-Да не косись ты! – не выдержала Грушевская. – Нету тут никакой человечины – только лапша куриная! Не знаю я, откуда эта голова взялась в твоём сне! Говорила же – старая стала, Силу сдерживать трудно было…
Тарелка была старая – из увесистого советского фаянса. Покрытая сеткой тоненьких трещин по белому глянцу. И, бездонная, кажется.
Волкова позвенела по дну ложкой, размешивая суп. И со вздохом отодвинула:
-Спасибо, бабуль – я больше не могу. Разве можно столько съесть?
-Ешь! – строго сказала старуха. – А потом ещё один половник – и это минимум. Ты думаешь – я шутки с тобой шучу? Помереть хочешь?
-В детстве у нас с мамой была такая игра, - вспомнила Анна, задумчиво глядя в тарелку. – Она всегда говорила, что на дне тарелки меня ждёт сюрприз – если я всё доем по последней ложки. Каждый раз я думала – там будет что-то особенное, но всегда был только рисунок. Узор, цветы… Если повезёт – медвежонок какой-нибудь…
-Прошлое – прошло… Нет его… Ты о чём хотела спросить?
-Ирина Владимировна, а что это за место вообще?
-Место Силы.
-А почему оно так на летнюю кухню похоже?
Откровенно говоря – не просто похоже. Это и была летняя кухня, на участке дома по адресу: Тенистая, 28. Вынесенная в самый конец участка – чтобы в жилые помещения не попадали искры из печки и запахи готовки.
Под уютно шелестящими яблонями в землю был вкопан массивный стол, а над ним устроен брезентовый навес. Рядом пыхтела самодельная печка, на которой Грушевская готовила свою лапшичку.
-Так это твоё Место Силы – у себя и спрашивай. Откуда мне-то знать?
-Бабуль, - поколебавшись, всё-таки спросила Анна. – Ты извини, конечно, за дурацкий вопрос… Ты всё-таки живая – или мёртвая? Кажешься мне – или на самом деле существуешь? А то я что-то уже запуталась…
-Сейчас как дам тебе подзатыльник… И узнаешь – есть разница, или нет…
-За что это?
-За то, что чуть не угробила себя, - недовольно пояснила Грушевская. - Кто же так Силой-то швыряется во все стороны? Отвод надо в первую очередь делать – чтобы откатом не размазало! Ешь лапшу – кому говорят! Восстанавливаться тебе надо…
-Так откуда я знала, что нельзя… А что такое – отвод?
-Отвод – он и есть отвод, - туманно объяснила старушка, вытирая руки о засаленный фартук. – Как громоотвод работает – чтобы молния в землю ушла, а не по тебе шарахнула. А лучше всего – не в землю, а на другого кого-нибудь…
-А можно и на другого, что ли? Ну он-то в чём виноват?
-Да ни в чём!!! Да что я тебе объясняю! Ладно бы ты как все работала – через ритуал, через обряд! С чувством, с толком, с расстановкой… Но ты ж у нас бешеная, стихийная! Непросто тебе будет, Анечка…
-Ну знаете, - поморщилась Волкова, наблюдая, как в тарелку опрокидывается ещё один дымящийся половник. – Я ведь не просила у вас никакой Силы. Сами меня нашли – и обманом всучили. Да ещё и траванули чем-то внучку единственную. И теперь я должна ещё ваши претензии выслушивать?
-А ты всё-таки послушай! – велела Грушевская, по-мальчишески уперев руки в бока. – Мне, Анечка, верить нельзя – я ведьма! У меня натура такая. Помнишь сказку про скорпиона и лягушку? Так что совестить меня бесполезно. Но помочь я тебе обязана – не зря же тебя сюда выкинуло. Силу мало получить, Анечка – её принять надо. А ты сопротивляешься – потому что настырная, гордая…
-Как это – принять?
-Да вот так. Просто успокоиться и сказать про себя – принимаю… Осознать, что вы теперь вместе – и надолго… Пойми, Анечка – ты ей не хозяйка, а просто сосуд. Чем быстрее вы друг к другу привыкнете – тем лучше. А то расшибёт тебя изнутри, как гнилой горшок. Так, что потом не соберёшь. И никакая лапшичка не поможет…
-Всё, больше не могу! – отдуваясь сказала Анна и, погладив себя по туго набитому животу, с облегчением откинулась на спинку стула. – Хорошо…
И правда – ей было хорошо и спокойно, впервые за последние дни.
А как может быть иначе, если на дворе – самый канун лета? Вокруг только молодая бурная зелень, чириканье птиц и свежий, пахнущий лесом, воздух. Хочется жить вечно, и любое, даже самое мелкое событие вызывает тихую радость. Вот, например, зелёный майский жук - из последних сил карабкается вверх по занавеске… Какой же он клёвый – словами не выразить!
-А я могу сюда заходить, когда захочу?
-Да ничего ты пока толком не можешь… - сварливо ответила бабуля, но потом смягчилась. – Твоё же Место Силы. Кому, как не тебе, сюда заходить. Передохнуть, сил набраться, подумать хорошенько… Чужие тут не ходят, Анечка.
-Ну, адрес же есть – Тенистая, 28… В любой момент можно приехать. Как пройти, мне объяснили – второй раз уже не так страшно будет.
-Дак Матвеевна там теперь досками всё забила, - обречённо махнула рукой Грушевская. – Чтобы алкаши не лазили.
-Как же они туда пролезут - если вас найти целая история?
-Алкаш везде пролезет – как мышь, или таракан. Состояние такое… Можно забрести куда Макар телят не гонял – совершенно случайно… Да и в СИНЕВУ поди, настучала уже, тварь старая. Вот и верь соседям после…
-Что за СИНЕВА?
-Если опечатали уже дом - те печати лучше не трогать. Не думай даже…
-А где мы сейчас тогда? – не поняла Волкова.
-Где-то…
-У меня в голове?
-У тебя в голове кроме опилок, пока нет ничего.
-Как-то обидно даже сейчас прозвучало…
-Принимай Силу, внучка – прошу тебя. Сейчас проснёшься, выйдешь к окну – и громко скажешь: я тебя принимаю. И плевать, кто там про тебя что подумает – ты больше никому, кроме себя, ничего не должна.
-А я что – сплю сейчас? - не поняла Анна.
Грушевская безнадёжно покачала головой и стукнула непонятливую внучку по лбу половником. Несильно - но обидный мокрый след оставила. Сама виновата – расслабилась, растеклась по стулу, залюбовалась пасторальными видами. Вскинула было руки закрыться, а в итоге пришлось стирать со лба бульон.
Пока тёрла мокрую кожу – весь сон и стёрла.
-Проснулась? – жизнерадостно спросила соседка по несчастью Катя. Пока Волкова спала, она успела переодеться в другой халатик – не менее дикий, с мультяшными Микки Маусами. Скучно, наверное, стало одной в палате. Поговорить не с кем, дочитанная книжка с чудовищным названием «Кладовщица – (не) пленница дракона» одиноко лежит на тумбочке. Остаётся надеяться, что у них с драконом всё (не) сложилось.
-Пока не поняла, - буркнула Анна, поднимая голову с казённой подушки.
Прикрылась ладошкой от брызнувшего в глаза солнца, зевнула и перевернулась на другой бок. Во рту ещё стоял солёный вкус куриного бульона – и девушке отчаянно хотелось вернуться обратно в дом по адресу: улица Тенистая, 28.
Наступивший день сулил новые проблемы – и решать их не было никаких сил.
-А тебя сегодня выписывают, да?
-Да, после обхода.
-Жалко – я к тебе привыкла уже. Понравилась ты мне. Не то, что та овца, которая до тебя на этой кровати лежала. Вся напыщенная такая, высокомерная… Давай, может, телефонами обменяемся, подруга?
Что ж, отлежаться, судя по всему, не выйдет – апатично подумала Волкова… Это словоохотливое существо с искусственными ресницами теперь ни за что не отстанет.
Вот никогда не понимала людей с ненасытной жаждой пообщаться. Это что-то вроде тяжёлой зависимости… Неужели одиночество и правда так тяжело переносить?
-Я думаю – это уже лишнее, - возразила она, спустив ноги в тапочки.
-Твой-то опять под окном сидит, - лукаво улыбаясь, оповестила Катя.
Интересно, как у неё хватило терпения дождаться, пока Волкова проснётся? Как такая новость язык до дыр не сожгла, не заставила срочно будить соседку, трясти за плечо?
