— Тридцать семь и одна десятая градуса. Да, всё строго по протоколу, измеряла ровно в семь утра, до того как встать с матраса. Занеси эти данные в свою синюю колонку за четверг. По графикам в приложении получается, что окно фертильности сейчас в самой активной фазе, так что я на вечер отменяю тренировку в зале. Нам нужно успеть провести сессию до одиннадцати часов вечера, пока показатели на пике.
Юля остановилась в дверном проеме кухни, придерживая рукой влажное после душа полотенце. За обеденным столом, идеально выпрямив спину, сидел ее муж. Перед Максимом лежал раскрытый блокнот формата А4, испещренный цветными маркерами и сложными таблицами, напоминающими бухгалтерскую отчетность. В левой руке он держал Юлин телефон с разблокированным экраном, где светилось открытое приложение для отслеживания менструального цикла, а правой рукой удерживал кнопку записи голосового сообщения в мессенджере.
— Ты сейчас диктовал параметры моей базальной температуры своей матери? — ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном поинтересовалась Юля.
Она прошла к кухонному гарнитуру, достала из сушилки стеклянный стакан и включила кран фильтра. Вода с тихим шипением полилась на дно.
— Конечно, — невозмутимо отозвался Максим, отправляя сообщение и аккуратно закрывая колпачок зеленой ручки. Он поднял на жену спокойный, уверенный взгляд человека, выполняющего важную государственную миссию. — Мы ведем двойной учет для минимизации погрешностей. Одно приложение на телефоне может сбоить, разработчики часто меняют алгоритмы. Нина Павловна ведет резервную сводную таблицу в Excel на домашнем компьютере. У нее аналитический склад ума, она сопоставляет твои циклы с лунным календарем и изменениями атмосферного давления. В таком серьезном вопросе мы обязаны использовать строго научный подход.
Юля сделала медленный глоток воды. Она подошла к столу, молча забрала свой телефон из рук мужа и открыла чат с его матерью. Экран пестрел десятками пересланных скриншотов из ее личного женского календаря. Между картинками тянулись длинные аудиосообщения, в которых Максим и Нина Павловна на полном серьезе обсуждали густоту ее выделений, уровень стресса и качество сна.
— Ты отправляешь своей матери скриншоты моего цикла. Ты в деталях обсуждаешь с ней цервикальную слизь, Максим, — Юля заблокировала телефон и положила его в карман халата. — Это моя физиология. Мои внутренние органы. Какое отношение посторонняя женщина имеет к моей матке?
— Прямое отношение, — уверенно отчеканил муж, поправляя манжеты своей безупречно выглаженной голубой рубашки. — Мы делаем общего ребенка. Это стратегическая задача нашей семьи. Ты постоянно забываешь вносить утренние данные, путаешь дни, пьешь кофе натощак, что негативно влияет на сосуды малого таза. Тебе необходим внешний контроль качества. Нина Павловна изучила гигантский объем медицинской литературы, проконсультировалась с профильными специалистами на форумах. В нашем проекте она выполняет функцию независимого аудитора.
— Аудитора? — Юля издала короткий, сухой смешок, разглядывая мужа с холодным интересом энтомолога. — То есть моя репродуктивная система теперь филиал вашего семейного акционерного общества? Мы занимаемся сексом исключительно по расписанию, которое утверждает твоя мать в экселевской таблице?
— Перестань утрировать, — поморщился Максим, доставая из своего кожаного портфеля новую стопку распечатанных графиков. — Бессистемный секс ради минутного удовольствия остался в студенческие годы. Сейчас перед нами стоит конкретная, сложная цель, требующая железной дисциплины. Вчера вечером ты отказалась от контакта, сославшись на банальную усталость. А по графику у нас был высочайший процент вероятности зачатия. Нина Павловна очень расстроилась, когда я ей об этом сообщил. Она специально прислала тебе рецепт протеинового смузи с макой перуанской для восстановления сил, а ты даже не соизволила его приготовить.
Юля поставила недопитый стакан на столешницу. Внутри нее начала медленно разворачиваться тугая, ледяная пружина презрения.
