Щепкина». В то время профессора этого училища как раз приехали на Алтай набирать целый курс. Я сначала отказывался, но потом согласился, начал учить стихи, прозу, басни. Приехал в город – и каким-то чудом поступил, вошел в число двадцати счастливчиков!
Осенью 2005 года мы, двадцать алтайских ребят, поехали в Москву. Я, деревенский парень, так резко очутился в большом городе, мегаполисе! Поначалу было сложно, первый год ушел на «акклиматизацию»: бывало, я плакал ночами, так хотел вернуться домой. Но четыре года учебы пролетели – незаметно и интересно. И вот, я сам служу в труппе того самого драматического театра уже более 15 лет, служу нашему народу.
Чем запомнились годы учебы в Щепкинском училище?
– Это одно из старейших высших театральных учебных заведений в России, старая театральная школа, как нам говорили, «школа переживаний». Я считаю, это одна из самых лучших школ в мире. За годы учебы я пережил там много чудесных моментов.
Мы общались со студентами с разных курсов, и они на нас, выходцев с гор Алтая, смотрели с удивлением, как на музейные экспонаты (смеется): мы были какими-то чистыми, неиспорченными, простыми, такими детьми. Это все шло, наверное, от нашей алтайской природы: мы все с ней взаимосвязаны, для нас каждая травинка, гора, речка – это свое, живое, они впитываются в нас с рождения. Помню, как педагоги учили нас правильному выходу на сцену, как мы ставили этюды про наш алтайский быт, скотоводство, охоту – а это ведь все наше, внутреннее. И ребята с других курсов приходили к нам учиться этому.
В училище на творческие встречи часто приезжали алтайские артисты, например, там я познакомился с первым составом всемирно-известного ансамбля «АлтайКай». Они нас тогда всех удивили горловым пением!
Почему решили вернуться на Алтай, строить карьеру в родном регионе?
– Остаться в Москве – это, конечно, заманчиво… Но, как говорится, где ты родился – там и пригодился. Таких, как я, в мегаполисе – тысячи. Вероятно, меня ждали бы эпизодические роли, участие в массовке в одном из столичных театров. Я считаю, мы должны поднимать нашу культуру в родном регионе. Хотя, вернувшись назад и устроившись в театр, я сначала и скучал по столице: привык к этому шуму-гаму. Пришлось обратно перестраиваться на наш ритм жизни. Кстати, из тех двадцати ребят с нашего курса вернулись на Алтай восемнадцать, сейчас в нашем театре служит примерно половина из них.
С чего началась ваша карьера актера, вспомните несколько своих ролей?
– У меня накопилось много разных ролей (более 40) – и характерных, и главных, и эпизодических. Одна из первых ролей – Василий, сын нашего алтайского художника Г.И. Чорос-Гуркина, в спектакле «Восхождение на Хан-Алтай». Потом были детские спектакли: «Дюймовочка» (я играл жука), «Чиполино» (мне досталась роль Чиполино). Был и спектакль «В ночь лунного затмения» (играл роль влюбленного молодого парня), и алтайская классика (постановка «Туба»). Играл и до сих пор играю Хлестакова, сейчас мы гастролируем с «Ревизором» по республике.
Есть ли у вас самая любимая роль, которой вы гордитесь?
– Одна из моих самых любимых работ – спектакль «Кабай» по роману Чингиза Айтматова «И дольше века длится день». В основу инсценировки легла легенда о манкурте, потерявшем память о своих корнях, и я играю манкурта. Мы с этим спектаклем поездили по разным регионам, городам, участвовали в фестивалях. Критики высоко оценили наш труд.
О кино и горловом пении
Вы также сыграли в фильме «Волки» алтайского режиссера Михаила Кулунакова. Расскажите об этом опыте?
– Да, в 2023 году начались съемки фильма «Волки». Мы с Мишей Кулунаковым давно знакомы, сотрудничаем, дружим. Раньше я уже снимался в его короткометражных фильмах. «Волки» стали одним из первых и масштабных полнометражных фильмов, созданных в нашем регионе.
История фильма развивалась долго. Мы сначала снимали тизер, чтобы этот проект как-то презентовать. С ним Миша в 2019 году поехал в Ялту, выиграл там питчинг (питчинг в кино – краткая, убедительная презентация проекта перед потенциальными инвесторами или продюсерами – прим.ред). Получив финансирование, мы сняли еще один тизер, более масштабный. И вот с ним режиссер подал документы на получение финансирования от Министерства культуры РФ и получил субсидирование.
Это был опыт колоссальный. Я благодарен Мише и всей команде за то, что мы вместе сделали. У Миши есть «глаза» – его жена Ольга Кулунакова, оператор. Они большие профессионалы с очень тонким подходом. Мы понимали друг друга с полуслова.
