— Миша, твоя мама только что прислала мне список вещей, которые нужно забрать из её квартиры, и первым пунктом там значится надувной бассейн диаметром три метра, — Нина швырнула телефон на кухонный стол, прямо на свежую клеёнку в весёленький подсолнух. — Она что, планирует устроить на наших шести сотках филиал турецкого курорта?
Миша, сосредоточенно ковырявший отвёрткой старый тостер, даже не поднял головы. Мужчины в сорок восемь лет вообще обладают удивительной способностью впадать в анабиоз, когда пахнет семейной грозой. Это у них такой защитный механизм, выработанный годами эволюции рядом с активными жёнами.
— Нин, ну ладно тебе, — пробормотал он, пытаясь вернуть на место выскочившую пружину. — Мама просто хочет отдохнуть на свежем воздухе. Имеет право на заслуженном отдыхе. К тому же, она обещала помогать с прополкой кабачков.
— С прополкой? — Нина издала смешок, в котором иронии было больше, чем в передачах Регины Дубовицкой. — Твоя мама и земля — это две параллельные прямые, которые пересекаются только в цветочном горшке с геранью. И то, если герань искусственная. Она свою дачу продала! Миша, три дня назад она подписала документы. И ради чего? Ради того, чтобы купить этот вишнёвый китайский кроссовер, который теперь стоит под её окнами и жрёт бензин, как не в себя!
Начало июня в СНТ «Рябина» выдалось на редкость жарким. Воздух пах согретой сосновой смолой, цветущей сиренью и шашлыками, которые ленивые соседи начинали жарить уже с пятницы. Нина рассчитывала провести это лето в относительном покое. Младшая, Дана, которой стукнуло четырнадцать, временно затихла, уткнувшись в свой телефон, где круглосуточно крутились какие-то корейские мальчики. Старшая, девятнадцатилетняя Наташа, сдавала сессию и появлялась дома только ради того, чтобы опустошить холодильник и уйти «готовиться в библиотеку» с подозрительно весёлым видом.
И вот в эту хрупкую идиллию, словно танк в посудную лавку, решила въехать Ольга Павловна. На своём новом вишнёвом коне.
— Она сказала, что на её бывшей даче СНТ было неправильное, — продолжала Нина, расхаживая по тринадцатиметровой кухне и машинально переставляя баночки со специями. — Там, видите ли, председатель вор, а соседи справа красили забор в ядовито-зелёный цвет, который разрушал её ментальное поле. Зато теперь у неё есть машина! Правда, прав у неё нет с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, но это же мелочи, правда? Главное — статус владелицы личного автотранспорта. А жить всё лето она будет у нас. В СНТ «Рябина». Где, по её авторитетному мнению, аура гораздо чище.
— Мама хорошо водит, — тихо и неуверенно вставил Миша. — Она в молодости на отцовском «Москвиче» до Истры доезжала.
— В молодости и трава была зеленее, и «Москвич» двигался со скоростью хромой черепахи, — отрезала Нина. — Ладно, бог с ней, с машиной. Но бассейн! Куда мы его поставим? У нас там укроп всходит, который я холила и лелеяла! Если она развернёт свой аквапарк, моему укропу конец. А я, между прочим, за семена «Аллигатора» отдала триста рублей в специализированном магазине!
Дверь хлопнула, и в кухню выползла сонная Наташа в безразмерной футболке.
— Мам, а что на завтрак? — спросила она, заглядывая в кастрюлю, где томилась вчерашняя овсянка. — Опять каша? А сырники будут?
— Сырники будут, когда твоя бабушка приедет и привезёт килограмм творога, как обещала, — отозвалась Нина. — Кстати, Наташенька, освобождай вторую комнату на мансарде. Туда въезжает Ольга Павловна. Со своим скарбом, бассейном и, подозреваю, зимней резиной, которую ей негде хранить.
Наташа скорчила такую мину, будто ей предложили сдать экзамен по высшей математике на китайском языке.
— Как это — бабушка? На всё лето? Мам, мы же договаривались, что ко мне девчонки из группы приедут на выходные! Мы хотели проект делать по экономике.
