— Ты зачем лук в зажарку крошишь?
Голос Ирины Михайловны прозвучал сзади так неожиданно, что Оксана чуть не выронила нож.
— В суп, — ответила она.
— Кирюша варёный лук не ест.
— Он вчера две порции моего плова трескал. Там лука было полно.
— То плов. В плове он мягкий, сладкий. А тут будет плавать ошмётками.
Ирина Михайловна решительно подошла к плите. Она отодвинула Оксану бедром и выключила конфорку. В кастрюле недовольно булькнул мясной бульон.
— Кирюше это неприятно. Он с детства его выковыривал на край тарелки. Я сама доварю.
Оксана положила нож на доску. Она посмотрела на наполовину порезанную луковицу, потом на свекровь.
Жить с матерью мужа они начали всего три недели назад. Кирилл убеждал долго и красиво. Расписывал, как они сэкономят на съёмной квартире. Как быстро соберут деньги на первый взнос по ипотеке. У Оксаны была отложена приличная заначка на аренду хорошей двушки, но муж настоял на своём.
— Полгода потерпим, зато потом в своё жильё, — говорил он. — Мама у меня спокойная. Мешать не будет. Она вообще рада, что мы ей с коммуналкой поможем.
Спокойная мама носила шёлковый платок на шее, ярко красила губы даже по выходным и имела ключи от всех комнат.
— Я уже начала готовить, — попыталась возразить Оксана. — И продукты я вчера сама покупала после работы. Мясо дорогое, фермерское.
— И что теперь? — парировала свекровь. — Раз ты купила, значит, моему сыну давиться? Иди лучше делом займись.
— Каким делом? У нас законный выходной.
— У Кирюши в корзине чистое бельё лежит. Погладь.
Оксана удивлённо уставилась на женщину.
— Что погладить?
— Бельё нательное. Трусы, майки. Выстирано, высохло. Вон в тазу стоит.
— Я не глажу нижнее бельё. Это бессмысленно.
Ирина Михайловна медленно повернулась. Накрашенные губы сжались в плотную нитку.
— В моём доме вещи в шкаф мятыми не кладут. Я для вас же стараюсь, порядок поддерживаю. А ты из Кирюши оборванца сделать хочешь?
— Он взрослый мужик. Захочет глаженые трусы — сам утюг возьмёт.
— Вот это да! — картинно всплеснула руками свекровь. — Какая хозяйка! Я-то думала, сыну повезло. А тут принцесса. Ручки отвалятся для мужика своего постараться?
Оксана молча бросила влажную тряпку на край стола. Спорить было бесполезно. Она вышла с кухни, оставив недорезанный лук лежать на доске.
В их комнате было душно. В углу всё ещё стояли две неразобранные коробки с вещами. Оксана так и не достала из них половину свитеров и теплых кофт. Будто чувствовала, что они здесь не задержатся.
Она открыла банковское приложение на телефоне. На их общем сберегательном счету лежала круглая сумма. Они копили её три месяца, отказывая себе в кафе, доставках и новой одежде. Оксана перевела туда всю свою премию за квартал.
«Ещё пара месяцев такого дурдома, и берём ипотеку», — подумала она, закрывая приложение.
На следующий день, в понедельник, Оксана приехала в офис мрачнее тучи. В обеденный перерыв они с коллегой Леной сидели в подсобке и пили кофе из автоматов.
— Ну как там ваша великая экономия? — лукаво поинтересовалась Лена, откусывая печенье. — Миллионы уже скопили? Скоро новоселье?
— Скопишь там, — буркнула Оксана. — Вчера меня с кухни выгнали. Из-за лука в супе. А потом отправили трусы гладить.
Лена прыснула со смеху.
— Серьёзно? Глаженые трусы? В наше время?
— Ага. У них там свои порядки. Я уже жалею, что согласилась на этот переезд. Кирилл обещал, что мы просто будем платить коммуналку и покупать продукты. А по факту я живу в казарме.
— Оксан, ну ты сама подумай. Вы живёте на её территории. Она там хозяйка. Конечно, она будет свои правила устанавливать. Главное, чтобы цель оправдывала средства.
— Цель-то есть. Но терпения моего не хватит. Я вчера чуть не взорвалась.
