- Слушай, - говорит мне подруга, сжимая в руках остатки дорогой рубашки своего бывшего, - я когда её рвала, чувствовала, как из меня выходит вся эта пятилетняя обида. Как будто каждую нитку рвала лично из его самоуверенной душонки. - Понимаю, - отвечаю я, - а почему ты не казнила свой любимый домашний халат? Тот самый, в котором ты последние три года встречала его с работы, кормила ужинами и «структурировала» семейный быт? Он главный свидетель твоего падения в статус «невидимой» жены. Подруга замирает. В глазах недоумение, а потом слезы. Мы поссорились. Но через два дня уже выпивали за наше примирение под хрустящие огурчики и сало с чесночком. И, конечно, от всей души называли ее бывшего нехорошими словами. Это терапия такая, подружеская. Действительно, почему мы так неистово кромсаем мужнины вещи? Представляем, как рвем их плоть, но оставляем в живых свои засаленные халаты? Хотя именно этот халат - памятник нашей «удобности», нашей «женской мудрости» и готовности раствориться в чужой