Глава девятнадцатая. Дом для хорошего настроения
В мутной воде у берега плавало обыкновенное деревянное корыто, которое Лешик назвал кораблем Бабы Яги. Кузька пожалел корыто, в котором не купают детей и не стирают белье. Тут корыто уткнулась в берег, прямо под ноги, чтобы друзья садились. Но корыто вдруг поплыло не вниз, а вверх по мутной речке, против ее течения. Причем сначала оно двигалось медленно, а потом быстрее. Но Лешик на это не обратил внимания, так как он зевал и дремал.
Вдруг весело зазвенели бубенчики, что устоять было просто невозможно. А корабль Бабы Яги со всего маху причалил к берегу возле моста, у которого были точеные перила, золоченые доски, серебряные гвоздики, да еще и с бубенчиками. Дятел уже сидел на перилах. Лешик с Кузькой выскочили на бережок и поблагодарили корыто. И оно весело само поплыло вниз по речке.
Посреди лужайки стоял дом, из трубы которой бежал дымок, и повеяло чем-то особенным. Повеяло деревенским праздником. Кузька стал кричать, что нужно петь и плясать и помчался к дому по ковровой дорожке. А Лешик сказал, что им нужно было сразу сюда. Это был дом Бабы Яги для хорошего настроения. Здесь она всегда добрая, ведь крыша были сделана из коврижек и коржиков, ставни были вафельные, окна леденцовые, а порог из пирога.
Кузька вспомнил Бабу Ягу и спросил, что будет, если она сюда вернется. Но Лешик отвечал, что в этом доме она никого не трогает. А в тот дом он запретил Кузьке ходить, даже она будет его звать и просить. И тут скрипнула дверь, Кузька испуганно посмотрел на крыльцо и увидел толстого пушистого кота, который умывал мордочку. Гостей намывал.
А в доме как будто гостей ждали, и стол был накрыт. Кузька обрадовался, решив, что тут хороший домовой хозяйничает, а может быть, и не один. Он стал их звать, но домовые не откликались. Друзья облазили все углы, но под печью и за ней домовых не нашлось. А на кровати была перина чуть ли не до потолка, а подушек без счета, а одеяла атласные. Не было домовых ни на чердаке, ни в чулане, ни в кладовых, ни в каморках, в подвалах. Никто не отзывался.
Под потолком на серебряном крючке качалась позолоченная люлька. Туда тоже заглянули, но там была только одна погремушка. Вдруг Кузька увидел, что из самовара идет пар, а на стол прыгали из печи пышки, ватрушки. В кувшинах оказалось молоко, мед, варенье. И блюда с пирогами сами двигались к домовенку. Лепешки сами окунались в сметану. И щи были из печи вкусные и наваристые.
Кузька даже не заметил, как съел одну миску, потом еще одну, потом чашу лапши, потом кашу с топленым молоком. Напился он квасу, брусничной воды, грушевого взвару и тут навострил уши, так как в лесу кто-то выл. И этот вой приближался, и был уже похож на жалостную песню.
Кузька и Лешик на всякий случай залезли под стол. Кузька решил, что это какой-то несчастный гость балует. Песня уже раздавалась под самыми окнами. Кузька решил, что это не Баба Яга, а какой-то пьяница-мужик. А он терпеть не мог пьяных. Их любит его двоюродный брат Чумичка. Он пнет их обязательно, пихнет в лужу или в грязь. А Чумичка на нос его еще теребит и хохочет, поэтому и носы у них красные.
Хриплый бас за стеной смолк, кто-то был на крыльце. А Кузька под столом не находил себе места от беспокойства. Но Лешик был уверен, что в этом доме их никто не тронет. Он вспомнил слова деда Диадоха, что в этом доме тронуть не тронут, но и добра не видать. Кузька удивился этому, так как на столе и в печи было всего много.
И вот тут дверь отворилась, и в доме очутился кто-то непонятный. Голос как у мужика, на голове золотой кокошник с самоцветными камнями. На ногах зеленые сапожки с красными высокими каблуками. Сарафан алый, а на нем в два ряда серебряные пуговки. А из-под кокошника прямо в глаза Кузька глядит Баба Яга.
Кузька охнул и стал двигаться поглубже под стол. А Яга подняла скатерть, опустилась на колени, заглядывает под стол и руки протягивает. Стала она медовым голосом говорить Кузьке, что рада таким разлюбезным гостям, писаным красавцам и что она даже не знает, куда таких гостей посадить и чем угостить.
Кузька стал толкать друга и спрашивать, что это с Бабой Ягой, или, может быть, это другая Баба Яга. А Лешик отвечал, что в их лесу только одна Баба Яга, просто она такая в этом доме. Лешик поздоровался и поклонился Бабе Яге. Та с ним тоже поздоровалась ласково, называя его родственничком и радуясь, что тот пришел не один.
Стала Баба Яга и Кузьку хвалить, говоря, что он славный, красивый, как малина сладкий. Она называла его и ватрушечкой, и кренделечком сахарным. Услышав это, Кузька опять забеспокоился. Но Баба Яга усадила их на удобную скамейку и подложила мягкие подушки, а потом достала из печи все самое вкусное и стала угощать. От такой любезности Кузька растерялся и стал благодарить Ягу и кланяться.
Баба Яга суетилась вокруг гостей и уговаривала отведать каждое блюдо. Кузька удивлялся и спрашивал у друга, всегда ли в этом доме она такая. Он уже жевал медовый пряник и пряничную рыбку. А Баба Яга уже хлопотала у кровати, взбивая перины.
Толстый Кот помогал ей, а когда постель была готова, сам же и лег на пуховую подушку. Яга лишь только погрозила Коту пальцем, а затем вместе с подушкой перенесла его на печь. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!
Прочитать восемнадцатую главу можно тут: https://dzen.ru/a/aiHRfdZfUnafiAVI
Прочитать двадцатую главу можно тут: