Шамиль Басаев потерял ногу на минном поле под Алхан-Калой не случайно. Российское командование заранее знало маршрут прорыва боевиков из окружённого Грозного — и провело многоходовую игру, в которой первые группы террористов спокойно пропустили через «коридор», чтобы убедить основные силы идти следом. То, что произошло дальше в ночь с 29 на 30 января 2000 года, стало одним из самых результативных эпизодов всей второй чеченской. Но до этой ночи нужно было ещё дойти — а штурм города чуть было не повторил катастрофу пятилетней давности.
Спор в Генштабе: брать или не брать
Мало кто помнит, что вторая попытка взять Грозный вообще могла не состояться. Решение давалось тяжело, и в военном руководстве шёл жёсткий внутренний спор.
За штурм выступали начальник Генштаба Анатолий Квашнин и командующий Объединённой группировкой Виктор Казанцев. Их логика была простой и прагматичной: если оставить город в тылу и пойти дальше, к горам, за спиной у наступающих войск окажется огромный укрепрайон. В нём — самые подготовленные отряды, самые жестокие командиры, склады оружия и продовольствия. Уничтожать их потом, ведя одновременно бои в горной местности, было бы самоубийством.
Был и второй мотив, политический. Пропаганда боевиков годами строилась на тезисе: Грозный никогда не будет взят. Этот лозунг работал и на боевой дух сепаратистов, и на международное восприятие конфликта. Оставлять такой козырь противнику генералы не собирались.
Против штурма выступал командующий внутренними войсками МВД Вячеслав Овчинников. Его аргументы тоже звучали убедительно. Части ВВ к концу осени 1999-го были выжаты досуха: бои в Дагестане, бесконечные «мягкие» и «жёсткие» зачистки на равнине, серьёзный некомплект — убитые, раненые, заболевшие. У значительной части солдат заканчивались сроки службы, их предстояло увольнять, а пришедшее на замену пополнение боевого опыта не имело. Бросать измотанных людей в городские бои Овчинников считал авантюрой.
Победила позиция Квашнина. И, как покажут события, отчасти прав оказался Овчинников.
Полтора месяца «обработки»
Прежде чем подойти к улицам, город методично разбирали с воздуха и артиллерией. Хронология ударов читается как сводка:
25 октября — штурмовики работают по южной окраине, уничтожают зенитную установку и две машины. 30 октября — авиация выжигает склад ГСМ и подпольный цех, где кустарно делали гранатомёты. 31 октября — над северными районами сбрасывают десять агитбомб АгитАБ-500-300. 5 ноября — точечный удар по штабу Руслана Гелаева, попутно накрывают четыре нефтяных мини-завода. 6 ноября — по скоплению боевиков прилетает оперативно-тактическая «Точка-У». С 8 ноября к работе подключается ствольная артиллерия.
В середине декабря пехота заняла Ханкалу — восточный пригород, известный ещё по первой кампании. От первых жилых кварталов Грозного её отделяли только дачи. Весь декабрь шла рутинная, но критически важная работа: захват господствующих высот, разведка боем, выявление огневых точек противника внутри города.
Первая попытка: «зачистка», которая обернулась штурмом
26 декабря 1999 года стартовала операция, официально называвшаяся «поиск и ликвидация бандформирований». Сама формулировка многое говорит о настрое командования: повторять штурм образца 1995 года, когда колонны бронетехники въезжали в незнакомые улицы и горели сотнями, никто не хотел.
В город пошли преимущественно лёгкие силы — около 5 500 человек: штурмовые отряды ВВ, ОМОН, СОБР, ополчение Бислана Гантамирова. Армейская группировка численностью порядка 15 000 человек замыкала кольцо снаружи. Никаких массированных бронированных колонн.
Расчёт не оправдался почти сразу. Уже первые дни показали: «поиск и ликвидация» — слишком мягкая формулировка для того, что происходило в городе. Боевики держали оборону по всем правилам — заранее подготовленные позиции, перекрёстные сектора огня, заминированные подходы. Освобождать пришлось дом за домом, как и пять лет назад.
К 2 января наступление окончательно встало.
И тут боевики показали, что не собираются ждать в обороне. Отряд Арби Бараева вышел из Грозного в направлении Алхан-Калы и хутора Краснопартизанский, по пути разгромив тыловую колонну. На ликвидацию прорыва сняли с позиций в Старопромысловском районе 21-ю «Софринскую» бригаду ВВ. Краснопартизанский «софринцы» отбили быстро, но в Алхан-Кале наткнулись на серьёзное сопротивление, плюс мешал плотный туман. К утру боевики ушли — форсировали реку. Воздушная разведка нашла их позже под Семашками, но погоня опоздала: настала ночь. Бараев же спокойно прогулялся по тылам федералов через сёла Закан-Юрт, Лермонтов-Юрт, Шаами-Юрт, по пути «реквизировав» у населения джипы, «Нивы» и «КамАЗы», и вернулся в Грозный. С техникой.
