«Настоящая жизнь проживается, когда происходят крошечные изменения» — это слова Джона К. Максвелла, и они звучат почти издевательски, когда мы смотрим на собственную неподвижность. «Все хотят изменений, но никто не хочет меняться» — вторит ему Лев Толстой. Мы с завидным упорством продолжаем ходить на работу, которая нас уничтожает, терпим отношения, в которых давно нет места любви, и остаёмся в городах, где нам тесно. Мы честно, до изжоги в желудке и бессонницы, хотим лучшего. Но в решительный момент происходит сбой — внутренний стоп-кран перекрывает все пути, и мы с облегчением ныряем обратно в привычную несвободу.
Наш страх и наша лень — это два беса, сидящих по бокам от нашего потенциала. Аналитический психолог Джеймс Холлис пугающе точно описывает утро каждого из нас: «Каждое утро два гремлина — страх и вялость — сидят у изножья нашей кровати и усмехаются. Страх перед дальнейшим отбытием, страх перед неизвестностью, страх перед величием вызова запугивает нас, возвращая к удобным ритуалам, конформистскому мышлению и привычным местам. Вялость же соблазняет нас шипящим шепотом: расслабься, отключись, побудь немного в зоне комфорта… иногда это "немного" длится целую жизнь, иногда ведёт к духовному забвению».
Почему же мы так упорно идём на поводу у этого шепота? И главное — что заставляет нас оставаться в болоте, даже когда мы ясно осознаём, что тонем?
Паралич выбора: почему наш мозг — консерватор
Главная причина нашей нерешительности кроется в фундаментальном свойстве психики: знакомое “плохо” она всегда воспринимает как более безопасное, чем неизвестное хорошо. Я связываю это с глубокой нелюбовью к себе: «Поскольку человек считает себя недостойным, недостаточно полезным, неценным, то не ждёт для себя ничего хорошего. Поэтому ничего не желает менять». В мозгу работает когнитивное искажение, которое психологи называют «эффектом потери»: страх что-то утратить в разы сильнее, чем надежда что-то обрести. Ведь, оставаясь на нелюбимой работе или в несчастливых отношениях, мы хотя бы знаем, чего ждать.
Мы пугаемся не столько самой перемены, сколько неизвестности, которая за ней последует. «Самая старая и сильная эмоция человечества — это страх, а самый старый и самый сильный вид страха — это страх перед неизвестностью». Мы не знаем, выиграем ли от поступка — зато прекрасно знаем, от чего отказываемся в моменте. К этому добавляется синдром самозванца, который шепчет: «Куда тебе? У тебя не получится».
История из практики:
Ко мне пришла Алиса — успешная сорокалетняя девушка, возглавляющая отдел развития в крупной IT-компании. Светская, красивая, умная. И полностью несчастная. Её запрос звучал как анекдот: «Помогите мне стать менеджером среднего звена». Не повыситься, а понизиться. Причина? Она часами доказывала топ-менеджменту, почему их стратегия ведёт в пропасть. Доказывала на фактах, но каждый раз проигрывала. В итоге ей приходилось лично внедрять решения, которые она считала губительными, и собирать по кусочкам упавшие KPI. Она перестала спать. У неё случилась булимия.
На сессиях мы выяснили ключевое: её страх был не перед безработицей (финансовой подушки хватило бы на годы), а перед столкновением с её собственным величием. Алиса жила с убеждением, что ей всегда придётся доказывать правоту агрессивным мужчинам и что лучший способ выжить — быть незаметным управленцем. Перемена (отказ от этой роли) означала для неё потерю «доспехов»: привычки перенапрягаться, жертвовать собой и не чувствовать своей боли. Эрих Фромм писал: «Каждый новый шаг может окончиться неудачей — вот одна из причин, заставляющих людей бояться свободы». Алиса панически боялась не провала, а успеха — той свободы, где нужно отвечать за себя и выдерживать счастье без саморазрушения.
Вот пример того, как страх свободы маскируется под «рациональное» нежелание меняться. Алиса считала, что боится хаоса и снижения дохода. На деле же она боялась остаться наедине с собственной силой и перестать быть жертвой.
Почему ужаснее ада для нас — Рай?
Эрих Фромм в своей знаменитой работе «Бегство от свободы» утверждает: свобода пугает человека чувством изоляции и собственной ничтожности. В привычной несчастливой жизни с нас снимается ответственность за результат. Нам не нужно принимать решения — мы просто реагируем на раздражители. Это даёт ложное спокойствие: «Я не ленив, просто обстоятельства сильнее». Это часто видно в практике: клиенты часто приходят за помощью, но панически бегут от предложения реальных действий. В одном из кейсов мужчина средних лет заявил мне: «Уже поздно что-то менять», — категорически отказываясь от перемен, потому что привычный мир (даже полный одиночества) казался ему менее болезненным, чем шаг в неизвестность.
Жертва стабильности.
Расскажу вам ещё о Сергее, который пришёл с классическим «выгоранием». Он семейный человек, двое детей. Работал финансовым директором в стабильной, но умирающей госкомпании. Он ненавидел свои будни до физической тошноты — настолько, что ездил в офис разными маршрутами, лишь бы оттянуть момент входа в двери. Я спросила: «Чего ты хочешь?». Он мечтательно ответил: «Открыть сыроварню в деревне. Возиться с козами. Жить, чёрт возьми». Когда я спросила, почему он этого не делает, Сергей перечислил железные доводы: дети не оценят, потеря страховки, нестабильность, «смешно в 45 лет начинать».
Но в процессе работы вскрылась правда: он боялся разочаровать свою мать. В его семье было заведено: «Надёжность — это план, результат и должность. Всё остальное — блажь». Перемена для Сергея означала не просто смену работы, а предательство семейной системы, потерю любви самого важного человека в жизни. Он предпочёл ежедневную тошноту (симптом, который оказался соматическим) — ужасу быть «никчёмным сыном». Это именно то, о чём говорил Перлз: «Ничто не меняется, пока не становится тем, чем является на самом деле”. Только когда Сергей признал, что живёт не свою жизнь, а мамину, и что этот факт убивает его физически, он смог сделать первый маленький шаг.
Как перестать залипать на страхе?
1. Смените фокус: страх — это задача. Самый парадоксальный совет. Карл Юнг утверждал: «Там, где ваш страх, там ваша задача». Не избегайте его, не пытайтесь успокоить — идите туда, где жутко. «Для героя страх — это вызов и задача, потому что только смелость может избавить от страха. И если риск не принят, смысл жизни нарушен, а всё будущее обречено на безнадёжную тоску», — предупреждал Юнг.
2. Перестаньте ждать «чуда». Ожидание идеальных условий — это форма прокрастинации. Изменения происходят тогда, когда «старое» умирает. Не когда вам удобно, а когда становится невозможно терпеть по-старому.
3. Примите цену вопроса. Страх неизвестности часто подпитывается нашим нежеланием понять: а что именно мы теряем прямо сейчас, оставаясь на месте? Часто цена бездействия оказывается выше цены риска.
Реалии нашего времени в том, что все хотят чуда, но никто не готов к метаморфозе. Гусеница не спрашивает разрешения у муравьёв, когда плетёт кокон. Она просто это делает.
Позвольте себе чуть-чуть этой дьявольской смелости. Возможно, тишина по ту сторону страха окажется не пугающей, а освобождающей.
….. И, может быть, сегодня тот самый день, чтобы сделать одно небольшое, но очень смелое движение?
Автор: Елена Остапчук
Психолог, Краткосрочная-глубинная-терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru