Наполеон въехал в Москву 14 сентября 1812 года. Он ждал делегацию с ключами от города — так было всегда, так поступали побеждённые столицы Европы. Но никто не вышел навстречу. Город был почти пуст. А потом начался пожар.
За несколько дней сгорело три четверти Москвы. Пожар охватил весь Земляной город, Белый город и окраины. Наполеон был в ярости. Он наблюдал за огненным смерчем со смотровой площадки на Боровицком холме в Кремле и, по свидетельству очевидцев, произнёс: «Это они сами. Это скифы». Потом Кремль оказался в кольце огня, и ему пришлось бежать через горящий Арбат, заблудиться, едва не сгореть и добраться пешком до Петровского дворца за городом.
Но кто «они»? Этот вопрос историки не закрыли до сих пор.
Версия первая: поджог по приказу
Самая документально подтверждённая версия — Москву сожгли по приказу генерал-губернатора Фёдора Ростопчина. Он задумывал поджог города задолго до сентября. Ещё в августе 1812 года в письмах генералу Багратиону и петербургскому военному губернатору Балашову он прямо грозился сжечь Москву, если неприятель посмеет войти в неё.
Когда решение об оставлении города было принято — Ростопчин действовал. Полицейский пристав Вороненко оставил донесение, где собственноручно отчитался в исполнении приказа «стараться истреблять всё огнём» — и делал это весь день 2 сентября «в разных местах по мере возможности до 10 часов вечера».
Ростопчин потом всю жизнь то признавал свою роль в пожаре, то отрицал — в зависимости от аудитории. Когда погорельцы начали требовать возмещения убытков, он уехал на постоянное жительство в Париж и написал там книгу «Правда о московском пожаре», переложив вину на самих москвичей.
Вот что красноречиво: перед отступлением из города были намеренно вывезены все пожарные части и «огнеспасительные» снаряды. Городской арсенал при этом достался французам нетронутым. Кто-то очень не хотел, чтобы пожар можно было потушить.
Версия вторая: сами французы
Наполеон, само собой, обвинял русских. Но часть историков — в том числе французских — указывала на поведение солдат Великой армии. Голодные, измученные переходом войска врывались в дома, жгли свечи, опрокидывали очаги, устраивали костры прямо внутри зданий. Маршал Мортье, назначенный комендантом Москвы, сам жаловался Наполеону, что спешенные кавалеристы «беспрестанно нарушали порядок, зажигая всюду огонь, чтобы зажарить голубей и ворон».
Менее всего пожар был выгоден именно французам, которые собирались зимовать в богатом городе. Характерно, что они сами потушили дворец Баташева и Воспитательный дом.
Версия третья: сами горожане
Часть москвичей, уходя, поджигала собственные дома — принципиально, чтобы врагу не досталось ничего. Об этом писали несколько очевидцев. Купцы поджигали лавки, помещики — усадьбы. Ростопчин велел поджечь даже собственное подмосковное имение Вороново.
Известно, что московские жители являлись в стан Кутузова и докладывали, что перед отъездом из города сожгли свои дома, ожидая за это поощрения. Это не хаос. Это была идеология.
Французские мемуаристы сообщают, что поджигателей ловили в полицейских мундирах. Сержант Бургонь вспоминал: из числа схваченных с факелами «по крайней мере две трети были каторжники» — Ростопчин перед отступлением выпустил из тюрем около тысячи заключённых, — «остальные были мещане среднего класса и русские полицейские, которых было легко узнать по их мундирам».
Что говорят документы
Очагов у пожара было несколько — в разных концах города, без видимой связи между собой. Это почти невозможно объяснить случайностью.
Российские следственные комиссии после войны допросили сотни людей. Итог: единой картины не получилось. Кто-то указывал на агентов Ростопчина, кто-то — на пьяных французских солдат, кто-то — на стихийный огонь от брошенных печей. Историк Троицкий отметил, что без уничтожения города знаменитый тарутинский манёвр Кутузова потерял бы всякий смысл — Наполеон просто зазимовал бы в тёплой Москве.
Уже в октябре 1812 года правительство официально возложило всю ответственность на французов. Но внутренние рескрипты на имя Ростопчина говорили другое: гибель Москвы называлась «спасительным для России подвигом».
Кого расстреляли французы
Наполеон приказал поймать поджигателей. Военно-полевые суды работали быстро. По данным, зафиксированным в источниках, было расстреляно до 400 человек — русских горожан, которых поймали с факелами или просто оказавшихся не в том месте. Первые расстрелы прошли 24 сентября.
Среди казнённых были совершенно случайные люди. Это хорошо задокументировано в воспоминаниях самих французских офицеров, которым было стыдно за происходящее.
Кремль хотели взорвать — и почти взорвали
Малоизвестный факт: уходя из Москвы в октябре 1812 года, Наполеон отдал приказ маршалу Мортье взорвать Кремль. 10 октября он написал жене: «Я покинул Москву, приказав взорвать Кремль». Под башни заложили бочки с порохом.
В ночь на 24 октября взрывы прогремели. Но стены древней крепости выдержали. Водовзводная башня была полностью уничтожена, серьёзно пострадали Никольская и ещё несколько башен. Кремль устоял — отчасти из-за начавшегося дождя, погасившего часть фитилей.
Психологический эффект, который не учёл Наполеон
Вот в чём парадокс. Пожар Москвы, кем бы он ни был устроен, сыграл против Наполеона. Он рассчитывал зазимовать в богатом городе, пополнить запасы и ждать капитуляции Александра I. Вместо этого — пепелище, холод и армия, которую нечем кормить.
Александр I на мирные переговоры не пошёл. Ни разу.
И есть ещё один факт, о котором почти не говорят: среди потерь 1812 года оказался деревянный Арбатский театр, выстроенный незадолго до войны по проекту знаменитого архитектора Карла Росси. Он сгорел одним из первых. Москва отстраивалась заново — и это парадоксально дало городу совершенно новый архитектурный облик. Именно после пожара 1812 года появились Манеж, обновлённая Красная площадь, ансамбли улиц, которые мы знаем сейчас.
Так кто всё-таки поджёг?
Скорее всего — все сразу. Приказ Ростопчина поджечь склады и суда существовал точно — это подтверждают слишком многие источники, включая донесения его собственных подчинённых. Часть горожан действовала самостоятельно — из патриотизма или злости. Выпущенные из тюрем уголовники добавили хаоса. Французские солдаты — небрежность и мародёрство. А сильный ветер, поднявшийся в ночь с 15 на 16 сентября, сделал остальное.
Москва 1812 года сгорела не потому, что кто-то один нажал на спусковой крючок. Она сгорела потому, что все — каждый по своим причинам — были готовы к этому.
И в этом, пожалуй, самая страшная правда о той войне.
А вы как думаете — это был стратегический подвиг или трагедия, которую можно было избежать? Напишите в комментариях. И если вам интересна история через такие неожиданные углы — подписывайтесь, впереди ещё много историй, о которых в школе не рассказывают.