615 подписчиков

Джованни Кавилья и тайны Сфинкса: как его расчистили от песка в 1817 году

9 июня9 июн

6 мин

Джованни Баттиста Кавилья (в ряде русских дореволюционных источников именуемый Камилья) родился в Генуе в 1770 году. Он не был кабинетным ученым или теоретиком, привыкшим к пыльным архивам и спокойным диспутам. Капитан дальнего плавания, инженер и неутомимый искатель приключений, Кавилья обладал редким для той эпохи сочетанием практической морской смекалки, математического склада ума и фанатичной, почти одержимой целеустремленности. К 1816 году, прибыв в Египет, он уже имел внушительный исследовательский опыт: именно он первым в Новое время детально изучил внутренние камеры Великой пирамиды Хеопса, обнаружив разгрузочные полости над царской усыпальницей. Однако его главной навязчивой идеей стал Великий Сфинкс Гизы. К началу XIX века этот древний монумент представлял собой жалкое, искаженное зрелище. Это была лишь массивная, изъеденная ветрами каменная голова, торчащая из бескрайнего, мертвого песчаного моря. Тело колосса было безвозвратно, как казалось многим современникам, погребено п

Капитан дальнего плавания, инженер и неутомимый искатель приключений, Кавилья обладал редким для той эпохи сочетанием практической морской смекалки, математического склада ума и фанатичной, почти одержимой целеустремленности.

К 1816 году, прибыв в Египет, он уже имел внушительный исследовательский опыт: именно он первым в Новое время детально изучил внутренние камеры Великой пирамиды Хеопса, обнаружив разгрузочные полости над царской усыпальницей. Однако его главной навязчивой идеей стал Великий Сфинкс Гизы.

К началу XIX века этот древний монумент представлял собой жалкое, искаженное зрелище. Это была лишь массивная, изъеденная ветрами каменная голова, торчащая из бескрайнего, мертвого песчаного моря. Тело колосса было безвозвратно, как казалось многим современникам, погребено под многометровыми наносами Ливийской пустыни.

Предыдущие попытки раскопок, включая масштабные и хорошо организованные усилия ученых наполеоновской экспедиции 1798 года, неизменно терпели полный крах. Песок, лишенный связующей влаги, вел себя как зыбучая, коварная ловушка: он постоянно осыпался обратно в вырытые траншеи, сводя на нет месяцы тяжелого труда и смертельно угрожая жизням рабочих.

Работы по расчистке начались в конце 1816 года при финансовой поддержке британского консула в Египте Генри Солта. Типичный представитель эпохи европейского коллекционирования древностей надеялся найти в недрах памятника несметные сокровища или хотя бы ценные артефакты для пополнения коллекций британских музеев.

Метод Кавильи был лишен академической утонченности, но отличался суровой, безжалостной эффективностью. Он применил стратегию глубоких, укрепленных траншей. Сотни местных феллахов, вооруженных примитивными плетеными корзинами, грубыми веревками и железными лопатами, под палящим, нещадным солнцем выносили тонны раскаленного песка.

Чтобы противостоять гравитации и сыпучести грунта, Кавилья приказал возводить временные подпорные стены из камня и дерева, что значительно замедляло процесс заноса памятника песком. Работы часто велись в сумерках или на рассвете, чтобы избежать смертельных тепловых ударов.

Кавилья не был надзирателем, наблюдающим за процессом с безопасного расстояния. Он лично руководил каждым этапом, постоянно спускаясь в зыбкие, узкие траншеи, рискуя быть погребенным заживо при внезапном песчаном обвале, которые были нередки во время сезонных ветров хамсин.

Весной 1817 года, после месяцев изнурительного, поистине каторжного труда, уровень песка наконец опустился достаточно, чтобы открыть взору человечества мощную грудь, плечи и передние лапы каменного стража.

Главным и неоспоримым триумфом этой экспедиции стало обнаружение между массивными передними лапами Сфинкса гранитной плиты, известной сегодня всему миру как «Стела сновидений» фараона Тутмоса IV. Этот артефакт, датируемый XIV веком до н.э., имел колоссальное историческое и культурное значение. Стела, высеченная из розового асуанского гранита, сохранила картуш с именем Тутмоса IV и сцену, где фараон возливает жертвенные дары перед ликом бога Хор-эм-ахета.

Этот текст стал одним из ключевых источников для последующего дешифрования иероглифов, подтвердив, что Сфинкс почитался как божество задолго до прихода греков. Стела впервые документально и неопровержимо связала монумент с древнеегипетской религиозной традицией, поведав легенду о том, как юный принц, уснув в тени головы Сфинкса, получил во сне обещание трона в обмен на расчистку песка. Для Кавильи это было триумфальным доказательством правильности его пути, хотя его спонсоры были горько разочарованы полным отсутствием золота.

Не ограничиваясь внешней расчисткой, Кавилья, движимый неутолимым любопытством, исследовал и внутреннюю структуру монумента. Он обнаружил небольшой туннель, пробитый в задней части головы и уходящий вглубь шеи, а также другую узкую шахту у основания хвоста.

Тщательно изучив их с факелом в руке, он пришел к неутешительному, но абсолютно честному выводу: это были не таинственные ходы к скрытым сокровищницам или древним библиотекам, а кустарные, варварские выработки средневековых или более поздних кладоискателей.

Арабские хроники, в частности труды аль-Макризи, упоминали подобные попытки найти мифические сокровищницы, заложенные жрецами, но эти ходы быстро упирались в глухой, монолитный известняк.

Деятельность Кавильи мгновенно обросла густым туманом легенд и мифов, столь характерных для романтической эпохи. В европейских салонах и прессе ходили упорные, живучие слухи, что итальянец нашел несметные сокровища фараонов, но тайно вывез их, обманув доверчивого Генри Солта.

Слухи раздувались журналистами того времени, которые видели в Кавилье классический архетип романтического героя-кладоискателя, способного на любую хитрость ради богатства. Эта легенда подпитывалась скрытным, замкнутым характером Кавильи и его внезапным, ничем не объясненным отъездом из Египта сразу после завершения работ.

Другой устойчивый миф гласил, что Кавилья обнаружил вход в легендарный подземный город или мистический «Зал записей», но намеренно запечатал его, чтобы сохранить тайну для себя или будущих поколений.

Реальность была куда прозаичнее и суровее: он нашел лишь камень, безжизненный песок и подавляющее, немое величие древности.

Также существовало древнее суеверие о «проклятии Сфинкса», согласно которому любое насильственное вмешательство в его вековой покой накликает неминуемую беду на дерзкого первопроходца. Хотя Кавилья прожил долгую жизнь и скончался в Париже в 1845 году, его имя в массовом сознании навсегда осталось связанным с опасными, мистическими и проклятыми раскопками.

Несмотря на отсутствие сенсационных материальных находок, экспедиция Джованни Баттисты Кавильи 1817 года стала абсолютным поворотным моментом в истории египтологии. Он выступил мостом между эпохой бессмысленного разграбления гробниц и эпохой научного изучения.

Он на практике доказал, что Сфинкс можно и нужно расчищать, применив инженерный подход к решению геологических проблем. Впервые за многие столетия человечество увидело не просто голову в песках, а монументальную грудь и лапы стража, хранящего между ними каменное послание из глубины веков.

Его траншеи и инженерные решения заложили прочную основу для будущих, более масштабных и научных работ Эмиля Бараиза и Селима Хассана, навсегда превратив романтический, авантюрный поиск сокровищ в систематическое археологическое изучение величайшего монумента древности.