Начиная с ее калифорнийского происхождения и заканчивая общими чертами характера с Гарри, все подсказки были очевидны с самого начала, утверждает Кэтрин Майер в своей новой книге "Разделяй и властвуй: королевские женщины и их борьба" (выйдет 18 июня 2026 года). В своей книге она рассматривает сразу ряд королевских дам, начиная от Анны Болейн и заканчивая Дианой, Кэтрин и Меган, описывая, как королевская семья использовала (с переменным успехом) их в своих интересах.
Любопытное противоречие, которое есть у всех писателей, оправдывающих Меган: с одной стороны они рисуют ее, входящую в королевскую семью, высокообразованной женщиной с двумя дипломами и профессионалом своего дела, но тут же напоминают, что она - "калифорнийка-обнимашка", не умеющая и не желающая приспосабливаться к условиям семьи, частью которой намерена стать и низводят тем самым Меган до "глупенькой американочки". В отрывке ниже, опубликованном в промо-целях в ДМ, вы это противоречие четко отследите...
Кэтрин Майер пишет (далее от меня только перевод):
"Это выглядит как сказка - и во многом так оно и есть, ведь в итоге эта история оказывается полна опасностей. Обманчиво традиционная, в шелке и тюле, Меган останавливается на ступенях часовни Святого Георгия и машет ликующей толпе.
Внутри часовни скамьи занимают члены королевской семьи.
Здесь похоронены Генрихи Тюдоров, а также Джейн Сеймур, Эдвард VII и, в пристройке, Георг VI и принцесса Маргарет.
По костям и пыли Меган скользит навстречу своему жениху: принимает ли она Гарри за богача или за бедного? Новый герцог Сассекский розовеет от счастья.
Наследственная монархия вряд ли станет двигателем перемен, но первый представитель смешанной расы в семье, первая открыто заявившая о своей феминистской позиции и, что свидетельствует об институциональных сдвигах, первая разведенная женщина, которой разрешили выйти замуж за представителя Виндзоров в англиканской церкви, похоже, намекает на прогресс. Возможно, Меган сможет использовать свое новое положение во благо.
Я щелкаю по экрану, прокручиваю назад, снова изучаю видеозапись. Возвращаться к этим сценам - все равно что смотреть в телескоп с обратной стороны, оптимизм того дня так же далек, как луна, или, по крайней мере, Калифорния, где Сассексы живут в изгнании с 2020 года.
Как же рухнула эта мечта? Даже те из нас, кто еще в 1980-х предупреждал: "Не делай этого, Ди", все же осмелились представить себе лучший исход для Меган Маркл, когда она вышла замуж за члена королевской семьи в 2018 году.
Мы говорили себе: "Она другая". И мы не ошиблись, но это отличие сыграло против неё. Как же так получилось, что столько людей, видевших, что случилось с принцессой Дианой, снова поверили в миф о принцессе?
Я помню день с.мерти Дианы в 1997 году. После того, как коллега разбудил меня новостью об автомобильной катастрофе в Париже, я отправилась в Букингемский дворец. Работник дворца указал на здание и сказал: "Они уб.или её".
В последующие дни это обвинение получило распространение, но мало кто воспринимал его буквально. Гнев был вызван представлением о том, что королевская семья бросила Диану на произвол судьбы.
Тогда, и на протяжении всех моих лет работы автором и редактором в американском журнале TIME, где я часто освещала королевские дела, я была согласна с тем, что Виндзоры способствовали уязвимости Дианы.
Но лишь недавно, работая над своей новой книгой, посвященной жизни и роли восьми королевских женщин, от Анны Болейн до Кейт, нынешней принцессы Уэльской, я наконец поняла природу тех самых значимых сил, которые посадили Диану на заднее сиденье мчащегося лимузина.
Эти силы не были теми сценариями, которые придумали сторонники теорий заговора; скорее, это были рефлексы патриархальных систем, включая "патримонархию", направленные на защиту своих властных структур и иерархий.
В 1997 году я не проронила ни слезинки. Сейчас же я плачу по Диане и по тому вреду, который продолжают причинять подобные силы.
