В моей читательской практике есть книги-однодневки, которые проглатываешь в вагоне метро и забываешь на сиденье без всякого сожаления. А есть Истории. Те самые, с большой буквы. Это тяжелые, многослойные полотна, которые оживают прямо у тебя в руках, требуя не просто беглого скольжения по строчкам, а серьезной культурной платы за вход.
Дилогия Дэна Симмонса "Троя"(романы «Илион» и «Олимп») стала для меня именно таким бескомпромиссным читательским испытанием.
Симмонс не заигрывает с аудиторией. С первых страниц он дает понять: вам придется распаковать весь свой интеллектуальный багаж.
Желательно хотя бы контурно понимать, что такое ДНК, не падать в обморок при упоминании квантовой физики, а главное — держать в голове, что Гомер, Пруст и Шекспир — это не просто скучные портреты из школьного кабинета литературы.
Поначалу «Илион» подкупил меня моей давней слабостью — древнегреческой мифологией. Но довольно быстро я осознал, что автор тащит меня по трем совершенно разным тропам. И первое время этот масштаб казался невыносимым.
Тропа первая: Медь, кровь и мой любимый антиковед
Представьте себе терраформированный Марс, где воссоздана точнейшая, кровавая реконструкция Троянской войны. Битвы здесь вязкие, натуралистичные, звенящие бронзой. Ахиллес, Гектор, Одиссей вылеплены с такой пугающей достоверностью, будто автор лично делил с ними походный костер.
Но над этой яростью парит Олимп. Местные боги — Зевс, Афина, Афродита — это пост-люди с технологиями, выходящими за грань нашего понимания. Они играют смертными, как антикварными шахматами, элегантно корректируя вероятности на поле боя. А чтобы хроника войны не отклонялась от гекзаметра «Илиады», боги воскресили Томаса Хокенберри — рядового профессора-антиковеда из нашего времени.
Окутанный невидимостью, этот немолодой, ироничный и слегка трусоватый интеллигент вынужден порхать над сечей и вести конспект. Именно через оптику Хокенберри мы смотрим на этот античный театр абсурда. И именно этот маленький человек в какой-то момент решается на поступок, от которого ломается хребет всей истории.
Тропа вторая: Элита бабочек на закате Земли
Параллельно мы оказываемся на Земле далекого будущего. Осталась лишь горстка безупречно красивых людей, чья жизнь разделена на фиксированные отрезки — «двадцатки». Они не умеют читать, их не заботит устройство механизмов. Их будни — бесконечное порхание по факс-узлам (местным телепортам) с одной изысканной вечеринки на другую.
«Ни любовь, ни ее благородная кузина дружба не способны уцелеть под губительными лезвиями ревности, скуки, привычки, эгоизма».
В этой теплой ванне беспечности мы встречаем Даэмана — ловца бабочек и классического ловеласа. Изначально он хотел лишь соблазнить свою кузину Аду (привет набоковским мотивам!), но случай сталкивает их с Харманом — человеком, доживающим свою последнюю «двадцатку» и являющимся одним из немногих, кто еще умеет читать.
Харман одержим идеей докопаться до правды о прошлом человечества, понять истинное устройство их уютного мира и найти старинный космический корабль. Наблюдать за тем, как с Даэмана и остальных слетает шелуха инфантильности под ударами реальной, нестерилизованной жизни, — отдельное удовольствие. Ведь в конечном итоге им придется столкнуться с последствиями того, что натворили их высокотехнологичные предки. Как горько и потрясающе метко бросает Харман в одной из сцен:
— Мы не хотели, — сказала Мойра. Харман не выдержал и рассмеялся, несмотря на боль: — Они находят дверь между измерениями, ведущую во тьму, оставляют ее открытой, а когда оттуда появляется нечто по-настоящему гнусное, говорят: «Мы не хотели!»
Тропа третья: Механические сердца и щелчок пазла
Скажу честно: на третьей сюжетной линии мозг начинает плавиться от перегрузки.
Если марсианская резня и инфантильные эльфы Земли еще как-то укладываются в привычные рамки фантастики, то дальше Симмонс просто выбивает у вас почву из-под ног. Он переносит нас на Юпитер, к моравекам — биомеханическим существам, киборгам. Они тысячелетиями не видели людей, но фанатично берегут нашу культуру. Парочка таких машин — Махнмут и Орфу — бороздят космос, до хрипоты споря о тонкостях прозы Пруста и тайных смыслах шекспировских сонетов.
Не стоит пугаться этой тяжеловесности. Так задумано. Я заставил себя продраться сквозь эти споры, и в определенной точке произошло чудо: логичное, неизбежное слияние всех трех орбит. В этот момент я буквально услышал в голове тот самый физический щелчок пазла, нашедшего свою выемку. Архитектурное изящество, с которым Симмонс свел эти миры воедино, вызывает чистый восторг.
А что дальше?
Когда этот монументальный фундамент был заложен, я открыл вторую книгу — «Олимп». И если первая часть опиралась на Гомера, то вторая оказалась грандиозным, многоуровневым реверансом шекспировской «Буре». Динамика срывается в галоп, интриги сплетаются намертво.
Но на этом я поставлю паузу. «Олимп» настолько масштабен, перенасыщен хтоническими сущностями и квантовыми парадоксами, что заслуживает отдельного разговора.
Мой сегодняшний разбор скользит лишь по самой поверхности этого океана. «Илион» — слишком исполинская конструкция, чтобы уместить её в один текст. Но если эти строки заставят хотя бы нескольких из вас открыть первую страницу и рискнуть погрузиться в дилогию Симмонса — добро пожаловать в клуб. Обратной дороги уже не будет.
💬 Ну что, готовы бросить себе вызов и собрать этот литературный пазл? Или предпочитаете более спокойные книжные гавани? А тех, кто уже читал Симмонса, жду в комментариях: делитесь, какая из трех сюжетных троп далась вам тяжелее всего, а какая стала любимой!
Ваш Ёж 🦔
#ДэнСиммонс #Илион #Олимп #ЧтоПочитать #НаучнаяФантастика #КнижныйБлог #Книги #УмнаяФантастика