Шесть с половиной тысяч футов по барометрическому высотомеру. Радиовысотомер показал пять тысяч. Должна активироваться система предотвращения столкновений с землёй.
Но никаких признаков этого не проявилось.
— Вы немного покраснели, — заметила Анна и спросила, — У нас неприятности?
— Ничего пока непонятно. На этой высоте должна активироваться система. Но признаков пока нет.
— То есть…, — начала Анна, но Постников прервал её.
— Вполне возможно, что индикация и манёвр работают по разным каналам.
— Это ненормально — смотреть на прибор, который показывает, сколько тебе осталось, — почти обречённо сказала Анна.
— Из худших выбирались передряг, — процитировал Высоцкого Постников, — Ещё не вечер.
Он понимал, что шансы на спасения уменьшились. Но, когда от тебя почти ничего не зависит, нужно делать то, что должно. В такой ситуации Постникову осталось только одно — быть готовым. Сергей отклонил ручку управления немного на себя. Реакции от самолёта не последовало. По крену тоже никакой реакции.
— Манёвр должен начаться на высоте пятьсот футов. Если ваш супруг оказался прав, — стараясь предотвратить паническое настроение Анны, заметил Сергей и добавил, — Это сто пятьдесят метров. Совсем невысоко.
Поняв, что шутки не получилось, Постников решил отвлечь.
— Прошу по высотомеру ниже трёх тысяч озвучивать каждые сто футов, — попросил он, показав на цифры, указывающие радиовысоту.
Анна стала внимательно следить за менявшимися числами, стараясь не пропустить указанное значение, будто от этого зависело их спасение. И мысленно повторяла только одну фразу:
«Игорь не может ошибиться».
***
Калкин следил за цифрами на дисплее радара возле метки рейса 1430. И понимал, что исчезновение этой метки запустит некие механизмы, которые могут сделать Григория реально богатым. Это будут не те средства, которых хватит на жизнь. Тех денег, что он сможет получить, будет достаточно, чтобы жить в роскоши и не думать больше о работе, зарплате. Не нужно будет терпеть коллег и начальство. И всего-то нужно, чтобы метка окрасилась в красный, а потом исчезла.
Не очень и высокая цена за долгую счастливую жизнь.
***
— Выведите мне мониторы диспетчерского радара, — приказал премьер, и на экране появились непонятные значки и цифры.
Быстро разобравшись, премьер увидел, как возле ромбика, обозначенного цифрами 1430, значения высоты, уменьшались.
— На высоте пятьсот футов над рельефом…, — начал помощник, но увидев вопросительный взгляд начальника, пояснил, — примерно сто семьдесят метров. А на экране это будет около двух тысяч, должно включиться ручное управление. Если специалисты не обманулись.
Цифры, обозначавшие высоту, приближались к указанному значению.
***
— Две тысячи девятьсот. Две тысячи восемьсот, — начала отсчёт Анна.
Она понимала, что каждые сто футов приближают возможное столкновение самолёта с землёй. Но сам факт участия, даже символический, в спасении успокаивал.
— Две тысячи семьсот… две тысячи шестьсот…, — читала значения высоты Анна, боясь ошибиться, будто от этого зависел благополучный исход полёта.
***
Фёдор и Игорь тоже внимательно следили за показаниями высоты самолёта, выполнявшего рейс 1430.
— Не сработала индикация включения системы, — озвучил Углов и без того очевидный факт.
— Не разобрался, как индикация влияет на активацию системы, — ответил Игорь Смирнов, — Если анализировать код, то… Сейчас остаётся только ждать.
Последняя фраза прозвучала зловеще. И Фёдор, и Игорь понимали, что они ждут.
***
Постников плавно отклонял ручку управления самолётом то вверх, то влево. Поскольку уже хорошо была видна земля и справа по полёту просматривался невысокий горный хребет. Хотя, вполне возможно, это была цепь высоких холмов.
Реакции по-прежнему не было.
По мере уменьшения высоты скорость сближения, казалось, увеличивалась, хотя указатель вертикальной скорости всё время был на отметке тысяча футов в минуту.
— Две тысячи триста…, — добросовестно выполняла поручение Анна, — Две тысячи двести.
Самолёт поравнялся с вершинами горной гряды, и лес уже не выглядел сплошной зелёной массой. Просматривались отдельные деревья, опушки и даже грунтовые дороги. Прямо под самолётом тянулась ЛЭП. Это усугубляло ситуацию.
Постников инстинктивно отклонил ручку влево, и линия электропередач пошла вправо. Не успел Сергей обрадоваться, как увидел, что крен не изменился. Это развернулась ЛЭП.
— Две тысячи сто…
Постников задержал дыхание. Горизонт немного наклонился вправо.
Движение ручки на себя заставило показания высотомеры меняться медленней.