-Славик не мой. Он сам по себе Славик. Я уже говорила, по-моему…
-Сегодня лилии принёс…
Мечтательно зажмурившись, Катя пропустила всё мимо ушей. Сейчас она была не в палате отделения эндокринологии, а где-то в другом измерении, в объятьях властного желтоглазого (не) дракона.
- Эх, как же я люблю лилии, Ань…
-А я не люблю, - сказала Волкова, распахнув занавески. – Они болотом воняют.
Славик, сгорбившись, сидел на скамейке – широко расставив ноги, карауля каждое движение в окне. В руках он и правда держал букет белых лилий – плохо дело.
Увидев Волкову, кавалер заулыбался, собрал из большого пальца и мизинца фигуру в виде латинской Lи прижал её к уху. Девушка изо всех сил затрясла головой – не надо звонить. И показала, перебирая двумя пальцами – иду вниз, сейчас спущусь.
-Удачи, соседка, - подмигнула Катя.
-Я курить на улицу иду, - устало сказала Анна, показав ей курилку и пачку стиков. – Просто курить – ничего больше.
-Ну-ну…Волосы-то расчеши хоть…
-Ты о чём вообще?
- Возьми вот мою расчёску, твоя – дрянь. Такие волосы надо чаще расчёсывать – они ещё лучше станут. Эх, кабы мне такие волосы…
-Ой, всё…
У лифта, как всегда, толпилась очередь, но Волкова и не собиралась спускаться на нём. Пятый этаж, всего девять лестничных пролётов – отчего бы и не размять ноги, раз пошла на поправку? Покурить, перекинуться парой слов со Славиком, побродить по больничному саду в одиночестве и покое… Выпить чашку сладкого кофе – сегодня анализы уже сдавать не надо…
А там уже и обход. И – домой, наконец…
Прекрасные планы на утро – кивнула своим мыслям девушка. Лилии вот только мешаются, назойливо лезут в глаза – без них так хорошо всё выходило! Куда бы их деть – так, чтоб и Славика не обидеть и на дурацкие вопросы соседки не отвечать?
-Привет. Как здоровье твоё, Волкова?
Поднялся, только когда подошла – оценила Анна.
И ноги широко расставлены не просто так – это признак уверенности в себе как, в мужчине. И смотрит прямо в глаза, слегка прищурившись – будто оценивает. Хорошо подготовился, молодец.
Вот только получится ли когда-нибудь научить его не краснеть ушами? Да и стоит ли тратить время? Тот нелепый порыв уже прошёл, других проблем навалило…
-Норм, Слав… Ты зачем лилии принёс?
-Не нравятся? – с лёгким вызовом уточнил коллега. – Извини, я не знаю, какие у тебя любимые цветы. Ты же трубки не берёшь, а сообщения игнорируешь…
-Я в принципе не люблю цветы, - сказала Анна, принимая букет.
Лилии пахли именно так, как ожидалось – болотом и засохшей мочой. Хорошо ещё, что по больничному двору неспешно гулял свежий ветерок – колыхал занавески в открытых окнах, перебирал волосы, сдувал весь аромат за спину. Надо ещё как-то исхитриться держать подарок подальше от себя – но так, чтобы Славик ничего не понял.
Что это была за безумная идея – завести с ним отношения? О чём голова думала?
-Я же не знал.
-Да ничего, не переживай, - Волкова осторожно прикоснулась к его плечу. – Цветы всяко лучше, чем апельсины, например… Или дыня килограммов на десять, которую потом на пятый этаж тащить надо.
-Присядем?
-Насиделась уже, и належалась… Пойдём, прогуляемся - я покурю заодно.
Пустое пространство между корпусами было густо засажено деревьями – раскидистые клёны, ольха с чёрными шишечками, кудрявая липа. Они дарили гуляющим защиту от солнца, свежий воздух и философское настроение.
Хорошо тут – призналась себе Волкова, погладив сухую бугристую кору. Сквер – это лучшее, что имеется в этой дурацкой больнице. Не было бы его – и эта неделя показалась бы вечностью, наверное…
-Что было-то с тобой?
-Да никто не знает. Низкий сахар, гемоглобин – всё низкое, в общем. На гормоны грешили, поэтому и положили в эндокринологию.
-А на самом деле?
-А на самом деле – всё само прошло. Отдыхать надо больше.
-Ну, теперь тебе и карты в руки, - начал было Славик, не подумав. И моментально прикусил язык – но было уже поздно.
-Весь отдел уже знает, что я рапорт написала? – сухо поинтересовалась Анна.
