— Давай правее бери, тут шкаф-купе встанет идеально.
Ксения стояла посреди прихожей с желтой строительной рулеткой в руках. Металлический язычок с треском вытянулся и уперся прямо в новенькие виниловые обои.
Лариса вышла из комнаты и остановилась у проема.
— Ксюша, ты мне обои поцарапаешь.
— Ой, Лариса Викторовна, какие мелочи, — отмахнулась девушка.
Она отпустила рулетку. Лента с визгом смоталась обратно в пластиковый корпус, больно щелкнув по пальцам, но невестка даже не поморщилась.
— Мы все равно тут ремонт переделывать будем. Под себя. Цвета у вас какие-то старушечьи. Угрюмые. Давит на психику, если честно.
Кирилл топтался на пороге. Он старательно вытирал ноги о коврик, хотя на улице было сухо, и усердно изучал собственные шнурки.
— Проходите на кухню, — спокойно произнесла Лариса. — Раз уж пришли в субботу с утра без звонка. Чайник горячий, только закипел.
Она повернулась и пошла к плите, не дожидаясь ответа.
Молодые были женаты второй год. Все это время они снимали студию на другом конце города, в районе плотной застройки. В гости заезжали от силы раз в несколько месяцев. Ксения всегда находила повод отказаться: то голова болит, то запись на маникюр, то подруги позвали в кафе. А сегодня примчались ни свет ни заря. Да еще и с рулеткой наперевес.
Лариса достала три чашки из навесного шкафчика. Звякнули ложечки о тонкий фарфор.
Ксения по-хозяйски отодвинула стул и уселась прямо у окна, критически осматривая подоконник.
— У вас тут батареи еле греют, — сообщила невестка, потрогав чугунные ребра.
Она недовольно скривила губы.
— Меня предупреждали, что в таких домах зимой дубак. Менять надо. На современные, с терморегулятором. Иначе ребенок простужаться будет постоянно.
Кирилл наконец зашел на кухню. Уселся рядом с женой, старательно избегая смотреть на мать.
— Мам, налей мне кофе, а? — попросил он. — Растворимого, если есть. Мы не завтракали толком, спешили.
— Ребенок? — переспросила Лариса.
Она поставила стеклянную банку с кофе на край стола. Ксения в этот момент победно выпятила подбородок.
— Вообще-то да. Я на третьем месяце. Так что статус-кво меняется, Лариса Викторовна. Жизнь вносит свои коррективы.
— Поздравляю, — ответила свекровь.
Она пододвинула чашки к гостям. Сама села напротив, сложив руки на коленях.
— Спасибо, — Ксения придвинула к себе сахарницу. — Только радоваться пока рано.
Девушка начала агрессивно размешивать сахар, звеня ложкой на всю кухню.
— Вы же понимаете, что жить на съеме с младенцем — это не дело. Это просто выживание какое-то. Там хозяин неадекватный, приходит когда вздумается.
Она сделала глоток и поморщилась.
— Соседи шумные, музыку до ночи крутят. Коляску ставить вообще некуда, подъезд узкий. А экология? Там же дышать нечем, одни выхлопные газы!
— Понимаю, — кивнула Лариса. — Тяжело вам придется. Дети — это всегда расходы и хлопоты.
Ксения отхлебнула чай и снова поморщилась.
— Ну почему же тяжело? Мы не собираемся страдать. Мы все продумали, все посчитали. Нам втроем тут, конечно, тесно будет. Планировка бестолковая. Так что мы вашу однушку продаем.
Кирилл тут же закашлялся. Он отпил горячий кофе, обжегся и принялся судорожно вытирать губы салфеткой.
Лариса смотрела на невестку не моргая.
— Втроем? — переспросила она. — Ты, Кирилл и я? И где же мы будем жить после продажи моей квартиры?
Ксения снисходительно улыбнулась, как неразумному ребенку.
