— Ты даже не заметил, что в шкафу пусто?
Две объемные клетчатые сумки глухо стукнулись о пол прихожей.
Света, стоявшая у зеркала в застегнутом бежевом плаще, медленно обернулась. За спиной Вадима маячила Галина. Свекровь поправила воротник бордового пальто и окинула коридор хозяйским взглядом, словно прицениваясь к качеству ремонта.
— Не поняла, — Света опустила руки в карманы плаща.
— А чего тут понимать? — громко ответил Вадим.
Он шагнул в квартиру, оттесняя жену плечом в сторону обувной полки.
— Мы с тобой давно как соседи живем. Смысла тянуть эту лямку я не вижу. Я мужик, я принимаю решения. Я остаюсь здесь, в большой комнате. Мама переезжает в спальню. А ты забирай свои вещи и ищи себе жилье. Два дня тебе на сборы хватит.
Галина протиснулась следом за сыном, кряхтя и переминаясь с ноги на ногу.
— Ой, Светочка, ты уж не обессудь, — начала она, не глядя на невестку.
— Жизнь-то она такая, полосатая. Вадик прав. Детей у вас нет, борщи ты ему не варишь, чего мучить друг друга? А мне на старости лет уход нужен и простор. Мою-то хрущевку Вадим уже квартирантам пообещал сдать, копеечка в семью пойдет.
Света смотрела то на мужа, то на свекровь. Внутри не было ни злости, ни обиды. Только глухое, вязкое утомление от этого дешевого спектакля.
— То есть ты, Вадим, решил развестись, сдал квартиру матери и привез ее сюда? — ровно спросила Света.
— Я хозяин в своем доме! — возмутился муж.
Он скинул кроссовки прямо посреди прохода и пошел на кухню, громко топая.
— Я забираю свою законную половину! Ты тут не одна королева. Ипотеку вместе платили. Так что все честно. Собирай манатки и освобождай территорию.
— Вадик, ты бы чайник поставил, с дороги-то, — запричитала Галина из коридора.
Она наконец стянула сапоги и начала растерянно озираться в поисках тапочек.
— Конечно, мам, сейчас все сделаем, — донеслось с кухни.
Света не стала снимать плащ. Она прошла за мужем на кухню и остановилась в проеме.
Вадим по-хозяйски открыл холодильник, заглянул внутрь, поморщился и захлопнул дверцу.
— Опять мышь повесилась, — недовольно бросил он.
— Ты вообще продукты покупаешь или только на свои ногти деньги спускаешь?
— Вадим, давай по делу, — Света скрестила руки на груди.
— Ты серьезно думаешь, что я сейчас устрою истерику и начну биться за метры?
Муж оперся руками о край кухонного стола и снисходительно усмехнулся.
— А какие у тебя варианты? Скандалить? Да пожалуйста. Только пока ты будешь орать, мы с мамой будем жить здесь. Я тут прописан. Я за все платил. Моя совесть чиста.
Галина прошаркала на кухню в шерстяных носках. Она села на обычный кухонный стул у окна, всем своим видом показывая крайнюю степень усталости.
— Светочка, ну чего ты упираешься? — вкрадчиво произнесла свекровь.
— Ну не сложилось у вас. Бывает. Ты женщина видная, работаешь, зарплата у тебя хорошая. Снимешь себе квартирку, устроишь судьбу. А нам с Вадиком много не надо. Пожила в хороших условиях за чужой счет, и будя. Надо и честь знать.
Света чуть наклонила голову, рассматривая свекровь так, словно видела ее впервые.
— За чужой счет, значит? — переспросила она.
— А за чей же? — вскинулся Вадим.
Он подошел к раковине и пустил воду, пытаясь сполоснуть кружку.
— Я работаю как проклятый. Я в этот дом всю душу вложил. Ремонт кто делал? Я делал.
— Ты обои в коридоре три года назад наклеил, — спокойно напомнила Света.
— Криво. На этом твой ремонт закончился.
— Неважно! — отмахнулся муж.
— Я добытчик! Я каждый месяц деньги в дом приношу!
— Вадик у меня всегда щедрый был, — поддакнула Галина, поглаживая клеенчатую скатерть.
— Всю зарплату до копеечки тебе отдавал. А ты все недовольна. Все тебе мало. Другая бы молилась на такого мужа. Не пьет, не бьет, работает.
