— Эля, у тебя совесть есть? — голос бывшего мужа Андрея в трубке вибрировал такой праведной зарей, словно он только что лично спас человечество от метеоритного дождя. — Выдать девятнадцатилетней девчонке ключи от отдельной жилплощади в начале июня, когда у всех нормальных людей дачный сезон и сессия? Это же рассадник порока! Ей учиться надо, а не хоромы у метро обживать!
Эльвира аккуратно положила на разделочную доску нож, которым только что меланхолично счищала шелуху со свежей майской луковицы для зажарки в гороховый суп. Запах разваривающейся копченой грудинки уже заполнил всю кухню, умиротворяя и настраивая на философский лад. На часах было начало седьмого вечера, за окном шумела сочная июньская листва, а в коридоре шуршал пакетами её нынешний муж Антон, вернувшийся из строительного гипермаркета с рулоном уплотнителя для балконной двери.
— Здравствуй, Андрюша, — спокойно ответила Эльвира, прижимая телефон плечом к уху и швыряя лук на сковородку с шипящим подсолнечным маслом. — Тринадцать лет не звонил, с тех самых пор, как Злате шесть исполнилось и ты ушел искать истинную любовь в тумане спальных районов. Я уж думала, тебя инопланетяне похитили. А ты, гляди-ка, прорезался. И даже знаешь слово «совесть». Растешь над собой.
— Не паясничай, Эля! — рявкнул бывший, и на заднем плане у него что-то жалобно звякнуло, похожее на дешевую чайную ложку о щербатую кружку. — Я узнал, что ты оформила на нашу дочь однокомнатную квартиру на проспекте Просвещения. Нашу общую дочь, заметь! И как законный отец, я имею полное право контролировать, куда и как расселяют моего ребенка. В конце концов, там есть и моя доля.
Эльвира не выдержала и коротко, сочно хмыкнула прямо в динамик. Из коридора появился Антон — крупный, надежный, пахнущий свежей древесной стружкой и автомобильным освежителем. Он критически осмотрел кипящую кастрюлю, подмигнул жене и без лишних слов принялся чистить картошку, ловко орудуя ножиком. Вот она, разница между мужчиной-функцией и мужчиной-декорацией.
— Твоя доля, Андрюшенька, осталась в виде исполнительного листа у судебных приставов, — ласково напомнила Эльвира, помешивая шкворчащий лук. — Там, если мне память не изменяет, набежало около восьмисот тысяч рублей невыплаченных алиментов. Плюс пени. Если перевести это в квадратные метры, то твой вклад в недвижимость — это примерно половина коврика у входной двери. И то б/у.
— Квартира куплена в браке? — быстро, по-капиталистически перебил Андрей. В его голосе прорезались нотки мелкого базарного комбинатора.
— В каком браке, родной? С Антоном мы расписаны уже восемь лет. А квартиру эту мне моя родная тетка по материнской линии завещала, упокой Господь её душу. Так что это мое личное имущество, коим я вольна распоряжаться, как душеньке угодно. Захотела — и подарила дочери на совершеннолетие. Имею юридическое и моральное право.
— Мы это еще посмотрим! — пафосно провозгласил Андрей, словно цитировал финал советского детектива про расхитителей социалистической собственности. — Закон защищает права родителей. Я завтра же приеду. Нам надо серьезно поговорить. Втроем. С глазу на глаз.
Телефоны в июне, видимо, обладают свойством плавиться от человеческой наглости, потому что трубка издала короткий писк и отключилась. Эльвира вздохнула, выключила газ под сковородкой и посмотрела на Антона. Тот как раз заканчивал с картошкой, аккуратно складывая ровные кубики в миску с водой.
— Что, объявился «папа года»? — хмыкнул Антон, вытирая руки полотенцем с нарисованными подсолнухами. — Стоило девчонке обзавестись тридцатью шестью квадратными метрами, как у биологического родителя проснулся отцовский инстинкт?
— Не инстинкт, Тош, а жилищный зуд, — Эля присела на табуретку, разглаживая фартук. — У него же там, кажется, очередная муза в малосемейке обитает. Видимо, муза начала намекать, что пора бы расширяться, а тут такой удачный повод. Злата-то знает?
— Злата сейчас занята важнейшим делом всей своей жизни, — улыбнулся Антон. — Она выбирает цвет штор в гостиную между «пыльной розой» и «утренним туманом». Я ей завез три банки краски и валик, у нее там подружки, музыка, пустые коробки из-под пиццы. Сама понимаешь, девятнадцать лет — жизнь только начинается, не порть ребенку праздник новостями из палеозоя.
