Утром Галина вернулась с ночной смены.
Спина затекла. На ступню было больно наступать, особенно на правую пятку. Она стянула тяжелые ботинки у порога, задвинула их под полку для обуви и мечтала только об одном — добраться до кровати. Но путь в коридор преграждала преграда.
На полу, занимая почти все свободное пространство, стояли три огромных клетчатых баула.
Из кухни доносился запах жареного лука, шкварчание масла и бодрый голос мужа. Виктор напевал себе под нос какой-то старый мотивчик, громко гремя сковородкой о решетку плиты.
— Это что? — спросила Галина.
Голос подвел. Получилось сипло и как-то совсем не грозно.
Виктор выглянул из кухни. В руках он держал деревянную лопатку, с которой капало масло на чистый линолеум. На лице застыла виноватая, но очень старательная улыбка, какую он всегда натягивал, когда собирался просить денег до зарплаты.
— О, Галюнь, пришла! А я тут картошечку жарю. С грибами. Все, как ты любишь, специально пораньше встал.
— Витя. Чьи это вещи?
Она кивнула на баулы. Один из них был стянут бельевой веревкой. Из-под плохо застегнутой молнии торчал рукав знакомого ядовито-зеленого халата.
Виктор засуетился, сделал шаг назад на кухню, потом снова выглянул.
— Да ты проходи, проходи. Раздевайся. Устала поди на своем складе. Сейчас чайник поставлю, поедим горячего.
— Чьи это вещи? — повторила Галина с нажимом.
Муж отвел глаза. Спрятал лопатку за спину, словно она могла его выдать.
— Ларка с мужем поругалась. Опять.
Галина молчала. Она облокотилась о косяк двери, чувствуя, как пульсирует уставшая за двенадцать часов на ногах ступня.
— Ну, разругались в пух и прах, — зачастил Виктор, видя, что жена не реагирует. — Он ей чемоданы выставил прямо на лестницу. Представляешь? Ирод настоящий. Деспот.
— И?
— Поживет у нас недельку. Или две. Ну, пока страсти улягутся, сама понимаешь.
Галина купила эту квартиру десять лет назад. Сама платила ипотеку, отдавая больше половины зарплаты. Во всем себе отказывала, брала дополнительные ночные смены на складе, забыла, когда последний раз покупала себе новое зимнее пальто.
Виктор переехал к ней пять лет назад. С одним рюкзаком, старым ноутбуком и удочкой. Его старшая сестра Лариса всегда считала, что жилье у них теперь общее.
Семейное гнездо, как она выражалась.
— В моей квартире? — ровно уточнила Галина.
— Ну а что? — Виктор нервно дернул плечом. — Это же сестра моя. Родня. Тебе для родни места жалко что ли? У нас вон диван на кухне раскладывается, она там отлично поместится.
Галина глянула на вешалку. Там, где всегда висел запасной ключ на длинном брелоке с пластиковым якорем, торчал пустой крючок.
— Ты ей ключи дал?
— Галюнь, ну она свои баулы привезла еще ночью, пока ты на смене была. — Виктор сделал попытку обнять жену, но наткнулся на жесткий, немигающий взгляд. — Не начинай, а? Ей и так тяжело. У человека семья рушится.
— Значит, пока я на складе коробки таскаю, чтобы эту ипотеку закрыть, ты мою квартиру под гостиницу сдаешь?
— Галь, ну слова-то какие выбирай! — вспылил Виктор. — Какая гостиница? У человека беда. Я что, родную сестру на улицу должен гнать?
Галина прошла на кухню, стараясь не задеть баулы.
Отодвинула табурет и тяжело опустилась на сиденье. На столе стояли две кружки с недопитым кофе, вазочка с печеньем, половина батона и чужая объемная косметичка. Лариса уже успела разложить свои кремы, заняв половину обеденного стола.
— Вещи собрать. Ключ вернуть.
Слова падали тяжело, как камни в пустой колодец.
— Да как я сестру на улицу выгоню? — заныл Виктор, переминаясь с ноги на ногу. — Она уже на работу уехала. Вечером придет. Куда ей идти после смены? Под мост?
— Пусть снимает. У нее зарплата в два раза больше моей.
— Она кредиты платит! — вступился за сестру муж. — Ты же знаешь, у нее платеж огромный.
— На новую машину для себя любимой она платит кредит. А я ипотеку плачу. За квартиру, в которой хочу спать после работы в тишине, а не слушать чужие разговоры.
Виктор бросил лопатку в раковину. Металл звякнул о фаянс.
— Вечно ты из мухи слона делаешь. Потеснимся. Не чужие люди.
— Я тесниться не буду.
Она прекрасно помнила прошлый визит золовки. Три года назад Лариса точно так же «поругалась» с мужем. Приехала на три дня. Осталась на целый месяц.
Тогда Галина каждое утро находила на кухне гору грязной посуды. Лариса любила пить кофе с молоком, а чашки оставляла по всей квартире: на подоконнике, на тумбе в прихожей, даже на стиральной машине. По вечерам золовка громко смотрела сериалы на телефоне без наушников. На вежливые просьбы сделать потише отвечала просто: «Я стресс снимаю, имею право в доме родного брата расслабиться».
Виктор тогда только разводил руками. Терпел и просил жену потерпеть.
Больше Галина терпеть не собиралась. Лимит исчерпан.
— Я сказал — она поживет у нас, — Виктор попытался напустить на себя строгий вид, выпятив грудь. — Я тут тоже вообще-то живу, если ты не забыла. И имею право принимать гостей.
— Ты тут живешь, потому что я тебе разрешила, — сухо обронила Галина. — Прописки у тебя здесь нет.
Лицо Виктора вытянулось, он обиженно запыхтел.
— Ах вот как? Значит, квадратными метрами попрекать будешь? Мужа родного?
— Констатирую факт. У тебя смена через час. Собирайся на свою работу.
— А Ларка?
— А с Ларисой я сама поговорю.
Виктор ушел мрачный. Ботинки надевал с вызовом, громко сопя и бурча себе под нос про меркантильных баб, которым лишь бы метры считать. Галина дождалась, пока за ним закроется дверь, и повернула замок на два оборота.
Тишина пустой квартиры обрушилась на плечи. Спать хотелось невыносимо, глаза слипались, но адреналин гнал по венам злость.
Она подошла к баулам. Толкнула один ногой. Тяжелый, зараза. Золовка притащила не только одежду, но и постельное белье, какие-то кастрюли, мультиварку и даже напольные весы. Явно не на недельку собралась.
Галина достала телефон. Нашла номер, который сохранила еще полгода назад, когда у них барахлил замок.
— Алло. Мастер по замкам? Мне нужно срочно заменить личинку.
Договариваться долго не пришлось. Мастер обещал быть через час-полтора.
Галина пошла в спальню. Она переоделась в домашнюю кофту, выпила стакан воды прямо из-под фильтра.
Потом вышла в коридор и взялась за ручки первого баула.
Они были неподъемными. Галина тащила их волоком, оставляя темные полосы на линолеуме, которые потом придется оттирать. Вытолкала первый за порог на лестничную площадку. Потом второй. Третий застрял в дверном проеме, пришлось с силой дергать, из-за чего молния разошлась и на пол вывалился тот самый зеленый халат.
Она выставила все три сумки поближе к мусоропроводу. Следом полетел пластиковый пакет с косметичкой, кремами и напольными весами.
Ровно в полдень приехал мастер. Щуплый паренек с большим чемоданчиком инструментов.
— Что ставим, хозяйка? — деловито поинтересовался он, осматривая металлическую дверь.
— Самое надежное, что у вас есть с собой. И ключей чтобы поменьше в комплекте.
Через сорок минут в двери красовался новый замок. Галина расплатилась переводом, закрыла дверь изнутри. Механизм щелкнул мягко, уверенно. То, что нужно.
Она легла на кровать, даже не расправив покрывало, и мгновенно провалилась в тяжелый сон без сновидений.
Разбудил ее резкий, продолжительный звонок в дверь. Кто-то вдавил кнопку и не отпускал.
Галина открыла глаза. За окном было совсем темно. Часы на тумбочке показывали семь вечера. В прихожей разрывался звонок, а по металлической двери кто-то яростно колотил кулаком.
— Витя, ломай дверь! — вопила Лариса на весь подъезд. — Она там померла, что ли?!
Галина села на кровати. Протерла лицо ладонями. Тело ныло после тяжелого перетаскивания сумок, но голова была ясной.
Она вышла в прихожую. За стеной бубнил телевизор соседей, но возмущенные крики золовки перекрывали все звуки.
— А почему мой ключ не подходит?! — снова заорала Лариса, дергая ручку. — Витька, да что за ерунда! У вас замок сломался!
— Дай я попробую, отойди, — донесся приглушенный голос мужа.
В скважине бесполезно заскрежетал металл. Виктор пыхтел, пытался вставить свой старый ключ под разными углами.
— Не крутится! — констатировал Виктор. — Вообще не лезет.
— Галька! Открывай! — Лариса снова забарабанила по железу. — Я знаю, что ты дома! Обувь твоя стоит у коврика, я в щель видела!