-Извини, - поморщился Славик и даже попытался приобнять – но это вышло у него как-то очень неловко, глуповато. – Слухи быстро расходятся…
-И какие про меня сплетни в курилке ходят?
-Самые чудовищные, - попробовал отшутиться Славик. Потом, помрачнев, добавил:
-Сладков же требовал уголовное дело на тебя завести, слышала?
-Я его пальцем не тронула.
-Ну да, я видел записи с камер, - покивал коллега. – Интересно – что это тогда было, а? Бесконтактный бой, как в роликах на Ютубе? Ладно, не хочешь – не говори…
-Да если б я знала, - честно ответила Анна. – Сам он упал, наверное. Не помню, Слав - я уже в коматозе была, когда всё случилось…
-Барышев к тебе приезжал? – спросил Славик после небольшой паузы.
Навстречу Волковой медленно приближалась бледная девушка с измученными глазами и гигантским животом. Интересно – может, и Збарская лежит где-то рядом?
-Приезжал, - пожала плечами Волкова. – Общие слова, сочувствие, трогательная забота о здоровье. Надоело это слушать - и я сама предложила написать рапорт. Для вида пытался отговаривать, конечно – но, думаю, в душе рад был. Баба с возу…
-Думаешь?
-А что тут думать? Он только ради этого и приезжал…
-Что дальше делать собираешься?
-А у тебя это последний глупый вопрос, или ещё есть?
Волкова не глядя, швырнула докуренный стик в очень кстати подвернувшуюся урну. Удачно попала, с пяти шагов.
-Настроения нет, что ли? – тяжело вздохнув, спросил Славик.
-А с чего оно должно быть? Может, у меня что-то хорошее случилось?
-Ладно, выздоравливай, - Славик неуклюже потрепал девушку по плечу. – Не буду мешать тебе злиться, Волкова. А то накроет меня сейчас чем-то бесконтактным, как товарища полковника – по глазам вижу.
-Давай, Слав, - кивнула Анна, вставляя в курилку новый стик. – Я ещё немного поброжу одна и пойду собираться. Выписывают сегодня.
-Ну, значит, увидимся скоро… Кстати! Совсем забыл! Думаю – это важно…
Волкова неохотно обернулась – но Славик выглядел предельно серьёзно.
-Что?
-В общем, это из области слухов… Которые ты так не любишь…
-Ну рассказывай уже - раз начал.
-Говорят, что в отдел приезжали какие-то серьёзные люди и изъяли все записи с видеокамер. Ты поняла – что за записи, да?
-Вот беда-то… А я уже думала стать звездой Ютуба…
-По твою душу никто не приходил ещё?
-Кому я нужна? – отмахнулась Анна, нарочито небрежно. – Пусть смотрят, сколько хотят. Ещё раз повторяю, Слав – я вообще без понятия, что там произошло…
-Может, это с управления ребята приезжали, подчищали за Сладковым? - предположил Славик. – Или УСБ, например. Им же огласка не нужна от слова совсем. Проще под ковёр всё замести...
-То, что от меня хотели – я сделала, рапорт написала… Так что думаю – никому я больше не интересна. Была такая Ведьма, следачка дерзкая – да вся вышла…
-Ты всё-таки будь поаккуратнее, Волкова, - попросил Славик, внимательно глядя прямо в глаза. – Следи за собой, будь осторожен – как пел Виктор Цой.
-Договорились…
Прямо у крыльца отделения внаглую курили две мадам из урологии – обе в одинаковых розовых спортивках. С одной Волкова была шапочно знакома – пересекались в коридоре. То ли зарядку она одалживала, то ли зажигалку. При виде лилий глаза мадам округлились. А как ещё реагировать, когда тебе в руки настойчиво суют букет?
-Возьмите, пожалуйста - это муж просил вам передать!
-Но у меня нет мужа, - растерянно ответила мадам. – Спасибо, конечно, но…
-Меня попросили – я передала, - вывернулась Анна и ускорила шаг, от греха подальше. Одной проблемой меньше. Вот так же легко решались бы все остальные…
Судьба напоследок ещё раз посмеялась над Волковой – сдала больничный халат, а пришлось переодеваться в форму следователя. Пропахшую потом, страхом и непониманием – что же всё-таки случилось на прошлой неделе, что разделило жизнь на «до» и «после» следствия?