— Костя, твой старший отпрыск, кажется, окончательно уверовал, что он — наследный принц Монако, а наша недостроенная бетонная коробка на Набережной — его личное казино с блекджеком и нимфами, — Полина с размаху опустила на кухонный стол увесистый пакет со свежими кабачками. — Точнее, нимфы, судя по всему, планируются на сегодняшний вечер.
Костя, мирно доедавший утреннюю яичницу с докторской колбасой, даже не вздрогнул. За двадцать лет совместной жизни он выработал уникальный иммунитет к семейным бурям, сравнимый разве что с хладнокровием индийского слона.
— Полечка, ну что ты опять начинаешь с утра пораньше? — Костя аккуратно промокнул усы салфеткой. — Боря — взрослый парень, двадцать лет человеку. Какое Монако? Он летом на подработке в автосервисе вообще-то.
— В автосервисе, говоришь? — Полина ехидно прищурилась, вешая на крючок связку ключей. Точнее, то, что от неё осталось. — Тогда объясни мне, почему со щитка в прихожей исчез дубликат ключей от нашей новой квартиры? Тот самый, с весёлым жёлтым брелоком-смайликом, который я лично туда повесила две недели назад после оформления ипотеки?
Костя завис с вилкой в руке, напоминая персонажа из немого кино. На лице его отразилась мучительная мыслительная деятельность, обычно свойственная мужчинам, когда их внезапно спрашивают про дату годовщины свадьбы или размер обуви тёщи.
— Может, Мирон взял? — робко предположил муж, переводя стрелки на младшего, пятнадцатилетнего сына.
— Мирон в своей комнате уже третьи сутки спасает галактику в наушниках, наружу выходит только за бутербродами, — отрезала Полина. — К тому же, Мирон прекрасно знает: тронешь ключи от его будущей квартиры до совершеннолетия — лишишься интернета до тридцати лет. Закон суров, но это закон. А вот твой Боренька вчера заходил «занять три тысячи до получки». И очень долго топтался в коридоре, якобы завязывая шнурки на своих модных кроссовках, за которые, к слову, его родная мама до сих пор кредит выплачивает.
Июньское солнце бесстыдно заливало кухню, подсвечивая мелкие крошки на столешнице и напоминая, что пора бы помыть окна. Но Полине было не до окон. Внутри неё просыпался великий комбинатор, взращенный на советских детективах и тридцатилетнем стаже работы в торговле. Полина точно знала: если двадцатилетний оболдуй берет ключи от пустой однокомнатной квартиры в начале июня, он не собирается там клеить обои или проверять исправность вентиляции.
— Ладно, — Костя попытался сгладить углы, поднимаясь из-за стола. — Я ему позвоню и всё выясню. Мало ли, зачем парню понадобилось.
— Не вздумай, — Полина удержала мужа за рукав домашней рубашки. — Если ты ему позвонишь, он просто вернёт ключи и придумает сказку про то, как «случайно перепутал со своими». А мне нужна чистая, незамутненная правда. Хочу посмотреть, во что превратится наша будущая фамильная недвижимость, за которую мы ближайшие пятнадцать лет будем ежемесячно отдавать банку кровные сорок тысяч рублей.
— Поля, ну не раздувай ты драму на пустом месте, — вздохнул Костя. — Какая трагедия, ну взял ключи.
— Это не драма, Костенька. Это бытовой реализм, — философски заметила Полина, наливая себе растворимого кофе. — «Людк, а Людк!», помнишь? Вот и у нас так же. Только вместо разлучницы Раисы Захаровны — твой не в меру предприимчивый сынок, который решил, что родительская ипотека — это такой бесплатный отель для его дружеских посиделок.
Через два часа Полина уже стояла у дверей новенького шестнадцатиэтажного дома. На дворе стоял прекрасный июньский день, пахло тополиным пухом и свежим асфальтом, а в голове у Полины зрел план военно-полевой операции. В сумочке приятно тяжелел основной комплект ключей. Слава богу, застройщик выдал три экземпляра, и Борис утащил лишь один.