— То есть, когда я вчера сказала, что после десяти часов непрерывной работы за монитором у меня раскалывается голова и я хочу просто лечь спать, ты вышел в туалет и написал об этом своей матери? — Юля наклонилась чуть вперед, опираясь руками о стол. — Ты отчитался ей о сорванном плане по моему оплодотворению?
— Я не отчитывался, я оперативно проинформировал главного координатора нашего процесса, — поправил ее муж с менторской интонацией, пододвигая к себе распечатку с красными графиками. — Мы работаем в одной команде. Если один игрок внезапно выпадает из обоймы, координатор должен знать причину сбоя. Она посоветовала мне в следующий раз не спрашивать твоего желания, а создать расслабляющую атмосферу с аромамаслами иланг-иланга, чтобы обмануть твою нервную систему. Это конструктивный, рабочий подход к решению проблемы твоего упрямства.
— Главный координатор процесса моего осеменения, — Юля медленно выпрямилась, чувствуя легкую тошноту от сюрреализма происходящего. — И ты покорно берешь под козырек каждую ее бредовую идею.
— Я использую все доступные ресурсы для достижения результата, — жестко отрезал Максим, перечеркивая красным маркером пустую клетку в своем блокноте. — Большинство свекровей абсолютно равнодушны к здоровью невесток. А Нина Павловна тратит свое личное время, составляет твой рацион питания, высчитывает фазы луны. Тебе нужно просто следовать четким инструкциям и не саботировать нашу помощь.
— Инструкции? Помощь? — Юля развернулась и быстрым, чеканным шагом вышла из кухни, направившись прямо в спальню.
Она вернулась ровно через минуту. В руках у неё была объёмная картонная коробка из-под обуви, которую она с глухим стуком опустила прямо на кухонный стол, поверх разложенных графиков фертильности и экселевских таблиц. Следом из карманов домашнего халата она извлекла несколько предметов и аккуратно, словно улики на столе следователя, разложила их перед лицом мужа.
Первым на свет появился странный деревянный предмет грубой резьбы, отдалённо напоминающий фаллос, густо перевязанный красной шерстяной ниткой. Затем — пузатая стеклянная банка с мутной коричневой жидкостью, в которой плавали неопознанные склизкие корешки и разбухшие ягоды. Завершала эту сюрреалистичную композицию увесистая стопка распечатанных на цветном принтере листов формата А4, скреплённых мощным степлером.
— Давай детально обсудим ресурсы, которые ты привлекаешь к процессу, Максим, — голос Юли звучал ровно, но в нём уже явственно лязгал холодный металл. Она ткнула пальцем в деревяшку. — Вот эту прелесть я нашла сегодня утром под нашим ортопедическим матрасом, когда меняла постельное бельё. Твоя мать тайно протащила это в нашу спальню и засунула прямо под мою половину кровати, пока я была в душе.
— Это древнеалтайский символ плодородия, — Максим даже не моргнул, лишь предусмотрительно отодвинул банку с настойкой от края стола, чтобы та случайно не упала. — Нина Павловна специально заказывала его через проверенных знакомых. Кедр выделяет специфические эфирные масла, красная нить символизирует энергетическую привязку. Это работа с подсознанием, эффект плацебо, который многократно и научно доказан. Если есть хоть один процент вероятности, что это поможет стимуляции твоих яичников, мы обязаны интегрировать это в процесс.
— Стимуляции яичников куском полена с ниткой? — Юля наклонилась над столом, не отрывая взгляда от мужа. — А вот это вонючее пойло из банки, которое она еженедельно варит на своей кухне и привозит нам в промышленных масштабах? Ты пьёшь это каждое утро, зажимая нос, и пытаешься заставлять пить меня, утверждая, что это уникальный витаминный сбор для улучшения качества семенной жидкости. Я отнесла часть жидкости в частную лабораторию на анализ. Там половина состава — это мощнейшие растительные аллергены и травы, критически повышающие артериальное давление. Ты методично гробишь наше здоровье по рецептам из сомнительных брошюр, найденных твоей матерью.
