В предыдущих главах я рассказывал о солдатах — о телеграфистах, о линейщиках, об истопниках. О тех, кто сидел на узле, чинил кабели, таскал дрова.
Но была в нашем батальоне ещё одна категория людей, без которой вся эта работа не имела бы смысла. Те, кто нами командовал. Те, кто нёс ответственность за связь, за технику, за нас. Те, кто принимал решения — иногда правильные, иногда нет.
Офицеры СПС.
Их было немного. Человек десять-двенадцать на весь батальон. Командир батальона, его заместители, командиры рот, начальники узлов, инженеры, замполиты.
Они были разными. Строгими и мягкими, умными и не очень, справедливыми и несправедливыми. Но всех их объединяло одно: они были офицерами. В армии, где срочники менялись каждые два года, офицеры были костяком. Те, кто служил годами. Те, кто знал, что такое война. Те, кто принимал на себя удары — и сверху, и снизу.
В этой главе я расскажу о некоторых из них. О тех, кого запомнил. О тех, кто оставил след в моей судьбе. Без обобщений, без попытки «типизировать» — только личные впечатления, только то, что видел и пережил.
Майор Некрасов: «Своих не бросаем»
Командир нашего батальона. Высокий, сильный, с голосом как у парохода. Грудь колесом, подбородок вперёд. Типичный «русский офицер» из старых фильмов.
Некрасов был жёстким. Мог накричать, мог наказать. Но — по делу. Он не унижал солдат, не издевался. Требовал дисциплины, порядка, выполнения приказов.
И — он защищал своих.
Когда я попал в историю с телеграммой и меня хотели отправить в Урус-Мартан (опасное место, постоянные обстрелы), Некрасов сказал мне: «Никуда ты не поедешь. Своих солдат в обиду не дам!».
Некрасов был из тех командиров, которые держат слово и в этом я в последующем убедился.
Я помню, как он ходил по палаткам. Заходил, спрашивал: «Как дела? Что нужно?» Не формально, а по-человечески. Мог выслушать, если жалоба.
Он был командиром. Настоящим.
Капитан Зверев: «Ты суса или пуса»
Заместитель командира роты. Среднего роста, плотный, с неторопливыми движениями и цепким взглядом. Зверев был «хозяйственником» — отвечал за технику, за питание, за обмундирование.
С ним связана смешная история.
В Софрино, когда нас только сводили в батальон, Зверев подошёл ко мне и спросил:
— Ты суса или пуса?
Я опешил. Подумал, что у капитана поехала крыша. Зачем он со мной сюсюкает? Я же солдат, он офицер.
— Не понял, товарищ капитан, — ответил я, пятясь назад.
Он повторил, раздельно, по слогам:
— Ты с СУСа или с ПУСа?
Тут до меня дошло. СУС — стационарный узел связи. ПУС — передвижной узел связи. Он спрашивал, где я буду служить.
— ПУСа! — выпалил я, лишь бы отстал.
Зверев потерял ко мне интерес, ушёл. Я стоял, хлопал глазами.
Петля и Дэн, наблюдавшие за сценой, покатывались со смеху.
— Ну ты даёшь, — сквозь смех говорил Петля. — Он тебя спросил, к какому узлу принадлежишь, а ты…
— А я подумал, что он сюсюкает, — оправдывался я.
— Сюсюкает! Ха-ха! — Дэн сложился пополам.
С тех пор Зверев звал меня «пусой». Не обидно, а по-дружески.
Он был хорошим офицером. Не супергероем, но — работягой. Делал своё дело, не лез в душу, не давил. С ним было легко.
Замполит-казак: «Мне 29 лет»
Фамилию его, к сожалению, время стёрло. Помню только, что был он высокий, худощавый, с усами. Лицо — морщинистое, обветренное, будто у казака, который полжизни провёл в седле.
Он был заместителем командира роты по работе с личным составом — замполитом. В советской армии эта должность была идеологической. В российской — уже не очень. Но он относился к ней серьёзно.
Однажды он построил роту и прочитал лекцию о вреде алкоголя. Это было после истории с офицером, который расстрелял свой наряд.
Он сказал:
— Алкоголь не только подставит твоего товарища, но и создает угрозу твоей жизни, особенно, если это происходит в армии. Так что не пейте. Да что греха таить, я и сам был алкоголиком, но бросил.
В строю зашептались.
— Не верите? — спросил он. — Сколько мне лет, как думаете?
— Пятьдесят, — крикнул кто-то.
— Сорок пять, — сказал другой.
— Да пятьдесят не больше.
Замполит улыбнулся.
— Мне 29 лет.
В строю ахнули.
— Алкоголь старит, — сказал он. — Пьёшь — стареешь. Пьёшь много — стареешь быстро. Я пил много. Едва не умер. Потом бросил — с Божьей помощью. Теперь выгляжу на 50. А мог бы выглядеть на свои 29. Не пейте, ребята.