Дом был заселен едва ли на треть. Строительный мусор в контейнерах во дворе, лифт, обшитый изнутри фанерой, и звенящая пустота в коридорах — идеальное место для того, чтобы устроить шпионскую засаду.
Полина тихонько открыла дверь квартиры номер 48. В нос ударил ни с чем не сравнимый запах новостройки: бетонная пыль, клей и лёгкий шлейф дешёвого пластика от пластиковых окон. Ремонта тут, разумеется, не было от слова «совсем». Голые серые стены, торчащие из пола трубы в санузле и одинокая лампочка Ильича, свисающая с потолка в прихожей. Из мебели — только старый раскладной стул, притащенный Костей «на всякий случай», и пустая коробка из-под холодильника.
Полина зашла, аккуратно прикрыла за собой дверь и осмотрелась. На подоконнике в комнате уже красовался явный след пребывания Бориса: пара пустых пластиковых бутылок из-под лимонада и пакет с чипсами со вкусом краба.
— Так, подготовка к великосветскому рауту идет полным ходом, — пробормотала себе под нос Полина. — Чипсы — это, конечно, высокая кухня. Достойно мишленовской звезды, не меньше.
Она присела на раскладной стул в углу коридора, где её не было видно прямо от порога, и приготовилась ждать. Ждать пришлось недолго. Буквально через сорок минут в замке послышался характерный скрежет. Ключ повернулся два раза, дверь распахнулась, и в квартиру ввалилась весёлая компания во главе с Борисом.
— Я говорю вам, пацаны, тут предки вообще не появляются! — громогласно вещал Борис, проходя вглубь коридора. — Отец сюда дай бог раз в месяц заглядывает, а мачеха вообще занята своими кабачками и сериалами. Так что хата в нашем полном распоряжении на все выходные!
За Борисом шли двое парней, нагруженные тяжелыми рюкзаками, из которых весело звякало стекло, и две барышни в невероятно коротких юбках и на огромных платформах. Барышни брезгливо озирались по сторонам, стараясь не прислоняться к серым бетонным стенам своими белоснежными куртками.
— Борь, ну и дыра, — протянула одна из них, капризно надув губы. — Тут даже присесть негде. И зеркала нет. Как мы тут тусоваться будем? Тут же пылища, у меня на неё аллергия!
— Насть, не ной, — Борис вальяжно махнул рукой, точь-в-точь как его отец, когда пытался казаться значительным. — Мы сейчас колонку врубим, пледы на пол постелим — и будет люкс. Главное — предков нет, никто над душой не стоит и не читает лекции про «в наше время мы в двадцать лет уже целину поднимали».
— Про целину, положим, никто не обещал, а вот про правила приличия и уголовный кодекс мы сейчас побеседуем, — спокойно произнесла Полина, поднимаясь со своего стула и выходя на середину коридора.
Эффект превзошел все ожидания. Если бы посреди комнаты внезапно материализовался инопланетянин с Альфа Центавра, компания, наверное, удивилась бы меньше. Одна из девиц пискнула и спряталась за спину спутника, парни с рюкзаками застыли, как соляные столпы, а у Бориса челюсть медленно поползла вниз.
— Полина... Полина Эдуардовна? — выдавил из себя пасынок, стремительно бледнея. — А вы... вы что тут делаете?
— Да вот, зашла обои выбрать, — ласково улыбнулась Полина, скрестив руки на груди. — Вижу, и дизайнеры интерьера уже подоспели. С чипсами и напитками. Здравствуйте, молодые люди. Рада приветствовать вас в нашей скромной ипотечной обители. Стоимость этого бетона, к слову, три с половиной миллиона рублей. Плюс проценты банку. Так что за каждый квадратный метр, на который вы сейчас наступаете своими несомненно чистыми кедами, мы с Константином Николаевичем платим регулярную дань.
Приятели Бориса начали медленно пятиться к выходу.
— Борь, ты же сказал, хата твоя, — прошипел один из них, пытаясь незаметно прикрыть рюкзак курткой. — Мы так не договаривались. Нам проблемы с родителями не нужны.
— Стоять, — не повышая голоса, скомандовала Полина. — Избушка-избушка, повернись к лесу передом, ко мне передом. Раз уж пришли, давайте знакомиться. Боря, представь своих друзей. Нехорошо как-то получается: в гости пришли, а хозяйке дома не представились.
Борис переминался с ноги на ногу, напоминая нашкодившего первоклассника, которого застукали за курением за гаражами, хотя никто в этой истории, слава богу, не курил. Его былая спесь испарилась, как капля воды на раскаленной сковороде.
— Это Настя, это Кристина, это Димон и Серёга... — пробормотал он, разглядывая собственные носки. — Мы просто... мы просто посидеть хотели. Музыку послушать. Ничего такого.
— Посидеть — это прекрасно, — согласилась Полина, прохаживаясь мимо притихшей молодежи. — Я сама в ваши годы очень любила посидеть. Правда, мы для этого использовали лавочки в парке или, на худой конец, свои собственные квартиры, предварительно спросив разрешения у родителей. А брать чужие ключи без спроса — это, Боренька, в определенных кругах называется «незаконное проникновение в жилище». Статья, между прочим.
— Да ладно вам, Полина Эдуардовна, — попыталась подать голос Кристина, та, что была повыше и на более внушительной платформе. — Что вы сразу про статьи? Мы же ничего не сломали. Тут и ломать-то нечего, одни стены.
Полина повернулась к девушке и окинула её оценивающим взглядом опытного закупщика.
— Милая барышня, — мягко сказала Полина. — Чтобы сломать что-то в квартире без ремонта, нужно обладать особым талантом. Но, поверьте, залить цементную стяжку кока-колой или устроить пожар из-за неисправной проводки — дело пяти минут. А отвечать за это будете не вы и не ваши родители, а мы с Костей. Так что давайте сделаем так: Настя, Кристина, Димон и Серёга отправляются гулять на свежий воздух. Июнь, погода чудесная, птички поют. А Борис Константинович остается здесь. У нас с ним намечается серьезный мужской разговор. Точнее, женский ультиматум.
Друзья Бориса дважды приглашать не пришлось. Димон и Серёга, облегченно вздохнув, боком-боком проскочили мимо Полины к дверям. Девицы, стуча каблуками по бетонному полу, поспешили за ними. Через тридцать секунд входная дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только далеким гулом перфоратора у кого-то из соседей на верхних этажах.
Борис остался стоять посреди комнаты, сиротливо сжимая в руке тот самый жёлтый брелок со смайликом.
— Ключи на подоконник, — скомандовала Полина, присаживаясь обратно на раскладной стул.
Парень покорно подошел и положил связку рядом с пакетом чипсов.
— Ну и зачем ты это сделал? — спросила Полина, внимательно глядя на пасынка. — Неужели ты думал, что мы не заметим? Или ты считаешь, что раз это квартира твоего отца, то ты имеешь право распоряжаться ей, как своей собственной?
— Отец бы разрешил, — буркнул Борис, пытаясь защищаться. — Он всегда говорит, что мы должны помогать друг другу.
— Отец бы, может, и разрешил, если бы ты пришел и по-человечески попросил, — отрезала Полина. — Но ты предпочел скоммуниздить ключи втихаря, пока никто не видит. И заметь, эта квартира покупается не для тебя. Она покупается для Мирона. Твоя мама оставила тебе двухкомнатную квартиру в центре, где ты благополучно проживаешь один, пока она устраивает личную жизнь в другом городе. Тебе мало двух комнат для тусовок?
Борис отвел взгляд. Ему явно было стыдно, но признать это мешала юношеская гордость.
— Там... там мама приехала на неделю, — неохотно признался он. — С новым мужем. Они там... в общем, мне там сейчас не особо рады. А пацаны хотели отметить окончание сессии. Вот я и подумал...