— Нина Павловна лично консультировалась с травником в третьем поколении! — впервые в голосе Максима прорезались сухие нотки раздражения. Он скрестил руки на груди, принимая глухую оборонительную позу. — Ты просто ищешь повод обесценить чужой интеллектуальный и физический труд. Моя мать тратит свою пенсию на эти редкие ингредиенты, часами настаивает их на водяной бане, потому что ты сама не способна обеспечить мой организм нужными микроэлементами. Твой магазинный шпинат и химические витамины из аптеки не работают, показатели спермограммы не растут нужными темпами.
— Показатели не растут, потому что мы превратили нашу интимную жизнь в производственный конвейер на машиностроительном заводе! — Юля схватила со стола скреплённую стопку листов и потрясла ею перед лицом мужа. С бумаги смотрели схематично нарисованные человечки в различных физиологических позах. Под каждой картинкой аккуратным почерком Нины Павловны был написан чёткий тайминг и необходимый угол наклона таза. — Ты притащил в супружескую постель методичку своей матери по биомеханике зачатия!
Максим попытался вырвать листы из её рук, но Юля резко отдёрнула стопку, продолжая безжалостно препарировать их искаженную реальность.
— Ты думаешь, я не замечаю? — продолжала она, чеканя слова с безжалостной четкостью. — Ты заводишь таймер на телефоне перед тем, как ко мне прикоснуться. Ты проверяешь температуру воздуха в спальне, потому что Нина Павловна вычитала, что мужские клетки гибнут при духоте. Ты высчитываешь градус поднятия моих ног после секса, сверяясь с этими чертежами. Ты перестал смотреть мне в лицо. Ты смотришь исключительно на секундомер и в экран своего смартфона, где мигает напоминание от твоей матери: «Перевернуть объект на правый бок ровно на пятнадцать минут». Ты превратил меня в кусок лабораторного мяса, в чашку Петри, в которую нужно под правильным углом впрыснуть биологический материал.
— Это называется биохакинг и грамотное планирование! — Максим с силой ударил плоской ладонью по столу, заставив деревянный амулет подпрыгнуть. Его шея пошла красными пятнами гнева. — Гравитация играет ключевую роль в продвижении биоматериала. Нина Павловна досконально изучила законы физики применительно к анатомии женского таза. Если по протоколу нужно лежать с закинутыми ногами двадцать минут, значит, ты будешь лежать двадцать минут. Твои эстетические капризы сейчас абсолютно не уместны. Мы не в романтическом кино снимаемся, мы выполняем сложную биологическую задачу. Ты ведёшь себя безответственно и саботируешь работу всей команды.
— Команды? — Юля почувствовала, как глубинная брезгливость накатывает на неё физически ощутимой волной, словно она случайно наступила босой ногой на клубок дождевых червей. — Ты спишь со мной по пошаговой инструкции своей мамочки. Каждое твоё движение, каждый вздох в постели продиктован её вечерними брифингами. Я буквально физически чувствую её присутствие между нами каждую секунду нашей так называемой близости. Это извращение, Максим. Глубокое, прогрессирующее психологическое извращение, которое ты упаковываешь в обёртку заботы о потомстве.
— Не смей называть научный подход извращением! — рявкнул муж, резко поднимаясь со стула и опираясь кулаками о столешницу. — Моя мать — единственная в этой семье, кому не плевать на финальный результат! Если бы не её ежедневный аудит, ты бы вообще пустила процесс на самотёк. Ты зацикленная на себе эгоистка, которая думает только о получении собственного примитивного удовольствия, пока вся семья работает на износ ради великой цели.
В этот самый момент в коридоре раздался характерный металлический щелчок. Два коротких, уверенных поворота ключа в замке. Входная дверь плавно открылась, немедленно впуская в квартиру густой запах дешевого лака для волос сильной фиксации и приторно-сладкого цветочного парфюма. Максим мгновенно сменил гневное выражение лица на покорно-ожидающее, вытянувшись по стойке смирно, словно солдат срочной службы перед проверяющим генералом. Юля даже не шелохнулась и не повернула головы к коридору. Она абсолютно точно знала, кто именно прервал их утреннюю дискуссию. Главный координатор репродуктивного процесса прибыла с внеплановой инспекцией на объект лично.