Я не собираюсь отдавать предпочтение Меган перед Кейт, но меня очень интересует, как и почему их публичные образы так сильно расходятся.
Как и в случае со свадьбой Меган и Гарри, каждый момент свадьбы Кейт и Уильяма в 2011 году, которую я освещала в прямом эфире для TIME, был тщательно спланирован, чтобы продемонстрировать будущее монархии, одновременно подчеркивая ее преемственность с прошлым.
Этот брак стал маркетинговым триумфом для Виндзоров и, как отметила популярная американская блогерша, для мифа о принцессах.
"Маленькие девочки мечтают стать принцессами, - написала она. - Взрослые женщины, похоже, сохраняют эту детскую фантазию. Достаточно взглянуть на помпезность и церемониал, окружавшие королевскую свадьбу, и бесконечные разговоры о принцессе Кейт".
Блогерша призналась, что тоже отождествляет себя с принцессой, но с той, которая обладает собственной волей, - "Ши-Ра, принцесса силы", одноименной героиней анимационного сериала 1985 года, являющегося спин-оффом "Хи-Мэна и Властелинов Вселенной".
Этим блогером была Меган, которая вела блог The Tig, названный ею так в честь ее любимого тосканского вина, Tignanello. Она использовала свою платформу, чтобы высказывать свое мнение обо всем: от изысканной еды и моды до умеренного активизма.
Два года спустя она закрыла сайт и приготовилась заморозить свою карьеру, снимаясь в седьмом и последнем для нее сезоне юридической драмы "Форс-мажоры". Вскоре после этого она и Гарри объявили о своей помолвке. Неужели Ши-Ра действительно откажется от своего голоса и свободы?
"Я не воспринимаю это как отказ от чего-либо. Я просто вижу в этом перемены. Это новая глава, верно?" - сказала Меган журналистке Мишал Хусейн из BBC. Она гордилась своими профессиональными достижениями, но теперь пришло время работать с Гарри в команде, чтобы продвигать "дела, которые действительно важны для меня".
Казалось, все были обречены на победу: Виндзоры наконец-то приблизились к расовому разнообразию, которое они должны представлять; довольный Гарри был спасен от нисходящей спирали; а Меган, принцесса власти, получила не меч, а глобальную платформу для продвижения этих идей.
В те ранние годы многие её портреты в СМИ были полны энтузиазма, но также было ясно, что о прошлом Меган мало кто знал.
Меган жила не в районе, охваченном ба.ндитизмом, как сообщалось, а в благополучной семье среднего класса. Ее белый отец, Томас Маркл, телережиссер по свету, познакомился с ее афроамериканской матерью, Дорией Рагланд, когда она работала гримером на долгоиграющем американском сериале "Главная больница".
Смешанные браки, подобные браку Марклов, не были чем-то необычным в Лос-Анджелесе. Как и расизм. В сериале "Гарри и Меган" на Netflix Меган вспомнила, как в детстве видела, как Дорию оскорбляли на расовой почве и принимали за ее няню. Дория, в свою очередь, рассказала, что предупреждала дочь о том, что ее отношения с Гарри связаны "с расовой дискриминацией".
Расовая принадлежность сыграла свою роль. Не менее важным было и непонимание Меган сути Виндзорского дворца. Заявление Меган о том, что она не гуглила информацию о Гарри до их первого свидания, вызвало скептицизм, но сколько бы часов, дней, недель или лет посторонний человек ни потратил на поиски в интернете, это не могло передать странность и сложность дворцовой культуры.
"Как объяснить, что ты кланяешься своей бабушке?" - задумчиво произнес Гарри в том же сериале на Netflix.
А теперь представьте Меган, погруженную в эту чуждую жизнь, где ее постоянно окружают слуги и помощники, и никакой личной жизни. Должна ли она рассматривать персонал как потенциальных друзей? Будут ли они ей служить, шпионить за ней или, как это часто бывало во времена Тюдоров, и то, и другое?
Гарри описал королевскую жизнь как "это сюрреалистическое состояние, это бесконечное шоу Трумана".
