Коробка с надписью «Посуда» никак не хотела заклеиваться. Скотч постоянно рвался, лип к пальцам и сматывался в уродливые комки. Даша сжала челюсти, оторвала бракованный кусок и с силой прижала новую ленту к картону.
— Ты всё равно ничего этим не добьешься.
Игорь стоял, привалившись плечом к косяку, и наблюдал за тем, как жена собирает вещи. В его позе читалась усталая снисходительность взрослого, который смотрит на истерику трехлетнего ребенка.
Даша не ответила. Она подхватила тяжелую коробку, перенесла ее в прихожую и поставила рядом с тремя такими же. Затем вернулась в комнату и потянулась к верхней полке шкафа за стопкой постельного белья.
— Я с кем разговариваю?
Тон Игоря стал раздраженным.
— Даша, прекращай этот цирк. Мама сидит на кухне, у нее давление скачет. Ты хочешь до скорой человека довести?
— Если у нее давление, пусть примет таблетку.
Даша ровно ответила мужу, складывая пододеяльники в клетчатую сумку.
— Аптечка в верхнем ящике кухонного гарнитура.
— Какая же ты бессердечная.
Игорь покачал головой.
— Человек ради нас свою жизнь на паузу поставил. Свою квартиру сдала, чтобы нам помогать, к нам переехала. А ты с жиру бесишься.
Даша замерла с наволочкой в руках. Восемь месяцев. Восемь долгих месяцев Зинаида жила с ними в двушке, купленной в ипотеку. Официальная версия для всех родственников звучала красиво: святая женщина приехала нянчиться с полуторагодовалым внуком, чтобы молодая мать могла выдохнуть.
На деле «помощь» выглядела иначе.
— Помогать?
Даша бросила белье в сумку и уставилась на мужа.
— Игорь, напомни мне, когда твоя мама последний раз гуляла с Тёмой?
— Вчера!
Тут же нашелся муж.
— Она с ним сидела, пока ты в магазин ходила.
— Я ходила в магазин на пятнадцать минут, за молоком. Тёма в это время спал в кроватке, а твоя мама смотрела сериал в соседней комнате. Это не называется «гуляла» или «сидела». Это называется «находилась в одной квартире».
— Ты вечно к ней придираешься!
Игорь взмахнул руками.
— Она готовит на всю семью!
— Она готовит для тебя.
Даша устало поправила его.
— И исключительно то, что я не ем. Жареную свинину, пироги с капустой. А когда я варю Тёме суп, она выливает его в унитаз, потому что «ребенок должен есть нормальную еду, а не эту бледную воду».
В коридоре послышались тяжелые шаги. Зинаида появилась из кухни. Полная, в цветастом домашнем халате, с мокрым полотенцем, намотанным вокруг головы. Лицо ее выражало вселенскую скорбь.
— Игорёк, не ругайся с ней.
Свекровь вкрадчиво затянула эти слова, прижимая пухлую ладонь к груди.
— Не надо, сынок. Я же вижу, что мешаю. Чужая я здесь.
Даша молча потянула на себя молнию сумки. Молния заела.
— Мам, ну куда ты пойдешь?
Игорь тут же переключил внимание, его голос стал мягким, виноватым.
— Сиди, отдыхай. Это наша квартира, никто тебя отсюда не выгонит.
— Да куда ж я пойду.
Зинаида горестно вздохнула.
— Квартирантов я пустила на год. Договор подписали. Не могу же я людей на улицу выгнать. Поеду на вокзал ночевать. Пусть Дашенька радуется.
Она выразительно посмотрела на невестку, ожидая реакции. Но Даша лишь продолжала возиться с замком.
— Ни на какой вокзал ты не поедешь!
Игорь почти выкрикнул это и шагнул к Даше.
— Слышала? Ты никуда ее не выставишь! Если тебя что-то не устраивает — уходи сама!
Даша наконец справилась с молнией. Она выпрямилась и посмотрела на мужа в упор.
— Именно это я сейчас и делаю, Игорь. Я ухожу.
В комнате повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как за окном гудит проезжающий мусоровоз.
Игорь явно не ожидал такого ответа. Он привык, что Даша ругается, плачет, доказывает свою правоту, но никогда не доводит дело до конца. В его картине мира жена должна была сейчас расплакаться и попросить прощения.
— В смысле уходишь?
Он нервно хохотнул.
— А Тёма?
— Тёма сейчас у моей мамы. Вечером мы едем на съемную квартиру. Я нашла однушку в соседнем районе. Залог уже внесла.