Это был унизительный эпизод. Но именно он сильнее любых сводок заставил командование сесть и переписать тактику с нуля.
Две недели за столом: как переделали тактику
Между 2 и 17 января — почти двухнедельная пауза, о которой редко вспоминают. Эти дни оказались важнее многих боевых эпизодов: командование разобрало по швам каждую неудачу первой декады и сформулировало новый подход.
Главная идея — отказ от попыток продавить оборону «в лоб» вдоль улиц. Вместо этого создавались небольшие мобильные штурмовые группы, которые шли не только улицами, но и дворами, садами, через здания. Ключевой технический приём — проломы: в заборах, стенах, межэтажных перекрытиях. Группа двигалась внутри городской ткани, обходя укреплённые узлы, а не пытаясь их пробить.
В состав штурмовых отрядов включили разведку, сапёров и подрывников с кумулятивными, удлинёнными и сосредоточенными зарядами. Бойцы получили опознавательные повязки — простая мера против огня по своим, которой так не хватало в первую войну.
Артиллерия теперь работала не по площадям, а сопровождала штурмовые группы огневым окаймлением. Бронетехника передвигалась «скачками» от укрытия к укрытию. Верхние этажи зданий обрабатывали танки и БМП, нижние — огнемёты и гранатомёты самих штурмовиков. Каждый командир взвода получил закодированную схему города, связь была доведена до уровня командира отделения.
По меркам российской армии конца 90-х это была революция в управлении.
Консервный завод и перелом
17 января начался второй этап штурма. Боевики встретили новую тактику не менее ожесточённо, чем первую, и продвижение шло медленнее, чем хотелось бы наверху. Командиры на земле сознательно не торопились — слишком велика была цена ошибки в людях.
Ключевым эпизодом стали бои за корпуса консервного и молочного заводов. Именно здесь 17 января погиб генерал-майор Михаил Малофеев — один из старших офицеров, лично руководивших штурмовыми действиями. В районе заводов уничтожили до 200 боевиков. К 19 января комплекс взяли — и оттуда открылась дорога к центру.
23 января у 15-го военного городка разгромили главные силы полка особого назначения «Борз». Через три дня в Черноречье ракетно-бомбовый удар накрыл группу Ахмеда Закаева — около 50 убитых. Боеприпасы у обороняющихся подходили к концу, медикаментов не было, продовольствия тоже. Силы таяли.
Ловушка под Алхан-Калой
К 26 января федеральное командование точно знало: боевики готовят прорыв. Знало и маршрут — тот самый, по которому в город триумфально вернулся Бараев: Заводской район — Алхан-Кала — Гойты. Дальше короткой дорогой в горы, к заранее подготовленным схронам и складам.
И здесь сработала самая красивая часть всей операции. Участок предполагаемого выхода тихо заминировали. Когда вперёд пошли разведывательные группы сепаратистов, их пропустили — без единого выстрела. Логика была простой: пусть передовые отряды сообщат основным силам, что коридор чист.
Сработало. Поверив в свободный проход, на прорыв двинулись главные силы. Минные поля включили в нужный момент, добавив плотный огонь с заранее занятых позиций.
Результат: около 1500 убитых, раненых и пленных. Несколько полевых командиров погибли. Шамиль Басаев подорвался на мине и потерял ногу — травму, которая останется с ним до самой смерти. Часть боевиков всё же ушла, и спор о том, как это получилось и не было ли здесь «договорняка», не утих до сих пор — но это уже отдельная история.
После Алхан-Калы организованной обороны в Грозном не осталось. К 6 февраля 2000 года федеральные войска полностью контролировали город.
Грозный взяли не танковыми колоннами и не ковровыми бомбардировками. Его взяли двухнедельной паузой посреди штурма, переписанной с нуля тактикой и одной грамотно расставленной ловушкой на выходе. Овчинников был прав в том, что войска измотаны. Квашнин был прав в том, что оставлять город в тылу нельзя. А правы оказались те, кто после провала первой декады января не побоялся признать ошибку и переделать всё заново. Именно это и отличало второй штурм от первого — и именно поэтому он закончился иначе.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!