Возникает соблазн подумать, что если бы Меган замолчала, замкнулась в себе, носила телесные колготки и вела себя так, будто от этого зависела ее жизнь, у нее, возможно, что-то бы получилось.
Но если присмотреться к Калифорнии, месту, которое сформировало её личность, то становится ясно, что этому никогда не суждено было сбыться. Точно так же, как американцы склонны смешивать историю и культуру, скажем, Англии и Шотландии, так и британцы говорят о Соединенных Штатах - за исключением мест, знакомых по фильмам и телешоу, - как о некой аморфной массе.
Чтобы понять Меган, нам нужно обратиться к Калифорнии.
Калифорнийцы гордятся тем, что делают всё по-своему. Жесткий бизнес сосуществует с многочисленными направлениями спиритуализма. Позитивность считается положительным качеством. То же самое относится к выбору профессии и поведению, которое британцы презрительно называют "стремлением к вниманию".
Индустрия развлечений является одним из главных работодателей в штате; в контрактах содержатся пункты, обязывающие артистов рекламировать свою работу, а значительное присутствие в социальных сетях является не просто желательной, а необходимой мерой для тех, кто надеется добиться успеха.
Создание Меган блога The Tig вписывается в эту схему, как и ее работа в качестве посла бренда дизайнера Ральфа Лорена, а также налаживание контактов с прессой в период до знакомства с Гарри, - а ведь все это теперь регулярно приводится в качестве доказательства ее ненасытных амбиций.
Эмоции и чувства - темы, которые обычно обсуждаются в гостиных тех британцев, которые достаточно состоятельны, чтобы иметь собственные гостиные, - не просто являются предметом обсуждения среди калифорнийцев, а занимают центральное место в разговорах.
Существует мнение, что калифорнийцы обнимаются чаще, чем другие американцы, и Меган однажды описала, как Уильям и Кейт отшатнулись от ее объятий. "Они пришли к нам на ужин, я помню, что была в рваных джинсах и босиком, - рассказала она. - Я люблю обниматься. Я всегда любила обниматься. Я не понимала, что для многих британцев это так неприятно".
Еще один признак того, что Меган может не очень хорошо ладить с чопорными Виндзорами, можно было заметить во время официального визита Сассексов в Южную Африку.
Когда Том Брэдби поинтересовался, как она справляется с трудностями королевской жизни, она ответила: "Спасибо, что спросили, потому что мало кто интересовался, всё ли у меня в порядке". У нее дома, в Калифорнии, такое упущение было бы немыслимо.
Она продолжила размышлять: "Недостаточно просто выжить, верно? В этом и смысл жизни. Нужно процветать, нужно чувствовать себя счастливым".
Эта простая, казалось бы, бесспорная идея потрясла монархию, сместила Гарри и отправила обоих Сассексов туда, где она зародилась.
Как и другие общественные деятели, члены королевской семьи склонны завидовать тем, кто находится в высших эшелонах популярности, не понимая, что комфортное место в середине списка - это именно то, где нужно быть.
Брак Гарри и Меган поднял жениха на небывалую высоту, он ненадолго обогнал Елизавету II в рейтинге популярности; невеста же поднялась на шестое место в этом рейтинге.
Довольно скоро она поняла разницу между управляемой славой и ее новым уровнем известности: одна открывает двери, другая заключает тебя в тюрьму.
Принцесса Диана оказалась в похожей ситуации. И она тоже чувствовала себя задыхающейся.
Нет необходимости сочувствовать Меган или находить с ней общий язык, смотреть её передачи или читать новости о ней. Однако, как и в случае с Дианой или Кейт, считать её незначительной - значит упускать из виду проблему, которую она олицетворяет.
Меган важна, попросту говоря, потому что она одна из самых известных женщин в мире. Ее узнаваемость в последних опросах в разных странах достигает 100%, что является поразительным уровнем популярности. Тот факт, что она - женщина не белой расы и, справедливо или нет, ассоциируется в общественном сознании с определенными ценностными установками, только усиливает ее значимость.
Тем, кто требует исключить Меган из общественной жизни, подобно современной Анне Болейн, я бы задала один вопрос: что именно она сделала, чтобы заслужить такую враждебность?
