Нечасто пираты высаживают кого-нибудь на необитаемые острова, чаще прирежут, или повесят, а то и просто выкинут за борт. Я прыгнул сам, чтобы не повесили. Они уже и верёвку перекинули через рей, и капитан стал произносить приговор, делая вид, что соблюдает законность. Только я не стал ждать конца, заметив, что Кривой Мэтью ослабил хватку, я ударил пяткой по ноге Пью, и тот отпустил от боли мою руку. Заехав в рожу Мэтью, я выхватил у него тесак и прыгнул за борт. Меня едва не подстрелили, но дым от сражения ещё не развеялся до конца, а я благоразумно нырнул и вынырнул уже на корме, ухватившись за руль.
Положение моё не стало намного лучше, сожрут акулы и дело с концом, но крови на мне нет, не просто им будет уловить мой запах. И тут подул приличный ветерок, паруса нашего брига поймали его и судно полетело вперёд, наращивая скорость. Руль я отпустил почти сразу, весь смысл был в том, чтобы остаться на месте сражения. Голландский флейт утонул, а на поверхности кое-что осталось. Я сразу метнулся к бочонку, спрятав голову за ним, теперь меня не видно с брига.
Выждав достаточно, чтобы судно удалилось от места сражения, я стал собирать обломки, чтобы построить плот. Удалось собрать довольно крепкую, но совсем небольшую конструкцию, которая вполне держала меня на воде. Даже бочонок я не мог поднять на плот, слишком уж тот получился маленьким, но теперь акулы меня не достанут. С бочонком плот не тонул, но утратил устойчивость, а это опасно при плавании по океанским волнам. Тесак за поясом не добавил мне плавучести, но здорово выручил потом. А на плоту и вовсе, служил мне рулём и даже веслом. Правда, у меня имелась и «мачта» из обломка доски. Расколов её с помощью тесака, я получил и «рей», на котором повесил мои подштанники.
Под этим «парусом» я потом проплавал две недели, привязав штанины к плоту. Бочонок плыл в кильватере, поскольку оказался наполовину полон прекрасным испанским вином. Его хватило мне, чтобы не умереть от жажды, хотя я держал во рту нательный крестик, чтобы не так хотелось пить. Три глотка три раза в день, вот и весь мой рацион. А как хотелось сделать лишний глоток, но силы воли мне хватало. Куда-то иду, ветерок подгоняет, а я лежу почти весь день, экономлю силы.
Ни одной рыбы не попалось, но вино поддерживало меня, хотя и ослабел основательно. Вообще-то зрелище я представлял гротескное. Голый, с поясом на талии, за который заткнут тесак. Загорел так, что стал похож на аборигена, но у тех хоть юбочка есть, а у меня нет и её. Скажете, сделать что-то из пояса? Парус из него не очень, одежда, тем более, а вот потерять тесак мне никак нельзя.
За что меня чуть не повесили? Помог пассажирке с того голландца. Что её ждало, я и думать не хочу, на пиратском корабле захваченные женщины долго не живут. Я сказал ей закрыться в каюте, а сам подогнал шлюпку, и она выбралась в окно. Поставив парус, я предоставил ей удалиться. Почему не ушёл с ней? За нами бы погнались, а так я долго водил команду за нос, утверждая, что застал каюту пустой с открытым окном, видимо, пассажирка предпочла утонуть, чем быть изнасилованной до смерти.
На мою беду, немой Барни всё видел и «рассказал» жестами капитану. Меня бы он простил, но команда требовала наказания, к тому же, взяли с голландца слишком мало. А не надо было дырявить его понапрасну, даже груз, вода и еда пошли на дно, пока парни убивали всех подряд. Ладно, теперь и вспоминать ни к чему, теперь главное, выжить. Больше лежать, смотреть за горизонтом, чтобы не пропустить остров. Это очень важно, поскольку мой «парус» нёс мой плот исключительно курсом фордевинд.
Едва не прошёл мимо, вовремя заметив остров. Попытался использовать тесак в качестве руля, но бочонок неизменно возвращал плот на прежний курс. Втащил бочонок на плот, он уже стал обрастать, но заметно полегчал, переместив содержимое ко мне в живот. Видя тщетность моих усилий, я снял подштанники с «мачты» и стал грести тесаком, пока не понял, что я дурак. «Рей» и «мачта» одной длины, а грести ими намного веселее, чем тесаком. Быстро увязав палки к плоту, я получил два «весла» и налёг на них, не обращая внимание на неудобные ручки. Ладони сбил в кровь, зато плот ткнулся в песчаный берег, и я ступил на твёрдую землю.
– Хвала небесам! – заорал я от счастья.