— Потерпи ещё чуть-чуть. Как нужную сумму соберёте, сразу берите ипотеку и бегите оттуда сверкая пятками. Иначе разведётесь к чёртовой матери.
Оксана задумчиво крутила бумажный стаканчик.
— Я Кириллу так и сказала. Ещё один такой выпад с её стороны, и я собираю вещи. У меня на моей личной карте есть заначка. Сниму студию за один день.
Вечером во вторник Оксана вернулась домой пораньше. Хотела спокойно принять душ, пока свекрови нет дома. Но в прихожей уже стояли чужие туфли.
Оксана прошла на кухню налить воды. На плите стояла новая кастрюля, а рядом, на табуретке, лежали строительные каталоги.
Вскоре хлопнула входная дверь. Кирилл вернулся с работы. Он сбросил ботинки у порога, протопал в спортивных штанах на кухню.
— Мам, чем так вкусно пахнет? — спросил он, заглядывая в кастрюлю.
— Супчик тебе сварила. Без лука, как ты любишь, — ответила Ирина Михайловна, появляясь из коридора. — А то Оксана твоя чуть всё не испортила вчера. Пришлось вылить и заново готовить.
Кирилл удивлённо посмотрел на жену.
— Оксан, ну ты же знаешь, я варёный лук терпеть не могу.
— В субботу в плове он тебе не мешал, — осадила она.
— Так то плов! В плове он мягкий. Чего ты начинаешь?
Оксана упёрлась взглядом в мужа.
— Кирилл, нам нужно поговорить. Наедине. Пошли в комнату.
Они ушли. Оксана прикрыла за собой дверь. Замка на ней не было. Точнее, была старая защёлка, но Ирина Михайловна её давно выкрутила, заявив, что «от своих запираться некультурно».
— Садись, — ровно сказала Оксана.
Кирилл плюхнулся на край дивана.
— Началось. Что опять не так? Тебе слово сказать нельзя.
— Твоя мама выгнала меня с кухни. Запретила готовить из продуктов, которые я сама купила на свои деньги. А потом приказала идти гладить твои трусы. Это нормально по-твоему?
Кирилл отмахнулся.
— Ну погладила бы. Тебе сложно, что ли? Убудет с тебя? Мама старой закалки, у неё свои привычки. Она нам помогает.
— Я не нанималась к тебе в прислугу. И к ней тоже. Мы договаривались. Помнишь? При первом же конфликте мы съезжаем на съёмную.
— Оксан, ну какой конфликт? — Кирилл развёл руками. — Это обычная бытовуха. Две хозяйки на кухне. Мамка просто заботится. Потерпи немного.
— Я не хочу терпеть. У нас есть деньги на первое время. Давай откроем приложение прямо сейчас. Посмотрим студии. Я видела пару вариантов в соседнем районе, очень приличные.
Она достала телефон из кармана домашних штанов и открыла банк.
— Оксана, подожди... — голос Кирилла вдруг дрогнул.
Она не слушала. Палец привычно нажал на иконку общего сберегательного счёта.
На экране светился ноль.
Оксана всмотрелась в цифры. Обновила страницу. Ноль.
Оона медленно подняла глаза на мужа.
— Кирилл. Где наши общие накопления?
Он отвёл глаза к окну. Долго молчал, ковыряя край домашней кофты.
— Тут такое дело...
— Какое дело? Где деньги, которые мы собирали на взнос?
— Я их маме отдал.
Оксана вросла в пол. Ей показалось, что в комнате стало не хватать воздуха.
— Что ты сделал?
— Ну а что? — тон Кирилла стал резким, защитным. — Мы же тут живём! Продуктами она нас кормит, за свет и воду мы не платим. Считай, вложились в общий быт.
— Огромную сумму? В быт? За три недели проживания?
— Ей балкон надо было стеклить! Давно уже задувало. И зубы делать. У неё мост старый посыпался, врачи огромный счёт выставили. Я сын, я обязан помогать родной матери!
— Ты отдал наши общие деньги, мою премию, без моего ведома?
— Да не делай ты из мухи слона! Ты вечно всё усложняешь! Накопим заново. У нас зарплаты нормальные, за год опять соберём.
Оксана не верила своим ушам. Месяцы жесткой экономии. Отказы от отпуска, от нормальной одежды, от поездок к друзьям. Всё ради того, чтобы Ирина Михайловна сделала себе новые зубы и застеклила балкон.