— Максим, я проанализировала утреннюю сводку, которую ты скинул, и внесла экстренные корректировки в вечерний протокол, — Нина Павловна уверенно прошествовала на кухню, прямо в уличных сапогах, на ходу расстегивая пуговицы своего массивного драпового пальто.
В руках она сжимала литровый металлический термос, покрытый мелкими вмятинами от частого использования. Свекровь проигнорировала присутствие Юли, словно та была предметом мебели, и сразу подошла к сыну. От её одежды исходил стойкий запах дешевого лака для волос сильной фиксации и медикаментозного камфорного спирта.
— Твоя жена опять нарушает строгий режим, — безапелляционно заявила женщина, с грохотом водружая термос на стол рядом с графиками фертильности. — Я еще на лестничной клетке уловила запах молотого кофе. Кофеин спазмирует сосуды матки в активную фазу цикла, мы же это детально разбирали на прошлой неделе. Это прямой саботаж процесса.
— Доброе утро, мама, — Максим торопливо подошел к ней и забрал термос, бережно прижимая его к груди, словно капсулу с ценным изотопом. — Я уже провел профилактическую беседу. Кофе отменен. Мы как раз сверяли данные из приложения с твоей резервной таблицей.
— Таблицы нужно не сверять, по ним нужно работать, — Нина Павловна опустилась на стул, по-хозяйски отодвинув в сторону банку с настойкой и деревянный фаллос. — О, я смотрю, алтайский артефакт вы уже извлекли из-под матраса. Правильно, кедр должен дышать и заряжаться дневным светом. Но я пришла не за этим. Сегодня у нас кардинальная смена тактики. Предыдущая схема стимуляции показала свою неэффективность.
Юля смотрела на эту женщину с ледяным, отстраненным спокойствием. Внутри неё уже не было ни гнева, ни обиды — только брезгливое, почти научное любопытство исследователя, наблюдающего за колонией специфических, агрессивных паразитов под стеклом микроскопа.
— Смена тактики? — Юля слегка наклонила голову, скрестив руки на груди. — Что, методичка по биомеханике таза дала сбой, и совет директоров утвердил новый план действий по моей эксплуатации?
— Твой сарказм здесь абсолютно неуместен и контрпродуктивен, — Нина Павловна даже не удостоила невестку взглядом, продолжая обращаться исключительно к Максиму. — Открывай термос. Здесь концентрированный отвар красной щетки и боровой матки, усиленный экстрактом оленьих пантов. Но главное кроется не в химическом составе, а в новом способе применения. Вчера вечером я очень подробно, с графиками в руках, обсудила вашу проблему с тетей Валей из шестьдесят восьмой квартиры.
— Ты обсуждала с соседкой мою интимную жизнь? — голос Юли стал тихим, ровным и плотным, словно спрессованный бетон. — Ты сидела с посторонней пенсионеркой и в деталях разбирала мою физиологию?
— Я проводила сбор альтернативных экспертных мнений для достижения результата, — жестко отрезала Нина Павловна, раздраженно поправляя жесткие, высветленные пряди волос. — Валентина Петровна — человек с колоссальным практическим бэкграундом. Она сорок лет отработала в регистратуре женской консультации. Я показала ей твои последние анализы на пролактин и распечатки базальной температуры. И она сразу выявила уязвимое место в нашем протоколе. Оказывается, мы совершенно не учитывали угол наклона кровати относительно гравитационного поля. Тетя Валя посоветовала подложить под ножки кровати с твоей стороны два тома советской энциклопедии. Кровь будет приливать к органам малого таза значительно активнее.
— Блестящая мысль, мама, — Максим торопливо закивал, доставая зеленую ручку и приготовившись делать пометки в своем бухгалтерском блокноте. — Изменение угла наклона действительно должно ускорить продвижение биоматериала. Мы интегрируем этот метод сегодня же. У нас как раз есть полное собрание сочинений.
— И еще один критически важный нюанс, Максим, — свекровь понизила голос, придав ему сухие, инструкторские интонации. — Тетя Валя настаивает, что в момент кульминации Юля должна резко подтянуть колени к груди и задержать дыхание ровно на сорок секунд. Это создаст необходимый физиологический вакуум. Валентина Петровна специально высчитала тайминг. Вам нужно отработать эту механику до автоматизма перед вечерней сессией. Я буду ждать отчета ровно в одиннадцать вечера.