— Вот и будете делать проект под чутким руководством ветерана торговли, — съязвила Нина. — Бабушка вам быстро объяснит, как правильно распределять дефицитные ресурсы.
Миша тем временем наконец доломал тостер. Тот издал жалобный хруст, выплюнул облако старых крошек и окончательно затих. Муж вздохнул, вытер руки о старое полотенце и посмотрел на жену взглядом преданного, но сильно нашкодившего спаниеля.
— Ладно, пойду заведу нашу «Ладу». Надо ехать к маме, загружать вещи. Она просила к одиннадцати быть. Сказала, опоздание на пять минут приравнивается к неуважению к старшему поколению.
— Поезжай, поезжай, — вздохнула Нина. — И не забудь взять у неё чек за бензин. А то у нас семейный бюджет после покупки твоего нового спиннинга и так напоминает дуршлаг.
Эвакуация Ольги Павловны из её городской квартиры напоминала сборы цыганского табора на всемирный фестиваль. Когда Мишина «Лада» въехала на участок СНТ «Рябина», Нина поняла, что масштаб катастрофы она недооценила. Заднее сиденье машины было забито до самого потолка. Из окна торчал черенок от лопаты с привязанным к нему розовым пластиковым фламинго.
Вслед за «Ладой», оглашая окрестности победным ревом глушителя, катился новенький вишнёвый кроссовер. За рулем, вцепившись в рулевое колесо так, словно это был штурвал тонущего «Титаника», сидела сама Ольга Павловна. На носу у неё красовались огромные солнцезащитные очки в белой оправе, делавшие её похожей на стрекозу-переростка. Машина резко затормозила перед воротами, едва не снеся почтовый ящик.
— Здравствуйте, мои дорогие! — провозгласила свекровь, выходя из автомобиля с грацией королевы на пенсии. — Какая у вас тут... первозданная глушь. Воздух, конечно, неплохой, но председателю явно нужно объявить выговор за состояние дорог. У меня на третьей колдобине чуть подвеска не отвалилась!
— Здравствуйте, Ольга Павловна, — Нина постаралась улыбнуться как можно приветливее, хотя внутри у неё всё сжималось от предчувствия весёлых месяцев. — С обновкой вас. Машина — блеск. Прямо под цвет ваших любимых пионов.
— Вот именно! — подхватила свекровь, оглядывая участок критическим взглядом. — Женщина в любом возрасте должна быть мобильной. А дачу я правильно продала. Зачем мне эти сотки? Сплошной радикулит и налоги. А у вас тут хорошо, просторно. Мишенька, неси скорее коробки из багажника. Там в синей коробке хрусталь, не разбей!
— Мама, зачем на даче хрусталь? — подал голос Миша, волоча огромный тюк, замотанный в скотч.
— Как зачем? — искренне удивилась Ольга Павловна. — А из чего мы будем пить компот по вечерам? Из этих ваших пластиковых стаканчиков? Нет уж, извольте соблюдать культуру быта. Ниночка, а где у вас тут теневая сторона? Мне доктор сказал избегать прямых солнечных лучей после полудня.
Дана и Наташа стояли на крыльце, созерцая прибытие бабушки с выражением глубокой скорби на лицах. Дана даже вытащила один наушник, что само по себе было историческим событием.
— Ба, а зачем тебе фламинго? — спросила Наташа, разглядывая розовую птицу.
— Это для ландшафтного дизайна, дитя моё, — наставительно произнесла Ольга Павловна. — У Соколовых на соседней улице стоял такой, так все ходили смотреть. Теперь у нас будет. Миша, поставь его прямо у колодца, пусть создаёт средиземноморский колорит.
Через два часа дом был оккупирован полностью. Мансарда, где раньше обитали девчонки, теперь напоминала склад промтоваров. Повсюду стояли коробки, узлы, пакеты с надписями «Важное», «Очень важное» и «Выбросить жалко». Надувной бассейн в сдутом виде занял половину веранды, напоминая огромную синюю гусеницу.
Нина ушла на кухню готовить обед. Готовить в условиях оккупации пришлось из того, что нашлось в холодильнике, потому что свекровь, вопреки обещаниям, привезла только три пачки диетических хлебцев и баночку шпрот, купленную по акции.