Галина подошла вплотную к двери.
Она не стала кричать в ответ. Просто повернула замок на один оборот и приоткрыла дверь. Натянула короткую страховочную цепочку.
В узкую щель падал тусклый свет лестничной лампы.
Лицо Ларисы было красным от возмущения и мороза. Модная шапка сбилась набекрень. Виктор топтался позади сестры, виновато вжимая голову в плечи своей зимней куртки.
— Ты чего закрылась? — рявкнула золовка, пытаясь дернуть ручку на себя. Цепочка натянулась до предела. — Пускай давай! Я с ног валюсь. На работе завал, муж козел, еще и ты тут концерты устраиваешь!
Галина смотрела прямо в глаза родственнице, не моргая.
— Не надо ничего ломать и дергать. Замок новый.
— Какой новый? — опешила Лариса, перестав дергать ручку. — Ты сдурела? Зачем новый замок?
— Чтобы чужие люди в мой дом не ходили, когда им вздумается.
Золовка поперхнулась воздухом, ее глаза округлились.
— Какие чужие? Ты в своем уме? Я тебе сестра! Мужа твоего родная сестра!
— Ты мне никто, — ровно ответила Галина. — Твои баулы у мусоропровода стоят. Там же весы и косметика твоя.
Лариса скосила глаза в сторону лестницы. Только сейчас она заметила в полутьме свои клетчатые сумки.
— Да как ты смеешь! — побагровела женщина, замахав руками. — Витька! Скажи ей! Ты мужик или кто?! Что она творит?!
Виктор высунулся из-за плеча сестры, переминаясь с ноги на ногу.
— Галюнь, ну ты чего удумала-то... Мы же утром договорились.
— Мы не договаривались. Ты поставил меня перед фактом в моей собственной квартире.
— Но ей некуда идти на ночь глядя!
— Гостиница в соседнем квартале, — осадила мужа Галина. — Две тысячи в сутки. Для человека, который ездит на кроссовере из салона, это сущие копейки.
Лариса задохнулась от ярости.
— Да я тебя! Да я брату глаза открою, с кем он живет! Змея подколодная! Я к тебе со всей душой, а ты меня на помойку выставила!
— С какой душой? — перебила Галина, не повышая голоса. — Притащить свои манатки без спроса, пока я пашу на ночной смене? Сожрать все мои продукты, как в прошлый раз? Оставлять кружки по всем углам и смотреть свои сериалы до двух ночи? Не выйдет, Лара. В моей квартире гостиница закрыта.
— Витька! Собирай вещи! — взвизгнула золовка, дернув брата за рукав. — Уходим от этой ненормальной! Пусть сидит в своей конуре одна, грымза жадная!
Виктор посмотрел на жену. Он не хотел уходить на холодную улицу. Не хотел снимать гостиницу за свои деньги или ютиться у сестры на съемной квартире. Он хотел горячую картошку, свой продавленный диван и покой.
— Лар... — пробормотал он растерянно. — Ну куда мы сейчас пойдем с этими баулами. Темно уже. Поздно.
— Со мной пойдешь! — припечатала сестра. — Я не позволю, чтобы об нас так ноги вытирали!
— Я, наверное, останусь, — Виктор жалобно посмотрел на Галину сквозь щель. — Галь, пусти меня. Я же ничего не сделал. Я же картошку жарил.
— В том-то и дело, Витя. Ты никогда ничего не делаешь. Только стоишь и смотришь, как мне на шею садятся.
Галина молча закрыла дверь перед их носами.
Щелкнул новый замок, отрезая ее от площадки. Она задвинула засов на два оборота.
С лестничной клетки еще минут десять доносились крики Ларисы. Она проклинала невестку на чем свет стоит, звонко пинала свои баулы и отчитывала брата за бесхарактерность. Виктор что-то невнятно бубнил в ответ, оправдывался.
Потом гулко хлопнула дверь лифта. На площадке стало тихо.
Галина прошла на кухню. Включила чайник. На столе все еще стояла вазочка с печеньем и забытая с утра чашка Виктора. Она взяла ее и аккуратно поставила в раковину. Споласкивать не стала. Завтра. Все завтра.
Прошла неделя.
Виктор ночевал на работе в подсобке, звонил каждый день, извинялся и обещал, что сестра больше никогда не переступит порог их дома. Галина слушала его сбивчивые оправдания, но ключи отдавать не спешила. Она приходила с работы, заваривала чай и садилась за пустой стол.
Ей нравилось возвращаться туда, где вещи лежали точно там, где она их оставила. И никто больше не гремел сковородками без спроса.