Юля слушала этот сюрреалистичный, лишенный любых признаков человечности диалог, не моргая. Картина складывалась в идеальный, законченный пазл абсолютного безумия. Её законный муж стоял посреди кухни в идеально отглаженной рубашке и методично записывал под диктовку матери инструкции от соседки по подъезду о том, как именно его жене нужно дышать и сгибать ноги во время секса.
— То есть, сегодня вечером, — Юля сделала шаг вперед, вторгаясь в их тесный, сплоченный круг, — когда ты будешь пытаться сделать мне ребенка, процессом фактически будут управлять твоя мать и тетя Валя из шестьдесят восьмой квартиры? Они будут незримо стоять у нашей постели с секундомером, советской энциклопедией и графиками?
— Юля, прекрати этот неуместный гротеск, — Максим раздраженно захлопнул блокнот, его лицо выражало крайнюю степень утомления от непонятливости жены. — Люди используют свой интеллект и жизненный опыт, чтобы нам помочь. Мама проделала огромную аналитическую работу. Мы должны воспринимать этот совет как ценный актив.
— Ценный актив? — Юля перевела взгляд на свекровь. Нина Павловна сидела с абсолютно каменным, надменным лицом, уверенная в своей непогрешимой, святой правоте. — Вы распечатываете графики моих овуляций. Вы конструируете позы по транспортиру. Вы обсуждаете консистенцию моей цервикальной слизи с соседками у лифта. Вы приносите в мой дом куски дерева и требуете, чтобы я лежала под углом на книгах, задерживая дыхание по команде секундомера.
— Потому что твоя репродуктивная функция работает неэффективно и требует внешнего управления! — Нина Павловна с силой хлопнула ладонью по столу. — Мы инвестируем в тебя наше время, финансы, разрабатываем стратегии, а ты смеешь сопротивляться! Максим обязан оставить качественное потомство. И если для достижения этого показателя мне придется обсуждать твои графики со всем домом и лично контролировать угол наклона твоего таза — я буду это делать. Это мой проект. И я доведу его до логического завершения, несмотря на твой низкий уровень интеллекта и фертильности.
— Мама абсолютно права, мы применяем исключительно научный, комплексный подход, — поддержал её Максим, выстраивая с матерью единый, непробиваемый фронт. — Если опыт соседей может повысить нашу результативность хотя бы на пару процентов, мы обязаны использовать этот шанс. Твои психологические барьеры только тормозят процесс. Сегодня вечером мы действуем строго по новому протоколу. Подготовь книги к двадцати двум ноль-ноль.
Юля медленно обвела взглядом кухню. Она посмотрела на деревянный амулет. На банку с мутным настоем. На распечатанные схемы поз. На термос с экстрактом пантов. На мужа с блокнотом. А затем — на женщину, которая превратила её жизнь в открытый медицинский эксперимент. Внутри неё не осталось ни капли сомнений. Пружина сжалась до предела, и теперь настало время её отпустить.
— Уберите свой секундомер, Максим. И энциклопедии оставьте на полке. Никаких вечерних сессий, протоколов и вакуумов больше не будет. Ваш совместный лабораторный проект официально завершен по причине полного отстранения подопытного материала.
Юля произнесла это абсолютно ровным, металлическим тоном, в котором не было ни капли истерики. Она подошла вплотную к кухонному столу, возвышаясь над сидящей свекровью и замершим с ручкой в руке мужем. Она не делала резких движений, не размахивала руками, но её холодная, концентрированная ярость заполняла собой всё пространство тесной кухни, выдавливая из помещения остатки кислорода.
— Ты отказываешься выполнять предписания в самый ответственный день цикла? — Максим нахмурился, его пальцы нервно постучали колпачком ручки по распечатанной таблице базальной температуры. — Это вопиющая безответственность. Мы с мамой потратили часы на анализ твоих показателей. Мы привлекли стороннюю экспертизу. Задержка дыхания и правильный угол таза — это доказанная биомеханика. Ты не имеешь права срывать утвержденный план действий только из-за своего упрямства.