Из всех молитв, я знал только «Отче наш», её и прочёл первым делом. Вытянул плот на песок, бочонок ещё содержал в себе вино, и я напился, славя небеса за то, что спасли меня. Сказать по правде, зря я это сделал, правда и выпить много не получилось я так сильно ослабел. Очнувшись с головной болью, я пошёл искать воду. Каково же было моё разочарование, когда я облазил весь остров и не нашёл ничего, кроме песка. Воды на острове не было, зато были кокосы, они росли по всему берегу, но залезть на пальму мне не удалось.
Подобрав те кокосы, которые упали, я вскрыл тесаком один и напился его сока. В зелёных его больше, но мне сейчас главное, выжить. Понятно, что на одних кокосах трудно прожить, но прожить можно вполне. Остров не «лысый», что-то растёт и в центре, особенно панданусы. Бананов нет, а вот хлебное дерево я потом нашёл. Но пока у меня упавшие кокосы, и я понемногу отъедался, приходя в норму.
Первый же дождь убедил меня в необходимости жилища. Только из чего его построить, если нет ни лиан, ни бамбука? Отъевшись и набрав воды, вот где пригодился мой пояс, я задумался об устройстве дома. Стал вспоминать, как это делают аборигены. Нет, они строят нормальные бамбуковые хижины, а вот на проа попадаются плетёные «дома» из пандануса. В следующие дни я заготавливал его длинные листья, срезал с них колючки, а потом думал, что можно сделать.
Корзины в детстве плёл, меня сосед корзинщик научил. Начал плести большую полукруглую «корзину», стараясь подгонять листья поплотнее. Укрылся ею от дождя, но тут понял, что надо не останавливаться, а плести дальше. В итоге, через пару месяцев получилась «корзина», в которую можно заползать на четвереньках, а внутри даже стоять. Чтобы её не сдуло ураганом, я вкопал три доски по краям и привязал мой «дом» к этим доскам. Это сооружение прослужило мне верой и правдой много лет, а потом я сплёл новый дом.
Лазить по пальмам непросто, зацепиться там особо не за что, туземцы используют верёвку, с помощью которой лазят по пальмам. Но это потом, когда я обжился настолько, что моя жизнь стала нравиться мне. Одному достаточно и упавших кокосов, я не голодал, обходил с утра свой остров, проверяя, что вынесло море, да смотрел вдаль. Куда-то ушла тоска по родному дому, которого у пиратов и не было, пропало и желание уплыть с этого острова.
Стоило вспомнить свою прежнюю жизнь, чтобы понять, что только сейчас я свободен и счастлив. Небольшие усилия позволяют безбедно жить, опасностей тут нет никаких, если не считать тропические ураганы, но их можно пересидеть в доме, который течёт слегка, но не настолько, чтобы это сильно докучало. Со временем я и циновку сплёл, чтобы не спать на песке.
Огонь мне не нужен, кокос готовить нет нужды, он съедобен просто так. Вот навес пришлось сооружать, тоже сплетя его из пандануса. Во-первых, он прикрывает от дождя мой дом, во-вторых, вода стекает с него в бочонок, теперь я вовсе не думаю о воде. Вместе с кокосами мне хватает её вполне. Моюсь я под дождём, там же стираю мои подштанники и пояс, а больше у меня нет никакого имущества, кроме тесака.
Точу я его порой с помощью ракушек, это долгое и нудное занятие, но времени у меня с избытком. Просто выбираю день для точки тесака и больше не планирую ничего. Остров мой около километра в поперечнике, соответственно берег, несколько километров. Места для прогулок много, но я не тороплюсь. Хожу размеренно, смотрю внимательно, всё полезное уношу за линию прибоя.
Вы никогда не ходили матросом на паруснике? Тогда вы не поймёте меня. Каторжный труд, плохая еда, частые наказания за малейшую провинность. Я ничего не потерял, проживая на острове. Из кокосов у меня теперь посуда и фляга для воды, я счастлив и вполне доволен жизнью, даже немного округлился на кокосах. Всё изменилось в один прекрасный день, хотя прекрасным я его бы не назвал.
Шторм бушевал такой, что невольно пришлось просить небо сжалиться над теми, кто сейчас в море. Не приведи Бог, оказаться в такую погоду в открытом море. Судно болтает, моряки падают, получают синяки и ссадины, нормально поесть не получается, поэтому грызут сухари, запивая плохой водой. Страдают все, маленькие и большие суда, а моряки, свободные от вахты, лежат в гамаках и молятся, чтобы не отправиться на дно.
И вот в такую погоду мне послышались женские крики. Уж не русалки ли смущают меня? Но это оказались не русалки, а самые настоящие женщины. Они едва спаслись на своей лодке, которую шторм перевернул, повредил и выбросил в итоге на мой остров. Я помог выбраться за линию прибоя и проводил к моему дому, вручив каждой их пяти по кокосу, вскрыв его предварительно. Они как-то странно на меня посмотрели, но от угощения не отказались.