— Ниночка, радость моя, — Ольга Павловна заглянула в кухню, шурша шелковым халатом. — А ты суп на каком бульоне варишь? Надеюсь, не на свином? Мне свинину категорически нельзя, холестерин, сама понимаешь.
— Суп куриный, Ольга Павловна. Из фермерской курочки, — спокойно ответила Нина, хотя «фермерская курочка» была куплена в ближайшем сетевом супермаркете со скидкой тридцать процентов из-за истекающего срока годности.
— Ну и славно, — свекровь присела на стул и поправила очки. — Только ты картошку помельче режь. Крупная картошка в супе — это признак ленивой хозяйки, так ещё моя бабушка говорила, которая Смольный институт заканчивала.
Нина глубоко вдохнула носом воздух, пахнущий лавровым листом, и мысленно сосчитала до десяти. По телевизору в гостиной как раз крутили «Любовь и голуби». Кадюрка на экране как раз кричала: «Людк, а Людк!». Нине очень хотелось крикнуть что-то подобное, но она сдержалась.
— Ольга Павловна, а как же вы без прав-то на машине приехали? — как бы между прочим спросила она. — По трассе же гаишники стоят.
— Ой, Нина, не смеши мои седины, — отмахнулась свекровь. — Какие гаишники в субботу утром? Они все на перехвате стоят, им не до порядочных женщин. К тому же, я ехала аккуратно, сорок километров в час. Все мне бибикали, конечно, приветствовали. Приятно, что у нас такой дружелюбный народ на дорогах.
Нина представила себе колонну из пятидесяти машин, которая тащилась за Ольгой Павловной по узкому шоссе, и у неё нервно дернулся правый глаз.
Первая неделя совместного проживания показала, что мирное сосуществование двух хозяек на одной территории — это миф, придуманный составителями утопических романов. Конфликты вспыхивали из-за каждой мелочи.
Ольга Павловна обладала уникальным даром находить недостатки там, где их отродясь не было.
— Миша! — разносился её зычный голос над участком в семь утра. — Почему у тебя шланги для полива валяются как попало? Они же перекручиваются! Вода идет с задержкой, растения испытывают стресс!
Миша, который в это время пытался выпить законную чашку растворимого кофе на крыльце, покорно шел распутывать шланги.
Затем наступала очередь Даны.
— Даночка, девочка моя, что у тебя за музыка играет? — интересовалась бабушка, заглядывая в комнату внучки. — Это же не пение, это какие-то страдания мартовских котов. Вот в наше время был Муслим Магомаев! Какой голос! Какая стать! А твои корейцы... они вообще мальчики или девочки? Извини, я в их анатомии без очков не разберусь.
Дана молча хлопала дверью и уходила страдать за сарай, где ловил слабый дачный вай-фай.
Но главный удар пришелся, конечно, по Нине. Ольга Павловна решила перестроить всю систему ведения хозяйства в СНТ «Рябина».
— Нина, ты неправильно хранишь продукты, — заявила она во вторник, выставляя из холодильника банку с майонезом. — Майонез должен стоять на нижней полке, ближе к стенке. Там температура на два градуса ниже. А ты его держишь на дверце. Он же у тебя расслоится, и мы все отравимся!
— Ольга Павловна, этот майонез у нас уходит за три дня, он просто не успевает расслоиться, — устало оправдывалась Нина.
— Сегодня не успевает, а завтра успеет, — пророчески изрекала свекровь. — И вообще, почему у вас в чеках из магазина сплошные полуфабрикаты? Пельмени, наггетсы... Вы что, хотите испортить желудок моему сыну? Мишенька с детства рос на домашних супчиках!
Мишенька в это время тихонько жевал наггетс за углом дома, стараясь не хрустеть панировкой.
Финансовый вопрос тоже встал ребром. Продав свою дачу за весьма приличную сумму, Ольга Павловна почему-то решила, что теперь её главная задача — экономить. Но не свои деньги, а Мишины.
— Миша, зачем ты купил этот дорогой стиральный порошок? — допрашивала она сына, изучая чек, выуженный из кармана его куртки. — Можно же взять наш, отечественный, в картонной коробке. Он стирает ничуть не хуже, а стоит в три раза дешевле. И вообще, почему вы стираете каждый день? Машина тратит электричество! Скоро счета придут такие, что нам придется эту вашу «Рябину» за долги отдавать.
