В памятные времена детства, на центральной улице нашего поселка - Советской, разумеется - висели громкоговорители. Совсем как в песне у Чижа, «матюгальник на березе голосит…».
В праздничные дни, когда рядом с матюгальниками появлялись флаги, а известка на тополях была особенно бела, передавали музыку. А когда местная команда играла матч, незадолго до начала звучал «Футбольный марш». И разумеется, мы бежали на стадион.
Но в тот день сосед подготавливал в углу участка колоду из старой яблони. На этой колоде он рубил не дрова. А головы курам из собственного курятника. Рубанув топором, он отпускал птицу и та бегала по кругу. А голова судорожно подскакивала, как бы толкаясь гребнем.
Процесс, когда сосед буднично оправлял топор, равнодушно выкатывал из сарая колоду, брал курицу за ноги, и последующая беготня птицы завораживали меня. Как близость смерти завораживает любого мальчишку.
Поэтому я приготовился смотреть. И в момент, когда сосед отпустил хлопающую крыльями курицу, и та рванулась по кругу, вдруг зазвучал «Футбольный марш». "Данс марабр" продолжался несколько секунд. Несколько судорожных кругов. Несколько тактов мелодии.
В кинематографе есть прием - «аудиовизуальный контрапункт». Так вот, безголовая курица, наворачивающая круги и «Футбольный марш» создавали жуткий контрапункт.
Но я засмеялся. Должно быть от неожиданности. Или нервного возбуждения.
На футбол я не пошел. А продолжал смотреть, как сосед бесстрастно очищает топор пучком травы. А после, приводит в порядок «рабочее место»…
Будучи подростком, я не задумывался, почему насилие так завораживает.
«Человек-зверь». Эмиль Золя. 1890 год.
Коротко о сюжете.
Помощник начальника Гаврской ж/д станции Рубо прибывает с молодой женой Севериной в Париж. Северина - приемная дочь влиятельного промышленника Гранморена. Последний оказывает чете и лично Рубо некоторую поддержку.
Но надо же такому Случится, в Париже, после неосторожной фразы Северины, Рубо узнает, что опекун имел с 16 летней Севериной контакты коитального характера. Причем, юная Северина была, вроде как, не против. А опосля, в качестве «операции «Ы», чтоб никто не догадался», Гранморен выдал ее замуж за Рубо. И вот в семействе разворачивается "эль скандаль"!
Следует безобразная сцена, в которой обманутый муж треплет по полу и предметам мебели некогда любимую жену.
К слову, Эмиль Золя использовал схожие с аудиовизуальным контрапунктом инструменты. Казалось бы, в литературе это не сработает, однако, великому художнику подвластны любые инструменты. Золя строит сцену так, что пока Рубо свирепствует, в раскрытые окна доносится с нижнего этажа веселое пение, смех и звуки фортепиано.
И вот, Рубо в растрепанных чувствах изобретает гениальную(нет) идею. Чтоб дальше жить как муж и жена, ему и Северине нужно вместе убить Гранморена. И пролитая кровушка «оздоровит» их союз.
Сказано - сделано. Рубо заставляет Северину написать Гранморену записку, с просьбой ехать обратно в Гавр тем же поездом. И когда поезд проходит через тоннель, «муж-да-жена-одна-Сатана» делают свое темное дело.
И надо же такому случиться - сцену убийства увидел Жак Лантье. Но есть нюанс. Жак Лантье сам испытывает болезненную тягу, жгучую, всепоглощающую тягу лишить жизни женщину. Разумеется эту тягу он пытается в себе истребить. Старается меньше контактировать с женщинами. Благо, профессия машиниста паровоза не предполагает общения с большим количеством людей. Поэтому все свободное время Жак посвящает любимому паровозу - Лизон. Однако, он стал свидетелем убийства. Северина решает познакомиться с очевидцем, увлечь его и перетянуть на свою сторону. Долго ли, коротко, Жак Лантье и Северина становятся страстными любовниками. К чему же все приведет?! Анонс окончен.
Надо сказать, роман удивительный. Я вам не обозначил и половины сюжетных линий. А там еще политический контекст, описание работы железной дороги, ревность, отравления, затаенные обиды, промискуитет с адюльтером, месть, железнодорожная катастрофа! Словам, и чего там только не было! И все невероятно увлекательно!
Ранее писал про книгу «Если все кошки в мире исчезнут» в которой ничто ни на что не влияет. Так вот. У Золя все влияет на все! Учитывая, что он задумал в 20 романах проследить наследственность в семье Ругон-Маккаров, это логично. Тем не менее, как же здорово читать, какие сдвиги в политической жизни производит убийство Гранморена. И как отразятся на тех или других партиях его нездоровые пристрастия. Замечательно показана трансформация Рубо от решения непременно уничтожить Гранморена, до вывода, «а, в прочем, можно было и без этого обойтись», но уже поздно.
Отдельно стоит отметить язык. Тот случай, когда писатель не рассказывает, а показывает. Золя, как художник, причем, большой художник добивается нужной образности через свет, тень, даже звуки. Невероятное впечатление. А уж финальный образ романа - чистое наслаждение. Не хочу спойлерить, но этот образ настолько выразительный, узнаваемый и фактурный, что вам немедленно вспомнятся кинофильмы, процитировавшие так или иначе образ из финала романа «Человек-зверь»! Однозначная рекомендация!
И да, планирую написать здесь о всех романах цикла "Ругон-Маккары". И посмотрим, куда приведет эта дорога!