Полина вздохнула. Внутри неё на секунду шевельнулась жалость — всё-таки мальчишка, хоть и эгоист, каких свет не видывал. Конфликт поколений во всей красе: у одних — ипотека и думы о будущем, у других — гормоны, сессия и желание казаться крутым перед девчонками. Но жалость Полина быстро загнала поглубже. Жалость в таких вопросах — плохой советчик.
— Значит так, Борис, — Полина поднялась со стула и подошла к окну. — Раз уж ты так сильно хотел поучаствовать в жизни этой квартиры, я предоставляю тебе такую возможность. Завтра суббота. В девять утра сюда привозит строительные материалы наш мастер. Ровно тридцать мешков сухой смеси для выравнивания пола. Каждые сорок килограммов. Лифт, как ты видел, обшит фанерой, но работает через раз. Твоя задача — прибыть сюда к девяти утра и вместе со своими друзьями — Димоном и Серёгой, раз уж они такие верные товарищи — перетаскать все эти мешки от машины в квартиру.
— Чего?! — Борис округлил глаза. — Тридцать мешков? По сорок килограмм? Да у меня спина отвалится!
— Не отвалится, ты у нас парень крепкий, в автосервисе колеса таскаешь, — хладнокровно парировала Полина. — Либо ты завтра здесь и работаешь грузчиком совершенно бесплатно, искупая свой грех, либо я сегодня же вечером устраиваю твоему отцу такой сеанс семейной психотерапии, после которого твои карманные деньги и финансирование твоей учебы прекратятся до лучших времен. А Костя, когда разозлится, ты сам знаешь, становится очень прижимистым. Выбирай.
Борис тяжело вздохнул, глядя на мачеху с явным уважением, пополам с ужасом.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Во сколько, говорите, машина приедет?
— В девять ноль-ноль, как в аптеке, — улыбнулась Полина, забирая с подоконника ключи-смайлик и пакет с чипсами. — И чипсы я забираю. Мирону отдам, он такое любит. Свободен, Боря. И не забудь закрыть дверь на защелку, когда будешь уходить.
Вечером Полина сидела на кухне и с удовольствием пила чай с чабрецом. Костя, умиротворенный сытным ужином, листал каналы в телевизоре.
— Ну что, съездила в квартиру? — спросил он, не оборачиваясь. — Нашла свои ключи?
— Нашла, Костенька, нашла, — умиротворенно ответила Полина. — Нашлись голубчики. Лежали там, где им и положено. И Боря, кстати, завтра обещал помочь с разгрузкой материалов. Сам вызвался, представляешь? Сказал, хочет внести свой вклад в семейное дело.
Костя удивленно посмотрел на жену, но расспрашивать не стал — мудрость прожитых лет подсказывала ему, что в некоторые тайны женской дипломатии лучше не вникать ради собственного же спокойствия.
Полина улыбнулась про себя. Справедливость восторжествовала, воспитательный процесс запущен, а тридцать мешков смеси завтра будут доставлены на двенадцатый этаж без единой копейки затрат из семейного бюджета. Жизнь определенно налаживалась.
Однако радоваться Полине пришлось недолго. Буквально через час, когда Костя уже мирно похрапывал на диване, телефон Полины пискнул, приняв сообщение с незнакомого номера.
«Полина Эдуардовна, это Кристина, подруга Бори. Вы, конечно, крутая женщина, но Боря вам не всё рассказал. Он взял ключи не просто так, чтобы посидеть. Он поспорил со своим приятелем на крупную сумму, что сможет прописать в этой вашей новой квартире своего знакомого из ближнего зарубежья за вознаграждение. Паспортные данные у него уже на руках, и завтра утром, пока он будет таскать мешки, этот человек собирается идти в МФЦ с какими-то документами, которые Боря у отца из стола вытащил. Я просто подумала, что вы должны знать...»
Полина медленно опустила телефон на колени. Чай с чабрецом мгновенно показался ей безвкусным, а июньская ночь за окном — не такой уж теплой. Боренька, Боренька, похоже, мешками с цементом ты так легко не отделаешься.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...