Эльвира согласно кивнула, но на душе все равно заскреблись те самые пресловутые кошки, которые обычно активизируются перед крупным семейным скандалом.
Конфликт поколений в отдельно взятом спальном районе начался на следующий день, ровно в полдень. Эльвира как раз инспектировала холодильник на предмет остатков вчерашней запеканки, когда в дверь позвонили. Звонили долго, с надрывом, как будто в квартиру ломился как минимум управдом с известием о всемирном потопе.
На пороге стоял Андрей. Время его не пощадило, хотя, честно говоря, оно и не особо старалось. Бывший муж обзавелся солидной залысиной, легким пивным животиком, который гордо обтягивала трикотажная футболка с надписью «Russia», и туфлями в сеточку — пиком моды вещевых рынков конца девяностых. В руках он держал пакет из супермаркета, сквозь пластик которого уныло просвечивала пачка недорогих вафель и три банана в коричневую крапинку. Очевидно, это был праздничный набор для любимой дочери.
— Ну, здравствуй, Элеонора, — весомо произнес он, проходя в коридор без приглашения и скрежеща подошвами по линолеуму. — Вижу, живешь не тужишь. Евроремонт прикупила?
— Обычные обои под покраску, Андрюша. Проходи, раз пришел, ноги вытирай лучше, — Эльвира отступила назад, оценивая масштаб бедствия. — Златы здесь нет, она на новой квартире.
— Вот именно! — Андрей прошествовал на кухню, по-хозяйски отодвинул стул и сел, водрузив пакет с бананами на обеденный стол, прямо рядом со свежей скатертью. — Рассадила молодежь по отдельным углам. А ты подумала, как девчонка одна в пустой квартире? Ей нужен пригляд! Мужская рука, в конце концов!
— Твоя, что ли? — Эльвира налила в чайник воды и щелкнула кнопкой. — Твоя рука последние тринадцать лет только стаканы да пульты от телевизора держала, судя по твоей алиментной ведомости. Где ты был, когда ей на брекеты тридцать тысяч требовалось? Или когда мы её на курсы возили в институт?
— У меня были временные финансовые трудности, — высокомерно отрезал Андрей, разглядывая сахарницу. — Кризис в стране, если ты не заметила. Строительный сектор лихорадило. Но я всегда думал о дочери! Сердце кровью обливалось. И вот сейчас, когда ей действительно нужна поддержка, я здесь. Я готов пожертвовать своим комфортом и переехать к ней на Просвещения. Буду присматривать, помогать по хозяйству. А свою комнату в коммуналке я могу сдать. Деньги, между прочим, пойдут Златочке на учебу!
Эльвира чуть не поперхнулась воздухом. Кухонная философия, взращенная годами чтения житейских историй и личным опытом, подсказывала: наглость человеческая не имеет горизонтов, она безгранична, как просторы Сибири.
— То есть ты придумал гениальную схему, — спокойно, даже с некоторым восхищением протянула она. — Свою жилплощадь ты сдаешь, деньги кладешь себе в карман — ну не смеши меня про учебу, Злата на бюджете учится, — селишься в квартиру, которую я подарила дочери, и живешь там на всем готовеньком? Кукушка ты наша недоделанная. А Злату ты спросил?
— Злата — моя дочь! Она не может быть против отца! — Андрей стукнул кулаком по столу, отчего бананы в пакете сиротливо подпрыгнули. — Проверенное веками правило: почитай отца своего! Я ей жизнь дал!
В этот момент входная дверь снова хлопнула, и в кухню вошел Антон. На нем были рабочие джинсы, слегка испачканные белой шпатлевкой, и футболка, открывающая крепкие, загорелые на подмосковной даче руки. Ростом Антон был на голову выше Андрея и в ширину примерно в полтора раза солиднее.
— О, какие люди в нашем гастрономе, — добродушно промолвил Антон, останавливаясь в дверном проеме и мгновенно оценив диспозицию. — Гражданин неплательщик, если не ошибаюсь? Какими судьбами в наших палестинах?
Андрей как-то сразу подобрался, плечи его ушли внутрь, а голос потерял былую децибельность. С Антоном он сталкивался пару раз на судебных заседаниях по поводу тех самых алиментов, и воспоминания у него явно были не из приятных.
— Я с бывшей женой разговариваю, — буркнул Андрей, пытаясь вернуть лицу выражение оскорбленного достоинства. — Мужчины в женские разговоры не вмешиваются.