— Мама, у нас две взрослые дочери, они одежду меняют чаще, чем погода в Питере, — пытался защититься Миша.
— Избаловали вы их, — вздыхала Ольга Павловна. — В их годы у меня было два платья: одно рабочее, другое выходное. И ничего, замуж вышла, человека из тебя вырастила.
К пятнице Нина чувствовала себя как выжатый лимон, из которого выжали не только сок, но и остатки здравого смысла. Последней каплей стала история с бассейном.
В субботу утром Ольга Павловна объявила, что наступили идеальные дни для водных процедур. Миша, проклиная всё на свете, полдня надувал трехметрового синего монстра с помощью автомобильного компрессора. Компрессор гудел на все СНТ, вызывая законное раздражение соседей, которые пытались слушать тишину и пение птиц.
Когда бассейн наконец надули и заполнили водой из колодца, выяснилось, что он занял ровно ту площадку, где Нина планировала поставить шезлонги для отдыха. Более того, тень от огромного сооружения легла прямо на грядку со злосчастным укропом.
— Ну прелесть же! — радовалась Ольга Павловна, расхаживая вокруг бассейна в ситцевом сарафане. — Настоящий оазис! Теперь вода согреется, и я буду принимать ванны. Доктор сказал, что гидротерапия очень полезна для моих суставов.
Вода из колодца, к слову, была ледяной, примерно плюс восемь градусов. Чтобы она согрелась под блеклым подмосковным солнцем до приемлемой для суставов температуры, требовалось недели две непрерывной сахары. Но Ольга Павловна была полна оптимизма.
Вечером Нина застала мужа за ревизией кошелька.
— Нин, тут такое дело... — Миша почесал затылок. — Мама попросила съездить в райцентр, купить ей специальный тент для бассейна, чтобы туда листья не падали. И ещё химию какую-то для очистки воды, чтоб не цвела. Я посмотрел в интернете — этот набор стоит почти пять тысяч.
Нина медленно опустилась на табуретку. В голове у неё крутилась фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Замуровали, демоны!».
— Миша, — сказала она тихим, зловещим голосом. — Твоя мама продала дачу за два миллиона. Купила машину за полтора. Где оставшиеся полмиллиона? Почему мы должны покупать тенты для её бассейна на те деньги, которые мы откладывали Наташе на оплату общежития в институте?
— Ну, у мамы деньги на вкладе, под процентами, — стал оправдываться Миша. — Она говорит, если их сейчас снять, то все проценты сгорят. Это же невыгодно.
— А нам, значит, выгодно? — Нина почувствовала, как внутри неё начинает закипать праведный гнев, способный разрушить не только ментальное поле свекрови, но и всё СНТ «Рябина» вместе с председателем. — Значит так, дорогой мой. Завтра воскресенье. К нам приезжают гости. Твоя сестра присылает своего обалдуя Борьку на выходные, помнишь? И если твоя мама не внесет свою лепту в наш общий котел, я за себя не ручаюсь.
Воскресное утро началось с грохота. Борька, семнадцатилетний племянник Миши, прибыл в СНТ «Рябина» с огромным рюкзаком и неиссякаемым запасом энергии. С порога он умудрился зацепить тот самый розовый фламинго, который с глухим стуком повалился в кусты крыжовника.
— Ой, здрасьте, — буркнул Борька, проходя в дом и не снимая огромных кроссовок. — А где все? Жрать охота.
Ольга Павловна, появившаяся на шум из своей мансарды, окинула внука критическим взглядом.
— Борис, ты почему не поздоровался с бабушкой как следует? Что за манеры у нынешней молодежи? И сними эту обувь, ты мне весь ковролин замараешь!
— Ба, у вас тут дача, какой ковролин? — удивился Борька, но кроссовки всё же скинул, явив миру носки с весёлыми смайликами. — Тетя Нина, а че поесть есть?
Нина, стоявшая у плиты, молча указала на стол, где стояла большая миска с оладьями. Оладьи были сделаны на кислом кефире, который Ольга Павловна забраковала три дня назад, заявив, что им можно только пятки мазать.