Я запомнил этот урок на всю жизнь.
Капитан — начальник узла связи: «Женщину в Урус-Мартан нельзя»
Это про него я рассказывал в главе 17. Тот самый капитан, который заставил меня взять на себя чужую вину.
Он был хорошим офицером. Спокойным, рассудительным, справедливым. Обычно — справедливым.
Но в тот день справедливость уступила место чему-то другому. Жалости? Долгу? Мудрости? Не знаю.
Он сказал: «Женщину туда нельзя. Она не выживет. А ты молодой, здоровый. Возьми на себя».
Я взял. Не потому, что был героем. А потому, что понимал: по-другому не будет. И спорить бесполезно.
Я не злюсь на него. Прошло много лет. Он, наверное, уже забыл. А я помню.
Но не со злостью. С грустью.
Майор Голодяков: «Истопник должен обедать»
Командир нашей роты. Появился уже в Чечне, когда я работал на узле.
Я его не любил. Он меня — тем более.
Голодяков был педантичным, требовательным, дотошным. Любил порядок во всём. Ненавидел, когда что-то идёт не по плану.
Когда меня отстранили от работы на узле и перевели в истопники, Голодяков решил, что я должен соблюдать распорядок дня наравне со всеми.
— Истопник топит палатку ночью, — сказал он. — Днём он отдыхает. Но на разводе он должен быть. И обедать он должен ходить. И на вечерней поверке — тоже.
Я пытался объяснить, что если я буду ходить на развод, обед и ужин, то на сон останется часа четыре. А топить надо всю ночь.
— Не мои проблемы, — ответил Голодяков. — Выполняйте приказ.
Я выполнял. Спал по четыре часа в сутки. Потом стал засыпать у буржуйки. Офицеры мёрзли, жаловались.
Голодякова это не остановило. Он считал, что я симулирую.
В конце концов меня освободили от обязанностей истопника. Но осадок остался.
Голодяков был не злым. Просто — формалистом. Таких в армии много.
Старший лейтенант Давледьянов: «Пнул стену и плюнул в мою сторону»
Был у нас и такой офицер. Фамилию запомнил — Давледьянов. Должность — начальник смены, или что-то вроде того.
Когда разразился скандал с телеграммой (той самой, где забыли полковника), Давледьянов был уверен, что виноват я. Ему так сказали. Он не стал разбираться.
Он кричал на меня, топал ногами, несколько раз пнул стену дежурки. А под конец — плюнул в мою сторону.
Не в меня. Рядом. Но демонстративно.
— Ты меня понял? — крикнул он.
— Понял, — ответил я.
— Иди отсюда и больше не приходи!
Я ушёл.
Я не держу зла на Давледьянова. Он был молодым офицером. Горячим, несдержанным, но — честным. Просто ему сказали, что виноват я. Он поверил. И разозлился.
Армия — это не про справедливость. Это про приказы.
Что я понял об офицерах СПС
Они были разными. Справедливыми и нет, мудрыми и глупыми, добрыми и злыми. Но всех их объединяло одно — они несли ответственность. За связь, за технику, за нас.
Некрасов защищал своих. Зверев был хозяйственником и чудаком. Замполит-казак учил не пить. Капитан с узла связи выбирал меньшее из зол. Голодяков требовал дисциплины. Давледьянов срывал зло на подчинённых.
Каждый из них оставил след. В моей памяти. В моей судьбе.
Я не хочу их судить. Я не был на их месте. Не нёс их ответственность.
Я просто был солдатом. А они — офицерами.
И мы делали одно дело.
📖 Понравилась глава? Полная версия моих воспоминаний — в книге «Мирный воин» на ЛитРес.
О чём книга:
• Дедовщина в эскадрилье Екатеринбурга
• Работа санитаром в военном госпитале (раненые из Чечни, операции, веселящий газ)
• Побеги из части и я на мушке автомата у президентской охраны
• Служба в Чечне, узел связи «Пеленг», телеграммы с координатами артобстрелов
• Груз 200 в вертолёте на дембель
Без героического пафоса, без пропаганды, без вранья. Просто правда.
➡️ Купить «Мирного воина»: https://www.litres.ru/71526550/
📊 Также у меня есть книга-хроника «Анатомия Первой чеченской войны» — от депортации 1944 года до Хасавюртских соглашений.
➡️ Купить «Анатомию...»: https://www.litres.ru/73850038/
🔔 Подписывайтесь на мой Telegram-канал «Мирный воин» — там анонсы новых глав, ответы на вопросы и эксклюзивные материалы.
➡️ Telegram: https://t.me/sazhin_chechnya
#чеченскаявойна #спецсвязь #военныевоспоминания #шифрование #армия #ввмвд #грозный.