Света прислонилась плечом к косяку.
— Действительно. Золото, а не муж. Только вот, Вадим, ты забыл упомянуть одну крошечную деталь.
— Какую еще деталь? — напрягся он.
Вода из крана продолжала течь, с шумом ударяясь о дно металлической мойки.
— Закрой кран, счетчики крутятся, — бросила Света.
Вадим машинально выключил воду и уставился на жену исподлобья.
— Твоя зарплата, Вадим, — это сорок тысяч рублей, — сухо констатировала Света.
— И что? — огрызнулся он.
— Нормальные деньги! Половина страны так живет!
— Нормальные, — согласилась она.
— Только ипотека за эту квартиру составляет сорок пять тысяч в месяц. А коммуналка зимой доходит до девяти.
Галина заморгала, переводя взгляд с сына на невестку.
— Ты мне зубы не заговаривай! — рявкнул Вадим.
— Я тебе карточку свою отдал! Ты сама там все распределяла!
— Верно. Я брала твою карточку. Добавляла свои шестьдесят тысяч. Оплачивала ипотеку, свет, воду, интернет. А на остаток покупала продукты, из которых ты потом требовал ужины из трех блюд.
— Ой, не надо тут из себя великомученицу строить! — вмешалась Галина, всплеснув руками.
Она попыталась приподняться со стула, но передумала.
— Все так живут! Семья — это общий котел. Вадик старался как мог!
— Я и не спорю, Галина Петровна, — Света даже не повысила голос.
— Я просто констатирую факты. Вадим считает, что он меня содержит.
— Я мужик! — снова завел шарманку муж, краснея пятнами.
Он шагнул к Свете, гневно раздувая ноздри.
— Ты вечно меня принижаешь! Вечно ты недовольна! Да я ради тебя бизнес пытался открыть!
— Ты набрал кредитов на двести тысяч на покупку сломанных станков, которые потом сдал на металлолом за пятнадцать, — безжалостно отсекла Света.
— Это был опыт! — выкрикнул Вадим.
— Это была глупость, которую я закрывала со своей премии полтора года, — парировала жена.
Галина поджала губы и отвернулась к окну.
— Вот змея, — проворчала она себе под нос.
— Все припомнит. Никакого уважения к мужчине.
Света отлепилась от косяка и прошла к обеденному столу.
— Ладно. Лирика закончилась. Хочешь развод — будет развод. Хочешь остаться здесь с мамой — оставайся.
Вадим подозрительно прищурился. В его глазах мелькнуло сомнение. Он явно ждал криков, слез, угроз судами. А эта спокойная покорность сбивала с толку.
— Что, вот так просто? — недоверчиво спросил он.
— Вот так просто, — кивнула Света.
— И ты не будешь претендовать на раздел? — нахмурился муж.
— Мы все разделим по закону, Вадим. Потом. Через адвокатов, — ровно ответила она.
Она достала из кармана плаща связку ключей и положила их на стол. Металл звякнул по столешнице.
Галина просияла. Она тут же забыла про свою усталость, выпрямила спину и довольно посмотрела на сына.
— Вот и умница, Светочка. Вот и правильно. Расходиться надо по-человечески, без грязи. Мы тебе зла не желаем. Заберешь свои шмотки, посуду можешь свою взять, я не жадная.
Вадим расправил плечи, снова почувствовав себя хозяином положения.
— Значит так, — скомандовал он.
— Иди собирай вещи. Даю тебе два часа. И чтобы духу твоего здесь не было.
Света посмотрела на ключи, потом перевела взгляд на мужа.
— Мне не нужно два часа, Вадим.
— Что, думаешь разжалобить меня? Решила потянуть время? — усмехнулся он.
— Не выйдет. Маме нужно отдыхать.
— Нет, Вадим, — Света покачала головой.
— Мне не нужно время, потому что я свои вещи собрала еще в среду.
В кухне повисла плотная, тяжелая пауза. Слышно было только, как за окном гудит проезжающий по проспекту автобус.
Вадим замер. Усмешка медленно сползла с его лица.
— В смысле в среду? — не понял он.
— В прямом, — Света указала рукой в сторону коридора.
— Открой шкаф-купе в спальне. Открой комод. Открой тумбу в ванной.