— Утвержденный план? — Юля наклонилась вперед, опираясь ладонями о край столешницы, прямо напротив лица мужа. — Посмотри на себя, Максим. Внимательно посмотри на то, во что ты превратился. Ты взрослый, половозрелый мужчина, который стоит посреди кухни и с серьезным лицом записывает в блокнот инструкции от соседки-пенсионерки о том, под каким углом ему нужно вставлять в жену свой биологический материал. У тебя нет собственного желания. У тебя нет страсти. У тебя нет мужского достоинства. Ты функционируешь исключительно как механический придаток к материнской экселевской таблице. Ты не занимаешься со мной любовью, ты выполняешь техническое задание, спущенное тебе сверху.
— Не смей оскорблять моего сына! — Нина Павловна резко подалась вперед, её лицо приобрело багровый оттенок, а голос набрал властные, командные обороты. — Он действует абсолютно рационально! В отличие от тебя, пустой, бракованной девки, которая не способна выполнить простейшую биологическую функцию без нашего постоянного контроля. Если бы не мой аудит и не мои рецепты, вы бы годами топтались на месте. Мы создали для тебя идеальные условия, мы разработали режим питания, подобрали позы. Ты обязана быть благодарна за то, что мы вытаскиваем твою репродуктивную систему из болота твоей же некомпетентности!
— Закройте рот, Нина Павловна, — голос Юли лязгнул, как затвор снайперской винтовки, заставив свекровь осечься на полуслове. — Ваша юрисдикция на этой территории закончилась секунду назад. Вы не спасаете мою репродуктивную систему. Вы удовлетворяете свою патологическую, больную потребность во всеобъемлющем контроле. Вы влезли в мою спальню, вы залезли под мой матрас, вы препарировали мой менструальный цикл на глазах у всего подъезда. Вы превратили нашу интимную жизнь в групповое извращение с участием вас, тети Вали и лунного календаря.
Максим вскочил со стула, отбросив зеленую ручку на распечатанные схемы. Его лицо исказилось от возмущения, он попытался заслонить собой мать, выстраивая привычный оборонительный рубеж.
— Твоя агрессия абсолютно антинаучна и деструктивна! — отчеканил он, тыкая пальцем в сторону деревянного фаллоса и банок с настойками. — Мама применяет комплексный подход! Она синтезирует народный опыт и физиологию. Мы работаем на результат. А ты просто неспособна оценить масштаб нашего вклада в твое же будущее!
Юля выпрямилась во весь рост. Она посмотрела на деревянную поделку с красной ниткой, на помятый термос с экстрактом оленьих пантов, на испещренные маркером графики, а затем перевела тяжелый, уничтожающий взгляд на лица своих оппонентов. Внутри нее не осталось ничего, кроме звенящего, абсолютного презрения к этим двум людям, которые превратили ее тело в полигон для своих безумных экспериментов. Она набрала в легкие воздух, и ее голос громыхающим металлом ударил по стенам кухни.
— Твоя мать обсуждает наш график интимной жизни с соседями и дает тебе советы «как правильно делать детей»?! А ты слушаешь и киваешь?! «Мама хочет внуков» — это не повод пускать ее к нам в спальню! Меня тошнит от этой «семейной идиллии»! Я не инкубатор для твоей родни! Прощай! — кричала жена на мужа, и каждое ее слово вбивалось в пространство, словно тяжелые бетонные сваи, разрушая до основания их искаженный, стерильный мирок.
Она не стала дожидаться ответа. Юля просто развернулась на каблуках и вышла из кухни в коридор, оставив их переваривать сказанное. Нина Павловна сидела за столом с открытым ртом, её пальцы судорожно сжимали ручку помятого термоса с целебным отваром. Максим стоял рядом с матерью, растерянно переводя взгляд с пустых клеток в своем бухгалтерском блокноте на схематично нарисованных человечков в распечатках по биомеханике таза. Их идеально выверенный, просчитанный до секунды протокол оплодотворения только что потерпел окончательный и бесповоротный крах, оставив главного координатора и её послушного исполнителя наедине с графиками базальной температуры, которые больше никогда не будут заполнены…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