Зинаида ахнула, схватившись за сердце.
— Игорёк!
Запричитала она.
— Ты слышишь, что она говорит? Ребенка украла! Увезла тайком, пока мы тут…
— Не тайком, а отвезла к бабушке, пока собираю вещи, чтобы он не дышал пылью.
Даша отрезала жестко и непреклонно.
— Игорь, ключи от квартиры я оставлю на тумбе в прихожей.
Она обошла растерянного мужа и направилась в прихожую. Игорь бросился за ней.
— Подожди! Даша, ты совсем с ума сошла? Какая съемная квартира? У нас ипотека!
— Вот именно.
Даша достала из кармана джинсов связку ключей.
— Ипотека оформлена в браке. Платили мы ее из общего бюджета. Завтра я подаю на развод. Будем делить счета и платежи.
— Какой развод?!
Взревел Игорь.
— Из-за чего? Из-за того, что моя мать приехала нам помочь? Ты разрушаешь семью из-за своего эгоизма!
— Я разрушаю семью?
Даша прислонилась спиной к входной двери. Усталость навалилась такая, что хотелось просто сесть на коврик для обуви.
— Игорь, твоя мать не помогает. Она выживает меня из моего же дома.
— Да что она тебе сделала?!
— Она прячет мои вещи. Она перекладывает документы так, что я не могу их найти перед работой. Она рассказывает соседкам по лестничной площадке, что я гуляю от тебя, пока ты в офисе.
— Это ложь!
Зинаида тут же встряла в разговор, выглядывая из-за спины сына.
— Игорёк, не верь ей! Я ни слова никому про нее не сказала! Я же ее как дочку родную приняла!
— Дочку?
Даша горько усмехнулась.
— Месяц назад, когда я слегла с температурой под сорок, вы с Игорем уехали на дачу к родственникам. Ты сказала ему, что я просто симулирую, чтобы не ехать помогать копать картошку.
— Ты и симулировала!
Вскинулась свекровь.
— Градусник под горячей водой нагрела!
— У меня была ангина. Я пила антибиотики две недели. А Тёму забрала моя мама, потому что я не могла даже встать с кровати.
Игорь заморгал.
— Даш, ну мама же не врач, она могла ошибиться…
— Она не ошиблась, Игорь. Она всё прекрасно знала. Как знала и то, что у меня аллергия на цитрусовые, но упорно добавляла лимонный сок в салаты, которые я ела. Пока меня по скорой не увезли с отеком.
— Я забыла!
Зинаида театрально всплеснула руками.
— Старая стала, память подводит! А ты злопамятная! Всё собираешь, всё копишь!
— Я коплю факты, Зинаида Павловна.
Даша посмотрела на связку ключей в своей руке. Металлический брелок в виде маленького домика — они купили его вместе с Игорем в день, когда подписали кредитный договор. Тогда им казалось, что впереди только счастливая жизнь в собственных стенах.
— Игорь...
Даша подняла глаза на мужа.
— Я устала. Я не хочу больше ничего доказывать. Тебе комфортно жить с мамой, которая решает, что мы едим, как мы спим и как воспитываем сына. Мне — нет. Я выбираю спокойствие.
Игорь выглядел так, словно его ударили мешком по голове. Он переводил взгляд с коробок на жену, словно только сейчас осознал реальность происходящего.
— Даш, ну давай поговорим…
Его голос вдруг потерял всю агрессию и стал жалким.
— Ну правда, зачем такие крайности? Ну давай мама переедет обратно…
— Игорёк!
Возмущенно ахнула Зинаида.
— Мам, ну правда.
Игорь поморщился.
— Может, тебе лучше к себе? Арендаторам можно вернуть деньги за месяц.
Зинаида опешила. Ее лицо пошло красными пятнами, полотенце на голове слегка съехало набок, приоткрыв седые корни волос.
— То есть как — к себе?
Свекровь медленно процедила слова.
— Ты меня выгоняешь? Из-за этой фифы? Из-за того, что она тут спектакль устроила с коробками?
— Мам, я не выгоняю, просто… ну мы же семья. У нас ребенок. Нам нужно жить отдельно.
И тут Зинаиду прорвало. То ли от страха потерять контроль над сыном, то ли от осознания, что ее идеальный план трещит по швам. Маска несчастной старушки слетела мгновенно, обнажив железную хватку.
— Никуда я не поеду!
Она рявкнула так, что Игорь вздрогнул.
— Это квартира моего сына! Я здесь прописана!