Вскрыв себе кокос, я забрался в свой дом, не мокнуть же под дождём, и только тут понял, что я голый, привык бродить по острову, не обращая внимание на такие мелочи. Пояс с тесаком на мне, и я забыл, что он не скрывает ничего, посчитав, что одет. Подштанники висели под дождём, а я сидел среди дам в самом пикантном виде. Надо сказать, что они ни капли не возмутились столь вызывающему виду хозяина и закусили, насколько можно было в этой ситуации, а потом заснули после тяжких испытаний этой ночи.
Заснул и я, не ночевать же мне на ветру и под дождём. А под утро я проснулся от того, что одна из женщин оседлала меня и вполне довольная занималась мной пока я был бодр. Тогда ещё мне почудилось, что они все заездят меня насмерть, но дамы прекрасно поняли, что мои возможности не безграничны. Они разбрелись по острову, изучая обстановку, благо, шторм прекратился и выглянуло солнышко. Я лежал и отдыхал от любовной скачки, когда другая женщина заползла в мою хижину с зелёным кокосом и угостила меня.
Она мило что-то ворковала певучим голоском, ничуть не смущаясь моего вида. Накормив и напоив меня, женщина улыбнулась и стала раздеваться. Сказать по правде, эти туземные барышни весьма аппетитны, и я снова пришёл в готовность, сказалось долгое воздержание. Скачки продолжились, красавицы упорно предпочитали ездить на мне. По окончании «заезда», меня оставили в покое до самого вечера, и я выбрался, чтобы натянуть подштанники, но их не оказалось на месте.
Единственная часть моей одежды ушла на изготовление верёвки, чтобы лазить по пальмам. Зато я узнал, что зелёный кокос может подарить больше влаги, да и мякоть на вкус здорово отличается от спелого. Мои гостьи развили бурную деятельность. Одна лезла на пальму, другая уже разводила огонь, используя верёвку, сплетённую из волокна спелых кокосов. Что они собирались готовить на огне, я так и не понял, но женщины уже всё продумали. Они собрались запечь плоды хлебного дерева.
Кроме того, в костре обожгли довольно ровную палку, принесённую на остров волнами. Получив острый конец, одна из женщин ушла к берегу океана и вскоре вернулась с рыбой. В этот день у меня был праздник, меня откармливали рыбой, запечённым плодом, напоили вкусным соком зелёного кокоса, а вечером продолжилось любовное дерби. Засыпая, я думал, надолго ли меня хватит. Но мои гостьи оказались довольно мудрыми и умеренными. Накатавшись, они предоставили мне день отдыха, когда ничего не пришлось делать вовсе. Я гулял по берегу, высматривая, что вынес шторм, а женщины трудились.
Они даже раскопали корни пандануса и притащили их к хижине. На толстой палке они отбивали корни, периодически замачивая их в воде. Разумеется, я не знал, чего они хотят, но потом оказалось, что им нужны были волокна, из которых мои барышни соорудили мне юбочку, как у настоящих туземцев. Теперь я настоящий дикарь, даже с юбочкой. Мои гостьи научили меня многому, даже правильно плести панданус. У всего есть свои тонкости, которых я не мог знать.
Вот так и живём на этом острове все вместе, у меня настоящий гарем с жёнами и детьми. Хижины сплели каждой из женщин, и теперь я снова хозяин своего дома, только частенько просыпаюсь под утро от того, что на мне катается какая-нибудь из женщин. Собственно, жаловаться мне не на что, мы теперь вполне понимаем друг друга. Я даже решил учить детей грамоте. Это непросто, бумаги и даже досок на острове нет, но писать угольком на небольшой циновке из пандануса можно вполне.
Женщин искали, их племя очень беспокоилось за них, и однажды к острову пристало проа. Но все уже были с моими детьми, поэтому уплывать никто не собирался. Был большой разговор с мужчинами, а в итоге решили, что дочки вполне могут переселиться к ним на остров, когда подрастут. Вот такой обмен барышнями, а заодно мои сыновья смогут подобрать себе жён.
Был наш остров необитаемым, а стал вполне обжитым, даже жемчуг ловим вокруг, употребляя ракушки в пищу, они способствуют мужской силе, и мои женщины не могут ни на что жаловаться. Уплыть я даже не мечтаю, да и куда, если здесь я счастлив по-настоящему. Такого в большом мире не сыскать, а на острове жизнь течёт своим чередом. Что будет, когда состарюсь? Пока думать об этом рано, я молод и силён, должен прожить долго, а сколько… зачем думать об этом, когда счастлив.