Завтрак прошел в напряженной обстановке. Ольга Павловна внимательно следила за тем, сколько оладий съедает Борька, и периодически вздыхала.
— Растущий организм, конечно, требует калорий, — заметила она, когда Борька потянулся за десятым блином. — Но нужно же и меру знать. Ниночка, ты столько муки перевела. А мука сейчас, между прочим, подорожала на десять процентов. Я вчера в местном магазине видела ценник — глаза на лоб полезли.
Нина молча жевала свой оладушек, глядя в окно. Там, на грядке, под сенью синего бассейна, грустно увядал её укроп «Аллигатор». Напряжение в доме достигло той точки, когда достаточно было одной искры, чтобы начался вселенский пожар.
И эта искра не заставила себя ждать.
После завтрака Ольга Павловна решила, что пора совершить торжественный выезд на новой машине в местный супермаркет. Настоящий, большой, который находился в десяти километрах от СНТ, у трассы.
— Мишенька, поедем со мной, — скомандовала она. — Ты будешь штурманом. А то там на развязке какие-то новые знаки повесили, я путаюсь.
— Мам, я хотел крышу у сарая подлатать, там течет, — попытался вклиниться Миша.
— Крыша подождет, а матери нужно купить специальную минеральную воду для печени, — отрезала свекровь. — Нина, тебе что-нибудь купить? Только пиши список экономно, без баловства.
— Купите сахар, килограмма три, — сухо сказала Нина. — Сезон варенья начинается.
Через пять минут вишнёвый кроссовер, дергаясь и ревя мотором, выкатился за ворота. Миша сидел на пассажирском сиденье с таким видом, словно его везли на допрос в налоговую.
Дома остались Нина, девчонки и Борька. Борька тут же переместился на веранду, где лежал сдутый матрас, и включил на телефоне какую-то игру. Дана и Наташа ушли наверх, забаррикадировавшись от остального мира.
Нина ходила по дому, наводя порядок. На полке в гостиной стояли те самые хрустальные фужеры, которые Ольга Павловна заставила привезти. Они поблескивали на солнце, как бы напоминая о превосходстве высокой культуры над дачным бытом.
— Ну нет, дорогая моя мама, — прошептала Нина, вытирая тряпкой стол. — Так мы не договаривались. Либо мы живем по общим правилам, либо...
В этот момент во дворе раздался странный звук. Это был не рев глушителя и не стук упавшего фламинго. Это был глухой, мощный хлопок, за которым последовал шум льющейся воды.
Нина выскочила на крыльцо. Борька тоже высунулся с веранды, забыв про свой телефон.
Картина, представшая их взорам, заслуживала кисти великих мастеров барокко. Синий трехметровый бассейн, который Миша так старательно надувал накануне, почему-то дал трещину по шву. Возможно, от жары, возможно, от избыточного давления, а возможно, просто потому, что это был дешевый китайский бассейн, купленный Ольгой Павловной на распродаже сто лет назад.
Огромная масса ледяной колодезной воды хлынула на участок. И ладно бы она просто текла по траве. Но законы физики неумолимы: вода устремилась в самую низкую точку. А самой низкой точкой на участке была... свежевыкопанная Мишей траншея для прокладки новых труб, которая шла аккурат мимо грядок.
В одно мгновение Нинин укроп «Аллигатор» скрылся под слоем мутной жижи. Но это было еще не все. Водный поток подхватил розового пластикового фламинго и потащил его в сторону соседского забора.
— Ого! — выдохнул Борька, округлив глаза. — Тетя Нин, у нас тут прямо всемирный потоп. А где ковчег?
Нина стояла на крыльце, глядя на это безобразие. И вдруг... вместо того чтобы расплакаться или начать кричать, она тихонько рассмеялась. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Это был смех человека, который внезапно понял, что проблема решилась сама собой. Бассейна больше нет. Гидротерапия отменяется.
— Борька! — крикнула она, утирая слезы от смеха. — Беги спасать фламинго! А то он сейчас к Петровичу уплывет, Петрович его на суп пустит!