— Ну, во-первых, Эля — жена нынешняя, моя, — вежливо поправил Антон, проходя к раковине и включая воду, чтобы вымыть руки. — Во-вторых, разговор, как я погляжу, идет о квартире, в которой я лично три дня назад менял старые радиаторы отопления и ставил новые замки. Так что я здесь лицо материально заинтересованное. И в-третьих, Андрюша, шел бы ты отсюда, пока чайник не закипел. Мы чай с чужими людьми не пьем, примета плохая — к убыткам.
— Вы не имеете права! — Андрей вскочил со стула, ухватив свой пакет с потемневшими бананами. — Я в суд подам! На раздел имущества! Эта квартира... она должна быть разделена по справедливости!
— Подавай, — Эльвира скрестила руки на груди, с легкой иронией глядя на это олицетворение мужского эгоизма. — Судья очень посмеется. Дарственная от тетки, оформленная на меня, а потом моя дарственная на Злату. Тут даже начинающий адвокат из районной консультации поймет, что тебе светит только дырка от бублика. И та без сахара.
Андрей дошел до коридора, судорожно натягивая свои туфли в сеточку. Его так трясло от обиды и нереализованной жажды наживы, что он никак не мог попасть пяткой в задник.
— Вы еще пожалеете! — прошипел он с порога, сверкая глазами. — Я к Злате поеду! Прямо сейчас! Она у меня узнает всю правду про мамочку, которая её с отцом родным стравливает! Детское сердце — оно не камень, оно все чувствует!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что на полке в прихожей звякнула декоративная тарелка, привезенная когда-то из отпуска в Анапе.
Эльвира и Антон переглянулись. На кухне воцарилась та самая звенящая тишина, которая бывает после внезапного летнего града.
— Ну что, поедем спасать молодое поколение от нашествия саранчи? — спросил Антон, почесывая затылок.
— Поехали, — вздохнула Эля. — Хотя наша Злата — девочка современная, её так просто бананами в крапинку не возьмешь. Но подстраховать надо. Мало ли, начнет на жалость давить, слезу пускать про тяжелую долю строителя в кризис.
До проспекта Просвещения они добрались минут за сорок. Июньский Питер радовал легким ветерком, но в метро было душно, как в бане. Поднимаясь на лифте на двенадцатый этаж, Эльвира чувствовала, как внутри закипает чисто женское, материнское возмущение. Это надо же — явиться через тринадцать лет полного штиля и заявить права на чужой труд, на чужую жизнь, на чужие квадратные метры! «Почитай отца своего»... Нашелся пророк Моисей местного разлива.
Дверь в квартиру Златы была приоткрыта. Изнутри доносился бодрый девичий хохот и ритмичные звуки какой-то современной музыки, от которой у Эльвиры обычно начинала поднывать поясница.
Войдя в коридор, они застали монументальную картину. Посреди комнаты, на стремянке, стояла Злата в комбинезоне, испачканном зеленой краской, с валиком в руке. На полу, на разложенных газетах «Санкт-Петербургские ведомости», сидел Андрей. Его туфли в сеточку были аккуратно пристроены в углу, а сам он с аппетитом уплетал кусок пиццы из картонной коробки, которую, видимо, купили подружки Златы.
— О, мам, привет! — весело крикнула Злата, не переставая возить валиком по стене. — А тут папа пришел! Представляешь, он говорит, что у него спина болит в коммуналке жить, и предлагает мне делать ремонт вместе. Он обещал обои поклеить!
Андрей при виде Эли и Антона едва не подавился корочкой от пиццы. Он попытался принять независимый вид, но сидя на полу среди банок с краской и газет, сделать это было затруднительно.
— Вот, дочка, видишь? — завел он старую шарманку, поспешно пережевывая. — Пришли твои надзиратели. Контролируют каждый шаг. Не доверяют тебе. А отец — он всегда рядом, он делом готов помочь! Я вот прямо завтра могу привезти свой диван-книжку, поставим его в углу, и я буду тут жить, пока стены сохнут. Чтобы испарениями никто не отравился, я на себя первый удар приму!
Антон молча прошел в комнату, подошел к стремянке, проверил, крепко ли она стоит, а потом повернулся к бывшему мужу. На лице Антона блуждала улыбка такой неописуемой ширины, что Андрею явно стало неуютно.