— Лариса Викторовна, втроем — это я, Кирилл и наш будущий ребенок. Ваша однушка стоит нормально. Район обжитой, до метро недалеко. Мы ее продаем. Берем просторную трешку в новостройке. Там и парк рядом, и поликлиника детская во дворе.
— А я куда денусь? — поинтересовалась Лариса.
Ее тон оставался абсолютно ровным, без единой ноты возмущения.
— Ну как куда? — заговорил наконец Кирилл, заерзав на стуле.
Сын смотрел куда угодно, только не в глаза матери. На чашку, на сахарницу, в окно.
— Мам, ну пойми. Мы же семья. Возьмем ипотеку побольше. Тебе выделим отдельную комнату. Самую тихую, окна во двор. Будешь жить с нами, под присмотром.
Он нервно сглотнул.
— В твоем-то возрасте одной оставаться уже опасно. Вдруг давление скакнет?
— Будешь с внуком помогать, — бодро подхватила Ксения. — Все при деле. Я на работу пораньше выйду, чтобы платежи тянуть. Вы же понимаете, какие сейчас ставки по ипотеке?
Невестка сложила руки на столе.
— А вы с малышом посидите. Вам на пенсии все равно заняться нечем, только сериалы смотреть.
Лариса прислонилась спиной к стене. Сцена разворачивалась как по нотам.
Молодые пришли подготовленными. Невестка уже и ремонт мысленно снесла, и батареи поменяла, и няньку бесплатную себе оформила. И даже заботой о здоровье прикрылись, чтобы отобрать жилье было не так стыдно.
— Интересно девки пляшут, — произнесла Лариса. — То есть, давайте проясним. Я продаю свое единственное жилье. Отдаю деньги вам на первоначальный взнос. А сама переезжаю к вам в приживалки?
— Почему приживалки?! — возмутилась Ксения.
Она даже чайную ложку на стол бросила, всем своим видом показывая оскорбленную невинность.
— Вы будете полноправным членом семьи! У вас своя пенсия есть. Будете скидываться на коммуналку и продукты. Мы же вас не на улицу гоним! Мы вам комнату даем в новой квартире с евроремонтом!
— Ишь ты, какое благородство, — Лариса чуть наклонила голову. — А кто собственником этой новой трешки будет?
Кирилл опустил голову еще ниже. Он принялся скрести ногтем невидимое пятно на скатерти.
— Ну, оформлять будем на нас с Ксюшей, — пробормотал сын. — Мы же молодые. Нам ипотеку проще одобрят. Банки пенсионерам неохотно кредиты дают, там страховки бешеные. По бумагам так правильнее выйдет.
— И по совести тоже! — Ксения звонко пристукнула ладонью по краю стола.
Девушка подалась вперед, глядя на свекровь с нескрываемым вызовом.
— Лариса Викторовна, давайте честно. Время иллюзий прошло. Вы одна в целой квартире шикуете. А мы копейки считаем, на всем экономим. Пора бы уже долги отдавать материнские.
Лариса перевела взгляд на сына. Тот упорно рассматривал свои руки.
— Долги? — спросила свекровь. — И много я вам задолжала, Ксюша?
Невестка гневно вскинулась. Ее щеки пошли красными пятнами от возмущения.
— Не прикидывайтесь! Кирилл мне все рассказал еще до свадьбы. Я все знаю про вашу махинацию.
Ксения скрестила руки на груди.
— Когда бабушка умерла, осталась хорошая просторная двушка в центре. Вы ее продали. А деньги все себе загребли! Сыну родному ни копейки от наследства не дали.
Она перевела дух и выпалила:
— Выкинули парня во взрослую жизнь с голой задницей!
Кирилл попытался встрять, махнув рукой.
— Ксюш, ну хватит. Мы же договаривались не поднимать эту тему. Я же просил...
— А что договаривались? — не унималась Ксения, отмахиваясь от мужа. — Я терпеть не собираюсь! Мы по съемным углам мыкаемся. Я в декрет ухожу, нам жить не на что будет!
Она ткнула пальцем в сторону свекрови.
— А она на его долю эту вот квартиру себе купила! Оставила родного сына ни с чем, чтобы на пенсии в комфорте сидеть!
Лариса молча смотрела на раскрасневшееся лицо невестки, потом перевела взгляд на сына.
Все встало на свои места. Вот почему он так избегал ее взгляда все эти месяцы. Вот почему Ксения вела себя так уверенно и нагло.
Три с половиной года назад, после продажи бабушкиной квартиры, Лариса поступила честно. Она разделила вырученную сумму ровно пополам. Свою половину отложила на счет. А половину Кирилла, до копейки, перевела ему. Чтобы парень купил себе старт в жизни, взял студию без ипотеки или вложился в дело.
Кирилл старт купил. Он вложился в мутный криптовалютный проект своего институтского приятеля Олега. Олег обещал ему золотые горы, доходность в триста процентов годовых и статус миллионера через месяц. Через два месяца рынок рухнул, Олег растворился в тумане вместе со всеми паролями, а счет Кирилла обнулился.
Лариса тогда ни слова не сказала в упрек. Не кричала, не пилила. Взяла свою половину наследства, влезла в небольшую ипотеку, которую выплачивала сама, и купила эту самую скромную однушку. Работала на двух работах, чтобы закрыть долг банку.
А сын, оказывается, не нашел в себе смелости признаться будущей жене в собственной глупости. Он придумал для Ксении красивую легенду о злой, алчной матери, которая обманом присвоила себе все бабушкино наследство. И теперь Ксения пришла восстанавливать справедливость.
— Значит, я деньги загребла? — уточнила Лариса.
Она не стала повышать голос. Ей вдруг стало почти смешно от этой абсурдной наглости.
— Да! — выпалила Ксения. — Так что мы имеем полное право требовать свою долю. Мы все узнавали, мы с людьми советовались.
Девушка гордо вскинула голову.
— Если доказать, что деньги с той квартиры пошли на эту, можно много чего сделать. Но мы по-хорошему к вам пришли. Родня все-таки. Мы зла не держим.
Лариса перевела взгляд на Кирилла.
— Сынок. Подними глаза.
Кирилл не пошевелился. Он вжался в стул, словно надеялся просочиться сквозь сиденье.
— Кирилл, — с нажимом повторила мать. — Ты Ксюше про Олега рассказал? Или эта часть биографии у нас засекречена?
Сын дернулся, словно его ударили током по ребрам.
— Мам, не начинай, — выдавил он. — Давай потом поговорим, без Ксюши.
— Какого Олега? — нахмурилась Ксения.
Девушка перевела непонимающий взгляд с мужа на свекровь. Ее уверенность дала трещину.
— Да друга его лучшего, — охотно пояснила Лариса. — Который ему яхты и виллы обещал на криптовалюте. Ты, Ксюша, у мужа своего спроси, куда ушли два миллиона восемьсот тысяч.
Она сделала паузу, наслаждаясь тишиной.
— Те самые, которые я ему перевела день в день после сделки по бабушкиной двушке.
Ксения приоткрыла рот.
— Какие два миллиона? — слова давались ей с трудом.
— Обычные, — пожала плечами Лариса. — Рублями. Переводом на его счет в зеленом банке. У меня и выписки сохранились, если что.
Свекровь откинулась на спинку стула.
— Я себе оставила ровно столько же. Добавила кредит на полмиллиона и взяла эту квартиру. Сама за нее платила. А Кирилл решил стать великим инвестором. Уорреном Баффетом местного разлива.
Лицо Кирилла приобрело землистый оттенок.
— Мам, ну зачем ты... Я же просил...
— А затем, сынок, — оборвала его Лариса. — Что ты привел в мой дом женщину с рулеткой. И она мне тут про долги рассказывает. Про суды какие-то намекает.