Фильм получился интересный: тяжелый, исторический, правдивый. Он снят на основе реальных событий, описанных в романе «Катунь весной» алтайского писателя Кюгея Телесова. Мне досталась одна из ярких ролей – такого озорного парня, который в конце превратился в человека жестокого. Эта история для нас очень близкая – наша алтайская. Лошади, тайга, горы – это все наше. На московских фестивалях критики нас спрашивали: «Как вы так вжились в роли?». А это в нас есть от природы, нам не нужно было вживаться в роль.
Попробовав и театр, и кино, где вы видите себя больше: на сцене или на экране?
– Не знаю, мне и там, и там хорошо (смеется). Но основное поле деятельности для меня – это, наверное, театр. У кино своя специфика, своя структура: в театре ты одну роль играешь от начала до конца, а в кино все делится на эпизоды – можешь начать с финала, можешь с середины. Актер кино должен уметь быстро «включиться», быстро «отключиться». В этом плане театр для меня выигрывает.
Помимо театрального искусства, вы занимаетесь горловым пением. Что дает вам этот опыт, пригождается ли в работе?
– В 3-4 классе я посещал школьный кружок по игре на национальных музыкальных инструментах. Когда я впервые услышал алтайское горловое пение в записи (это как раз было выступление ансамбля «АлтайКай»), услышал исполнение солиста Эркемена Епишкина, я был поражен! С того момента я стал увлекаться горловым пением, подражать этому великому человеку, пытался издавать разные звуки сам. Думаю, во многом благодаря этому я поступил в Щепкинское училище: для наших педагогов кай был чем-то необычным, интересным.
Сейчас у меня есть этно-группа «Тюрк Кабай»: в нее входят солист нашего театра Вадим Деев, всемирно известный музыкант, легендарная личность, с которым нам посчастливилось работать, – Болот Байрышев. Мы поездили с группой по миру: Европе, Японии, и это принесло нам много ярких впечатлений.
Я думаю, совмещать театр и музыку для артиста – вдвойне полезно. Недавно в театре поставили эпический спектакль «Маадай-Кара», и на сцене мы используем горловое пение – оно дает постановке мощность, обширность. А, когда мы выезжаем с театром на гастроли за пределы республики, всегда стараемся везти и концертную часть нашей группы: рассказываем зрителям про Алтай, нашу этнику, аутентичность. И, наоборот, во время туристического сезона активно знакомим гостей региона с нашей культурой, в том числе, горловым пением.
Как раз сейчас у нас в театре проходят гастрольные туры: вскоре поедем с труппой в Луганск, Якутию. С фольклорным коллективом тоже планируем гастроли.
Об успехе и вдохновении
Существуют ли роли, которые вы еще не сыграли, но очень хотели бы?
– У каждого актера есть роль, которую хочется сыграть. Помню, во время учебы мне давали сыграть шекспировский отрывок, и роль Отелло очень мне понравилась, оказалась близка. Хочется когда-нибудь воплотить ее на сцене.
Но вообще каждая данная режиссером роль мне по душе. Каждую нужно оттачивать, каждой важно отдать частичку себя. Как говорится, «нет маленьких ролей»…И иногда в эпизодической роли можно зрителю запомниться больше, чем в главной.
А что, на ваш взгляд, нужно актеру, чтобы быть успешным в профессии?
– Когда человек любит свое дело, занят своим делом, увлечен им, думаю, в этом и есть успех. В нашей сфере важно все время искать что-то новое, интересное, двигаться дальше, стремиться к прекрасному, постоянно работать над собой: читать, путешествовать.
Знаете, как противно слушать гитару, которая не настроена? То же самое и с актерами: струну внутри себя они должны все время «подтягивать». Если она расстроена – все, нет подачи, нет интереса, нет горящих, вдохновленных глаз, обращенных со сцены в зрительный зал.
В чем лично ваш источник творческого вдохновения?
– Вдохновение ко мне приходит через семью, детей, у меня их четверо: три дочки и сын. Жена тоже работает в театре, она – заведующий труппой. Мы вместе дома, вместе на работе. Я, кстати, очень люблю играть детские спектакли. Эту «детскость», наивность актеру нужно все время сохранять внутри себя: если мы сами не верим в историю, которую рассказываем, то и зритель, тем более, маленький, нам не поверит, не погрузится в нее.
Еще вдохновение приходит, когда я приезжаю в родную деревню, читаю интересные книги и смотрю интересные фильмы. И, конечно же, вдохновляет сама работа: новые любопытные постановки, гастроли, творческие коллаборации.