— Про диван-книжку — это ты мощно придумал, Андрюха, — сказал Антон, закладывая руки за ремень джинсов. — Архитектурная мысль уровня бога. Только видишь какое дело... Мы тут со Златой вчера в МФЦ ходили. И оформили одну маленькую, но очень интересную бумагу. Златочка, покажи папе свидетельство или хотя бы выписку из ЕГРН. Она же у тебя в сумке лежит?
Злата удивленно моргнула, спрыгнула со стремянки и полезла в свой рюкзак, висящий на ручке двери. Андрей замер, предчувствуя недоброе. Его челюсть, еще хранившая остатки пиццы, слегка отвисла.
— Какая выписка? — пробормотал он. — Квартира же подарена...
— Подарена-то подарена, — ласково вступила в разговор Эльвира, проходя в комнату и критически осматривая качество покраски стен. Зеленый цвет, кстати, оказался вполне приличным, похожим на молодую траву. — Только мы с дочкой решили, что в наше неспокойное время недвижимость должна быть защищена от всяких... внезапно всплывающих родственников. Поэтому Злата оформила на эту квартиру дарственную обратно на меня, с условием её пожизненного проживания. Так что юридически, Андрюша, хозяйка этой квартиры снова я. А Злата здесь просто прописана.
Андрей медленно поднялся с пола, отряхивая брюки от воображаемой пыли. Его лицо из бледно-розового стало грязно-малиновым. Пачка вафель и бананы в крапинку, сиротливо лежащие на подоконнике, больше не казались ему надежным пропуском в мир бесплатного жилья.
— Это... это обман! — заикаясь от ярости, выдавил он. — Это мошенничество! Вы обвели ребенка вокруг пальца! Злата, они же тебя обокрали! У тебя отняли собственность!
Злата, державшая в руках лист бумаги, посмотрела на биологического отца с искренним недоумением девятнадцатилетней девушки, которая прекрасно умеет пользоваться интернетом и знает цену словам.
— Пап, ты чего кричишь? — спокойно сказала она. — Мы так с мамой сами решили. Чтобы всякие мошенники или... ну, черные риелторы не смогли у меня квартиру выманить. Мама мне её купила, мама меня вырастила. Если надо будет, мы её продадим или обменяем, но только вместе. А ты... ты вообще-то говорил, что пришел мне денег дать на новые занавески. Помнишь, на Просвещения в метро обещал? Ну так где они?
Андрей перевел взгляд со Златы на Элю, потом на внушительную фигуру Антона, который уже крутил в руках разводной ключ, принесенный из коридора. Поняв, что блицкриг провалился, а бесплатный диван-книжка остается в коммуналке, бывший муж резко сдулся.
— Ну и живите в своей берлоге! — злобно выплюнул он, направляясь к выходу и на ходу втискивая ноги в туфли-сеточки. — Никакой благодарности от детей! Никакого уважения к старшим! Ноги моей здесь больше не будет!
— Погоди, Андрюша! — крикнула ему вслед Эльвира, с трудом сдерживая смех. — Бананы свои забери! Они хоть и с пятнами, но витамины же! Жалко, пропадут!
Дверь захлопнулась во второй раз за день, теперь уже окончательно. В квартире воцарился мир, нарушаемый только тихим гудением холодильника и июньским ветерком из открытого окна.
Вечером того же дня, когда подружки Златы разошлись, а стены окончательно приобрели приятный салатовый оттенок, Эля и Антон сидели на кухне уже в своей собственной квартире. Гороховый суп настоялся, стал густым и невероятно вкусным. Антон с удовольствием уплетал вторую тарелку, закусывая свежим ржаным хлебом.
— Ну что, мать, — сказал он, отдуваясь. — Отбила дочернюю недвижимость? Настоящая тигрица. Как ты его с этой выпиской умыла, а? Он же реально поверил, что мы вчера в МФЦ бегали.
Эльвира загадочно улыбнулась, прихлебывая чай из любимой кружки с синими цветами.
— А мы и не бегали, Тош, — тихо сказала она, подмигивая мужу. — Выписка-то была старая, еще когда мне тетка квартиру только отписала. Злата просто подыграла, она у меня умница, с полуслова все понимает. Но вот что меня беспокоит... Андрей так просто не отступит. Он же затаил обиду. И сегодня, когда он уходил, у него из кармана выпала визитка одного очень интересного юридического бюро, которое занимается... оспариванием завещаний двадцатилетней давности.
Антон перестал жевать и внимательно посмотрел на жену. На горизонте их семейного спокойствия явно собирались новые, куда более серьезные тучи, и июнь обещал быть жарким.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...