Ага. Проснулся утром и такой - а чоэта я думаю вот так? Надо ж вот эдак. Точно. Спасибо, а то я не знал, а вот теперь знаю, жизнь налаживается только по факту этого знания.
Почему эмоционально заряженные мысли ощущаются как факты?
Большинство людей понятия не имеют о сути когнитивного слияния, и, соответственно, совсем не собираются из этого слияния выходить. Пребывая длительно и потому уже привычно в ментально неблагополучном состоянии, крайне трудно самостоятельно оценить, насколько важно уметь сомневаться в правдивости любых своих мыслей, особенно тех, которые вытатуированы на мозге в виде стереотипов. Насколько сложно мочь не быть по умолчанию «заодно» со своим мозгом, который на самом-то деле часто ошибается, и оставаться реалистом, способным сопротивляться автоматизмам собственного разума.
Сложно заставить себя допустить, что свои мысли не являются фактами только на том основании, что они вообще пришли в голову. Это вызывает протест, злость, ощущается настолько неестественно, будто весь свой образ «Я» сопротивляется этому пониманию. Нет привычки помнить, что ни одна мысль не характеризует нас никак вообще, и не означает ничего сакрального о себе таком уникальном. Уместными или неуместными бывают действия, поступки, следующие из пришедших мыслей. Мы не управляем тем, какие мысли к нам приходят, примерно так же, как не управляем снами. Зато нам доступно управлять тем, как отнестись к этим мыслям и снам. А этого как раз и не делают те, кто называет себя «тревожниками» - и поэтому сражаются в итоге с последствиями, не устраняя причину.
Если присмотреться внимательнее, когда накрывает какое-то неприятное, щемящее чувство, например, чувство бессилия, покинутости, отверженности - в голове УЖЕ присутствуют мысли о том, что всё безнадёжно. И дальше почти автоматически возникает импульс либо срочно что-то с этим сделать, либо не делать вообще ничего, будто тем самым усиливая это чувство.
И довольно сложно в такие моменты вспомнить, что мы на данный момент имеем дело с типичной ловушкой сознания. С ошибкой, которую мозг совершает регулярно. Он постоянно выдаёт привычные, автоматические, иногда случайные состояния и мысли. И сам факт их появления ещё ничего не говорит ни об их истинности, ни о том, что с ними в принципе надо что-то делать.
Я хорошо понимаю сопротивление, которое здесь возникает. Некоторые состояния бывают настолько интенсивными, что начинают самоподтверждаться: одно лишь их присутствие ощущается как доказательство собственной правоты. Как будто сам факт переживания уже делает предмет переживания единым в истинности для всех.
Человек, уставший сам от себя, и по этой причине решившийся на психотерапию, постепенно увеличивает себе шансы заметить, что навык даже небольшого смещения мысли может приводить к облегчению. Не потому, что происходит самообман (некоторые реально так считают), а потому, что мысль перестаёт восприниматься как описание реальности.
Чем выше степень когнитивного слияния, тем труднее это научиться делать самостоятельно, и это вполне закономерно. Вообще тяжесть когнитивного слияния до степени, когда оно уже фактически становится частью личности, во многом определяется именно невозможностью обойтись без помощи специалистов.
Чем ближе мысль к внутренней вере в неё, чем меньше между ними дистанции, тем тяжелее состояние человека.
Сам процесс научения человека сомневаться в собственных мыслях для многих переживается как невыносимость. В ней как будто ощущается угроза целостности образа Я, утрата опоры, потеря единственного способа ориентироваться в мире. Я бы сказала, что этот путь проходят, каждый в своём темпе, только те, чья невыносимость самих себя в себе превысила сопротивление от необходимости захотеть хотеть регулярно задаваться вопросом - как может мыслить тот человек, которым я хочу стать?_____________________________
На диагностике я докручиваю запрос или нахожу настоящий, первопричину, составляю письменный пошаговый план с рекомендациями, провожу по мере необходимости практики в процессе диагностической сессии, часто даю с собой дз.