Она подалась вперед.
— Сидит на моем стуле и делит мои стены, потому что ты оказался трусом.
Ксения медленно повернулась к мужу.
— Кирилл. Это правда?
Он молчал. Только часто моргал и кусал губы.
— Ты же сказал... — голос невестки изменился, в нем зазвучала настоящая паника. — Ты сказал, она тебя кинула! Что мать все забрала себе, а тебе пришлось с нуля начинать.
Она схватила его за рукав.
— Где эти деньги, Кирилл?
— Зай, ну там сложно все вышло, — пробормотал сын, пытаясь взять жену за руку. — Бизнес не пошел. Рынок обвалился неожиданно. Кризис же был, помнишь? Олег тоже пострадал, он не виноват...
Ксения отдернула руку так резко, будто обожглась.
— Бизнес?!
Она резко вскочила. Стул со скрипом отъехал назад и ударился о батарею.
— Мы три года экономим! Я сапоги себе зимние купить не могу, хожу в демисезонных! Я продукты по акции высчитываю!
Девушка сорвалась на крик:
— А ты, оказывается, миллионы спустил на игрушки и на мать все свалил?!
— Я хотел как лучше! — огрызнулся Кирилл, тоже повышая голос. — Думал приумножить капитал! Чтобы мы сразу дом купили, а не в конуре ютились! Я ради нашей семьи рисковал!
— Приумножил? — ядовито спросила жена. — Рисковал он. Инвестор недоделанный. Ноги моей здесь больше не будет. И вранья твоего я слушать не собираюсь.
Она развернулась и пошла в прихожую. Быстро накинула плащ, не попадая в рукава.
— И в съемной нашей тоже можешь не появляться! — крикнула она от двери. — К своему Олегу иди жить! Пусть он тебя теперь содержит!
Через секунду ключ повернулся в замке. Входная дверь хлопнула.
Кирилл остался сидеть за кухонным столом. Он обхватил голову руками и тихо застонал.
Лариса подошла к раковине. Включила воду, взяла губку и принялась методично отмывать чашку невестки.
— Мам, ну зачем ты так? — проныл сын. — Могла бы и подыграть немного. Сказать, что деньги у тебя на вкладе заблокированы.
Он с упреком посмотрел на ее спину.
— Семью мне сейчас разрушишь. Она же беременная. Ей нервничать категорически нельзя.
— Семью ты сам себе разрушил, сынок. Когда врать начал и на чужой шее в рай выехать решил.
Она выключила кран. Сполоснула пальцы.
— Ключи от квартиры на тумбу у входа положи. Вдруг Ксения правда замок на съемной поменяет, а мне тут сюрпризы ночные не нужны.
Кирилл посмотрел на мать с обидой.
— Ты родного сына на улицу выгоняешь?
— Я тебя никуда не выгоняю, — ответила Лариса. — Ты сам себе дорогу выбрал. Я теперь с рулеткой сплю, боюсь, обои переклеят.
Она промокнула руки бумажной салфеткой.
— Оставляй ключи и иди жену догоняй, пока она на развод не подала.
Кирилл что-то невнятно пробурчал. Поднялся, шаркая ногами, и поплелся в прихожую. Звякнула связка ключей о деревянную поверхность тумбы.
Спустя минуту дверь закрылась во второй раз.
Прошла неделя. Лариса возвращалась с работы, когда у подъезда ее окликнула соседка. Сказала, что видела Кирилла с большой спортивной сумкой. Он грузил свои вещи в багажник старенькой иномарки.
Лариса кивнула и пошла дальше. Поднялась на свой этаж. Открыла дверь собственным ключом. В квартире было тепло и тихо. Новенькие обои оставались на своих местах, и никакие биметаллические батареи им не требовались. Жизнь в собственной однушке продолжалась, как и раньше.