Дверь скрипнула. В комнату вплыла свекровь. Без стука, без предупреждения. В руках она держала аккуратную стопку глаженого белья.
Оксана резко отступила к стене.
— Ирина Михайловна, вы стучать не пробовали?
Свекровь невозмутимо подошла к шкафу. Она открыла дверцу и начала раскладывать футболки по полкам, поправляя каждую стопочку.
— А что такого, я же к родному сыну зашла! От кого мне тут прятаться? От тебя, что ли?
— Мы вообще-то переодеваться могли, — процедила Оксана.
— Ой, да что я там не видела. Свои же люди. Вот, Кирюша, смотри. Всё погладила, разложила. Не то что твоя фифа. Только и умеет, что права качать.
Кирилл виновато улыбнулся матери.
— Спасибо, мам. Я сам бы убрал.
Оксана смотрела на них двоих. На взрослого двадцативосьмилетнего парня, который сидел на диване и радовался, что мама сложила ему трусики. На женщину, которая перебирала вещи на их полке с видом полноправной хозяйки. И которая молча взяла чужие деньги на свой балкон.
Она подошла к углу комнаты. Взяла свои вещи. Расстегнула молнию на сумке и начала молча закидывать туда косметичку, зарядку, теплые кофты.
— Оксан, ты чего удумала? — насторожённо поинтересовался Кирилл, приподнимаясь с дивана.
— Я съезжаю.
— Куда? На ночь глядя? Прекращай этот цирк.
— В гостиницу. Завтра найду нормальную квартиру. Слава богу, свою личную заначку я тебе не отдала на хранение.
Ирина Михайловна хмыкнула.
— Пусть катится. Я тебе говорила, сынок, что она не пара тебе. Ишь, обнаглела. В чужом доме свои порядки диктовать вздумала. Ещё и недовольна вечно, морду воротит.
Кирилл вскочил с дивана и шагнул к жене.
— Оксан, ну хватит концерт устраивать. Положи вещи на место. Попсиховала и будет. Куда ты попрёшься одна в темень?
— Подальше от твоего нового балкона, — Оксана с усилием застегнула молнию на сумке. — Ты выбрал жить под маминой юбкой. Твоё полное право. А я пошла.
Она подхватила сумку и направилась к выходу из комнаты.
— Если ты сейчас выйдешь за порог, можешь не возвращаться! — крикнул Кирилл ей в спину.
Она не ответила. Просто вышла в прихожую, стянула с крючка куртку, обула кроссовки и закрыла за собой дверь.
Прошла неделя.
Оксана сняла светлую, уютную студию в спальном районе. Распаковала оставшиеся вещи, купила нормальные продукты. Впервые за долгое время она спокойно приготовила ужин так, как хотела сама. С зажаркой. С огромным количеством лука.
Телефон ожил на столе. На дисплее высветилось имя Кирилла.
Она смахнула зелёную трубку.
— Да?
— Привет, — голос мужа звучал виновато и сдавленно. — Слушай, ты это... остыла уже?
— Я и не закипала. У меня всё отлично.
— Мама из-за тебя давление каждый день меряет. Перенервничала сильно, таблетки пьёт. Могла бы и позвонить, извиниться. Для приличия хотя бы. Всё-таки пожилой человек.
Оксана обвела взглядом свою чистую, тихую кухню. Никаких чужих кастрюль и поучений.
— Извиниться за что? За то, что твои трусы не погладила? Или за то, что вы мои накопления спустили без спроса?
— За то, что устроила скандал ни с того ни с сего! — Кирилл начал повышать голос. — Возвращайся давай, хватит дурью маяться. Мама сказала, что пустит тебя обратно. Если ты извинишься и пообещаешь вести себя нормально, как подобает жене.
Оксана негромко рассмеялась.
— Передай Ирине Михайловне, что я обещаю вести себя идеально. В своей собственной квартире. И подальше от вас обоих. Заявление я подала ещё во вторник.
— Оксан, ну ты чё несёшь... Какое заявление?
— Кушай супчик, Кирилл. Пока тёплый.
Она сбросила вызов. Заблокировала номер, пододвинула к себе тарелку и принялась за ужин.