— Зинаида Павловна, вы здесь не прописаны.
Даша спокойно и четко обозначила факт.
— Вы просто живете у нас.
— Замолчи!
Свекровь ткнула в сторону Даши коротким пальцем с облупившимся лаком.
— Это ты у нас живешь! На всё готовенькое пришла! Ипотеку они платят! Да если бы не Игорёк, ты бы до сих пор в своей общаге клопов кормила!
— Мам, успокойся.
Игорь попытался взять мать за локоть, но та грубо стряхнула его руку.
— А ты не указывай матери!
Зинаида развернулась к сыну, сверкая глазами.
— Я ради тебя всё бросила! Квартиру свою сдала, деньги кому отдаю? Младшему твоему брату, Никите! Ему за институт платить надо! А вы тут жируете!
В прихожей повисла тишина. Даша видела, как меняется лицо мужа.
— Кому ты деньги отдаешь?
Глухо спросил Игорь.
Зинаида осеклась. Она тяжело задышала, поняв, что сболтнула лишнее.
— Никите.
Она осторожно повторила имя, сбавив тон.
— Ему тяжело. Он же учится.
— Мам, мы с Дашей даем тебе пятнадцать тысяч каждый месяц на продукты.
Игорь говорил медленно, словно слова давались ему с трудом.
— Потому что ты сказала, что пенсия маленькая, а деньги от аренды твоей квартиры уходят на таблетки. Какие таблетки, мам?
Зинаида забегала глазами.
— Ну так… разные. От давления. От суставов.
— Ты брала у нас деньги, жила за наш счет и спонсировала Никиту?
Голос Игоря стал хриплым.
— А когда Даша просила купить Тёме нормальные подгузники, ты говорила, что денег нет и нужно экономить?
— Ваш Тёма и в дешевых походит!
Зинаида неожиданно зло огрызнулась, решив идти до конца.
— Не графья! А Никиточке в городе жить дорого! У него девочка появилась, ее в кафе водить надо! А вы оба работаете, вам не убудет!
Игорь уставился на мать. В этот момент он выглядел так, будто впервые увидел человека, с которым прожил всю жизнь.
Даша не испытывала злорадства. Ей было просто пусто и холодно. Она столько месяцев пыталась достучаться до мужа, показать ему абсурдность ситуации, но он закрывал глаза. А сейчас всё разрешилось само собой, без скандалов и доказательств с ее стороны. Обычная жадность победила материнскую хитрость.
Она положила связку ключей на полку у зеркала. Звяканье металла прозвучало в тишине слишком громко.
— Коробки заберут грузчики через час.
Даша сказала это ровно, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Оплачено.
Она взяла свою куртку с крючка.
— Даш…
Игорь сделал неуверенный шаг к ней. В его глазах плескалась паника.
— Даша, подожди. Я же не знал. Я правда думал, что она помогает.
— Я знаю, Игорь.
Даша накинула куртку.
— Ты не знал. И не хотел знать. Потому что так было удобнее.
— Мы всё исправим! Мама уедет сегодня же! Слышишь?
Он обернулся к матери.
— Собирай вещи. Прямо сейчас.
Зинаида охнула и привалилась спиной к обоям, хватаясь за грудь.
— Сыночек… сердце колет…
— Хватит!
Игорь рявкнул так, что в серванте звякнула посуда.
— Я сказал — собирай вещи!
Даша не стала досматривать эту сцену. Она толкнула входную дверь, вышла на лестничную площадку и вызвала лифт.
Ей было всё равно, уедет Зинаида или останется. Ей было всё равно, как Игорь будет разбираться со своей семьею и куда поедет спонсировать Никиту. Восемь месяцев ее убеждали, что она плохая хозяйка, сумасшедшая мать и неблагодарная жена.
Лифт приехал с тихим гудением. Даша шагнула в кабину, нажала кнопку первого этажа и прислонилась лбом к прохладному зеркалу.
Впереди был переезд, новая квартира, суды по разделу ипотеки и тяжелые разговоры с Игорем об алиментах. Но прямо сейчас, глядя на свое усталое отражение в лифтовом зеркале, она впервые за долгое время чувствовала, что может дышать полной грудью.
Она достала телефон из кармана и набрала номер мамы.
— Алло, мам? Да, всё. Я выхожу. Тёма проснулся? Отлично. Скажи ему, что мама едет за ним, и мы поедем смотреть наш новый дом.
Даша сбросила вызов, убрала телефон и впервые за день скупо улыбнулась.