Через час участок представлял собой унылое зрелище. Вода ушла в землю, оставив после себя лужи и слой ила. Бассейн лежал на траве, как сдувшийся синий воздушный шарик после весёлого праздника. Фламинго, спасенный Борькой, сидел на крыльце, покрытый грязью, но гордый.
И тут к воротам подкатил вишнёвый кроссовер.
Из машины вышла Ольга Павловна. На лице её не было прежней величественности. Напротив, она выглядела слегка помятой. Миша вылез с пассажирского сиденья, неся в руках маленький пакетик.
— Что здесь произошло? — ахнула свекровь, глядя на синюю тряпку, бывшую когда-то оазисом. — Где мой бассейн? Где моя гидротерапия?
— Лопнул ваш оазис, Ольга Павловна, — спокойно сказала Нина, выходя навстречу. — Шов не выдержал ментального поля нашего СНТ.
Свекровь опустилась на лавочку у ворот, даже не обратив внимания на то, что лавочка была мокрой.
— Как лопнул?.. Я же его за три тысячи покупала... Пять лет назад... Он же новый совсем был!
— Мама, ну ладно тебе, — попытался утешить её Миша. — Зато мы сахар купили. И воду твою для печени. Правда, на развязке нас остановил патруль...
Нина так и застыла на месте.
— Какой патруль? — спросила она.
— Обычный, — уныло буркнул Миша. — Мама решила поехать под знак «Движение запрещено». Сказала, что этот знак поставили специально, чтобы портить ей настроение. Ну, нас и оформили. В общем, права у мамы забрали. Точнее, выяснилось, что их и так в базе нет, они же старые, советские. Машину чуть на штрафстоянку не увезли, еле договорились. В общем, штраф выписали огромный.
Ольга Павловна сидела на лавочке, и её очки в белой оправе съехали набок. Вся её спесь и величие испарились, как вода на горячей плите.
— Ниночка... — тихо сказала она, и в её голосе впервые за все время появились человеческие нотки. — А Миша сказал, что штраф надо прямо сейчас через приложение оплатить, а то потом пени будут... А у меня на карточке только пенсионные остались, остальные-то на вкладе...
Нина посмотрела на свекровь, потом на мужа, потом на сдутый бассейн. Она поняла, что настал тот самый момент, когда расстановка сил меняется окончательно и бесповоротно.
— Значит так, Ольга Павловна, — Нина подошла ближе и скрестила руки на груди. — Штраф мы, конечно, оплатим. Из тех денег, что на институт Наташе отложены. Но с одним условием.
Свекровь преданно посмотрела на невестку, точь-в-точь как Миша пару дней назад.
— Каким условием, Ниночка?
— Завтра утром Миша везет вашу вишнёвую красавицу в гараж. Будет она там стоять, пока вы на права нормально не сдадите в автошколе. А лето мы проведем тихо и мирно. Вы будете помогать мне варить варенье из смородины, а про меню и майонез мы забудем раз и навсегда. Идет?
Ольга Павловна тяжело вздохнула, поправила очки и кивнула.
— Идет, Ниночка. Только... можно я фламинго на крыльце оставлю? Он мне душу согревает.
— Ладно, пусть сидит, — улыбнулась Нина. — Он у нас теперь вместо председателя будет.
Вечер прошел на удивление тихо. Ольга Павловна сидела на веранде и прилежно чистила кабачки для рагу, не давая никаких ценных указаний по поводу размера нарезки. Миша наконец-то починил тостер, и тот выдавал идеальные румяные корочки. Девчонки с Борькой о чем-то весело шептались на мансарде.
Нина стояла у окна, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало СНТ «Рябина» в теплые розовые тона. Жизнь, кажется, возвращалась в привычное русло. Справедливость восторжествовала, покой был восстановлен, пусть и ценой трех метров синего поливинилхлорида и кругленькой суммы за нарушение ПДД.
Однако идиллия длилась недолго. Ближе к десяти вечера, когда все уже собирались ложиться спать, у ворот послышался какой-то странный шум. Нина прильнула к стеклу. В сумерках у забора стоял огромный грузовой фургон, из которого рабочие в комбинезонах выгружали что-то массивное и деревянное.
Ольга Павловна вдруг встрепенулась, уронила нож для чистки овощей и густо покраснела. Нина медленно повернулась к свекрови.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...