Вадим непонимающе уставился на нее, потом сорвался с места и быстрым шагом пошел в коридор.
Галина настороженно вытянула шею.
— Светочка, ты чего удумала? — с подозрением спросила свекровь.
Из спальни донесся звук откатывающейся двери шкафа. Потом хлопнул ящик комода. Потом еще один.
Вадим вернулся на кухню. Лицо у него было растерянным, почти детским.
— Там пусто, — глухо сказал он.
— Бинго, — Света не улыбнулась.
— Там пусто. Моих вещей здесь нет уже пять дней.
— Но... ты же... — Вадим запнулся, пытаясь подобрать слова.
— Ты же спала здесь. Ты на кухне по утрам сидела.
— Я приезжала сюда утром перед работой, чтобы покормить кота, которого тоже забрала сегодня утром, — спокойно объяснила Света.
Она подошла ближе к мужу.
— Ты даже не заметил, Вадим. Мы спим в одной кровати, а ты не заметил, что мои полки пустые. Ты не заметил, что в ванной нет моих кремов. Ты не заметил, что пропали мои зимние куртки.
Вадим тяжело сглотнул.
— Ты живешь в своем выдуманном мире, где ты великий добытчик и хозяин жизни, — продолжила Света, чеканя каждое слово.
— А реальности ты в упор не видишь.
— И где ты живешь? — выдавил он.
— Какая разница? У подруги, на съеме, в гостинице — тебя это больше не касается, — отрезала она.
Галина, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, решила вмешаться.
— Вадик, да пусть катится! Скатертью дорога! Нам же лучше. Завтра замки поменяешь, и заживем.
Света перевела взгляд на свекровь.
— Заживете, Галина Петровна. Обязательно заживете.
Она застегнула верхнюю пуговицу плаща.
— Только, Вадим, раз уж ты теперь единоличный хозяин...
Света достала из кармана сложенный пополам лист бумаги и положила его рядом с ключами. Это был не документ с печатями, а обычный тетрадный лист, исписанный мелким почерком.
— Что это? — Вадим невольно отшатнулся.
— Это список, — пояснила Света.
— То, с чем тебе теперь предстоит разбираться. Как настоящему мужику.
Вадим нехотя взял листок. Галина тут же подскочила и заглянула сыну через плечо.
— Первое, — Света начала загибать пальцы.
— Кредит за телевизор и стиральную машину оформлен на тебя. Платеж пятнадцатого числа. Восемь тысяч.
Вадим побледнел.
— Второе. Управляющая компания грозит судом за залив соседей снизу. Ты обещал разобраться с трубами полгода назад и забыл. Сумма претензии — сто сорок тысяч. Письмо в почтовом ящике.
— Какой залив? — пискнула Галина.
— Мы никого не топили!
— Третье, — невозмутимо продолжила Света.
— Интернет отключен за неуплату. Моя карта больше не привязана к автоплатежам. Роутер я забрала, он мой.
Вадим тупо смотрел на листок, словно не понимая букв.
— И самое главное, Вадим. Завтра первое число. День списания ипотеки. На твоей зарплатной карте сейчас тринадцать тысяч рублей. Банк не будет слушать твои рассказы про то, какой ты хозяин.
— Ты... ты не можешь так поступить, — голос мужа сел.
— Ипотека общая!
— Мы все разделим, я же сказала, — кивнула Света.
— Но до суда ты платишь сам. Из своего кармана. Раз уж выгнал меня на улицу.
Она развернулась и пошла в прихожую.
Вадим стоял посреди кухни, сжимая в руке тетрадный листок. Вся его размашистая, агрессивная уверенность стекла на пол, оставив только панику.
— Подожди! — крикнул он ей вслед.
— Света! А как же... а продукты? В холодильнике же пусто!
— Ты мужик, Вадим, — донеслось из коридора.
— Добытчик. Придумаешь что-нибудь.
Галина тяжело опустилась на табурет.
— Вадик... — протянула она жалобно.
— Сыночка... А как же мы? У меня до пенсии еще неделя. А квартирантам я уже ключи отдала...
Света открыла входную дверь. Из подъезда пахнуло сыростью и жареной картошкой.
Она перешагнула порог, тихо прикрыла за собой дверь и повернула ключ в замке на два оборота. На улице моросил мелкий дождь, но дышалось на удивление легко.
