Сын Пинежской земли, или Повесть о том, как русский мужик раздвинул океан.
Был такой человек. Сегодня его именем назван мыс — там, где Азия обрывается в ледяную бездну и начинается Америка. Но при жизни его не ждали фанфары. Семён Дежнёв — помор, казак, якутский атаман, торговец моржовым клыком и, как оказалось позже, великий мореход, о котором сам император Пётр ещё не знал, а Витус Беринг через восемьдесят лет переоткроет то, что уже открыл этот мужик с Пинеги.
Вологодчина, деревня Есиповская. Год 1605-й от Рождества Христова. В избе поморов Дежнёвых родился мальчик, которому судьба уготовила шагнуть дальше, чем любой русский человек до него.
Здесь не знали неги. С малых лет Семён учился не грамоте — делу. Как обстругать доску, как поставить ловушку на зверя, как прочесть реку по всплеску, а небо — по звёздам. В четырнадцать лет — первое серьёзное плавание: вместе с отцом повёз дары в Соловецкий монастырь. Белое море встретило мальчишку солёным ветром, и этот вкус — горечь свободы и опасности — он запомнил навсегда.
В семнадцать лет, как только окрепли плечи, он ушёл в Архангельск. Поступил на службу к купцу Воскобойникову, и потянулась перед ним дорога к Оби, в легендарную Мангазею — город, который уже тогда называли «златокипящим». Там, за Полярным кругом, Семён понял главное: страх — это роскошь. А выживает тот, кто умеет ждать и терпеть.
1630 год. Дежнёву — двадцать пять. Он записывается в сибирские казаки. Служба начинается в Тобольске, затем Енисейск, а потом — Якутский острог. Это не была служба в привычном смысле. Это была жизнь на нерве.
Отряды уходили в тайгу и тундру за ясаком — мягкой рухлядью, ради которой цари не жалели людей. Дежнёву приходилось брать остроги, уговаривать князьков, а иногда и стрелять первым. Но он не был жестоким по натуре. Современники запомнили его человеком слова. Если Дежнёв обещал — держал. За это его уважали даже те, кто не носил креста.
Зимой 1647 года в устье Колымы сошлись несколько отчаянных голов. Купец Федот Попов искал человека, способного провести кочи через ледяной ад. Дежнёв вызвался сам.
Они построили семь судов. Кочи — это вам не европейские каравеллы. Ладьи из лиственницы, сшитые моржовыми ремнями, с одной мачтой и косым парусом. Умные суда: если льды сжимают — коч выжимается наверх, а не трещит. Но даже такие красавцы не спасают от безумия стихии.
20 июня 1648 года караван отчалил. На борту — девяносто душ. Цель — найти «моржевый клык», кость, ценнее слоновой. Но судьба уготовила иное.
Они шли на восток. Холод пробирал до костей. Вода казалась жидким железом. Один за другим льды ломали кочи. Четыре судна нашли вечный покой на дне студёного моря. Два других унесло в неизвестность — позже родится легенда, что их прибило к берегам Аляски, и там, за проливом, русские люди ступили на американскую землю раньше всех европейцев.
Остался один кочь — Дежнёвский. И ещё один — Попова.
Они обогнули каменный выступ, который Дежнёв назовёт Большим Каменным Носом. Мыс впивался в океан, словно копьё. Вода вокруг него кипела, смешивая два океана — Северный Ледовитый и Тихий. Корабли прошли через горнило.
Это был пролив между Азией и Америкой. Через восемьдесят лет его назовут Беринговым. Но первым прошёл здесь Семён Дежнёв.
Дальше случилось непоправимое. В буре коч Федота Попова разбило. Сам Федот погиб. А Дежнёва выбросило на берег где-то к югу от того места, где сегодня стоит Анадырь.
Отряд из двадцати пяти измождённых людей шёл по незнакомой земле десять недель. Они питались ремнями, кожей, кореньями. Дежнёв потерял половину людей, но не позволил оставшимся сдаться.
Он вышел к реке Анадырь. И здесь, в 1649 году, поднял Анадырский острог — первый русский город на чукотской земле. Бревно за бревном, надежда за надеждой.
1652 год. Дежнёв исследовал берега и нашёл нечто невероятное. Бухта, где моржи лежали сотнями — старые самцы с клыками в локоть. Тут же вырос промысел. Моржовая кость шла на гребни, шкатулки и диковинки для всей Европы.
Дежнёв не только добывал. Он составил чертёж реки Анадырь — первую карту этого края. Описал эскимосов, их обычаи, жилища. Был он не только воином, но и летописцем.
1659 год. Дежнёв передаёт острог картографу Курбату Иванову (тому самому, что нарисует первую карту Чукотки) и уходит на юг. А через три года — в Москву.
В столицу он вёз двести восемьдесят девять пудов моржового клыка. Сокровище! Царь Алексей Михайлович, Тишайший, оценил дар. Дежнёв получил свои пятьсот рублей соболями — огромные деньги по тем временам. Из безвестного казака он превратился в зажиточного человека.
Но покой был не для него. Снова Якутск, снова реки — Оленёк, Яна, Вилюй. Седина уже тронула виски, а он всё шёл вперёд. Всего на службе в Сибири — сорок лет.
Отдельная глава — женщины. У Дежнёва было две жены, и обе — якутки. Первая, Абакаяда Сючу (в крещении Мария), родила ему сына Любима. Она говорила с ним на якутском, учила читать снег и ветер. Когда Мария умерла в 1666 году, Дежнёв женился снова — на вдове кузнеца, которую звали Кантеминка, а в крещении Пелагея. И снова родился сын — Афанасий.
Благодаря жёнам он свободно говорил по-якутски. Это открывало многие двери. И ещё: на краю света, среди льдов, он был не один. У него была семья. Это спасало.
1671 год. Старый, израненный (тринадцать ран, из них три тяжёлых), Дежнёв снова собрался в Москву — вёз соболиную казну. В столице его свалила болезнь. Начало 1673 года. Семён Иванович ушёл из жизни тихо, как и жил — без шума, без почестей. Его похоронили, и могила затерялась.
А отчёты о плавании 1648 года запылились в якутском архиве. Их нашли только в 1736 году, когда Герхард Миллер разбирал старые бумаги. И тогда ахнули. Оказывается, Беринг ничего не открывал. Всё уже открыл простой помор.
Сегодня мыс Дежнёва — крайняя точка России, где Азия целуется с Америкой через пролив. Там, среди туманов и птичьих базаров, стоит памятник человеку в ветхом армяке. Он смотрит на восток, туда, где за ледяной дымкой угадывается чужая земля.
В Якутске, на улице Кирова, бронзовый Дежнёв стоит рядом со своей Абакаядой и сыном Любимом. Она держит его за руку. Сын смотрит вдаль.
Они не знали, что станут легендой. Они просто делали своё дело — шли туда, где не ступала нога человека, и не просили награды. Только чуть-чуть удачи и горсть табака на дорогу.
- Таким он был, Семён Дежнёв. Русский Север в одном человеке.