Представители "Отряда Сассексов" подозревают ее критиков в женоненавистничестве, расизме или их сочетании, то есть в мизогинии по отношению к чернокожим. Недоброжелатели утверждают, что Меган заслужила их презрение, нанеся ущерб репутации монархии.
Меган также обвиняли в издевательс.твах по отношению к персоналу. В моей книге эти обвинения рассматриваются в контексте дворцовой культуры, которая может быть одновременно иерархической и дисфункциональной. На протяжении десятилетий жалобы персонала варьировались от расизма до и з н а с и л о в а н и я, все они отрицались и не доказывались.
Я не ставлю перед собой цель преуменьшить серьезность обвинений в травле в адрес Меган, а скорее хочу спросить критиков, объясняет ли то, что мы знаем - или думаем, что знаем - о ней, в свете более широкого контекста недостатков Виндзоров, включая поведение Эндрю, силу враждебности по отношению к ней.
Возможно, здесь играют роль и другие факторы? Не раздражает ли её голос? Может, она просто слишком калифорнийка, слишком политкорректна, слишком привержена нью-эйдж для британских вкусов?
Возможно, обида на Меган вызвана тем, что она вышла замуж за принца, а затем забыла, что нужно быть благодарной.
Существует также мнение, что она "слишком политизирована". Хорошо информированный источник сообщил мне, что Меган не считает себя бунтаркой. В 2018 году она поддержала движение #MeToo не для того, чтобы заниматься политикой, а исходя из разумного предположения, что прекращение с е к с у а льных домогательств является общепринятой целью, а значит, не вызывает споров.
Теория, распространяемая (враждебно настроенным) биографом Меган Томом Бауэром и другими, включая ветерана королевской фотосъемки газеты The Sun Артура Эдвардса, продвигает идею о том, что Меган обманом заставила Гарри поверить, что она согласится на королевскую роль, при этом всегда намереваясь вырвать его из лона семьи.
Мое собственное исследование, включавшее беседы с хорошо информированными источниками, показало иную картину: два человека, наивно надеявшиеся, что смогут выработать свои собственные интерпретации королевской должности, были выведены из равновесия, столкнувшись с сопротивлением, и у них быстро развился менталитет людей, заблокированных в осаде.
В то время как некоторые пары смягчают реакции друг друга, склоняясь к примирению, а другие к конфронтации, Гарри и Меган демонстрируют схожие рефлексы.
На фоне нарастающей напряженности и растущих опасений Гарри за ее безопасность, Меган и Гарри не отказались от идеи королевской службы, а начали переосмысливать ее. Возможно, они могли бы обосноваться на другом континенте, "продолжая работать на королеву, но вне досягаемости прессы". Меган оказалась прирожденной королевской особой. Ее родственники со стороны мужа могли отшатнуться от ее объятий, но незнакомцы на улице с удовольствием принимали их.
Это серьезно затруднило для Гарри и Меган поиски решений, поскольку они отвергали хорошие советы вместе с плохими, рассматривая предложенные меры как результат устаревших дворцовых идей или межсемейной вражды.
Столкнувшись с новаторским предложением, чиновники часто первым делом пытаются его отклонить или смягчить. В свои двадцать с небольшим лет Карл III конфликтовал с придворными, которые пытались заблокировать его первую крупную инициативу - Prince’s Trust (Фонд принца, ныне - Фонд короля - авт.). По их мнению, это было бы слишком политизировано.
Принцесса Анна тоже служит наглядным примером: когда-то она совмещала спортивную карьеру и бизнес в сфере конного спорта с работой в королевской семье. Гибридная модель может быть успешной, и не все идеи, которые противоречат традициям, дестабилизируют монархию.
"Да, - ответил мне инсайдер, когда я это отметила, - но это зависит от конкретного члена королевской семьи".
Анна - твердая и рассудительная, Гарри - сын своей матери. Меган не стала бы уважать границы. Предоставленные сами себе, они рисковали стать больше похожими на Эндрю и Сару, чем на Анну и Тимоти.
Этот анализ, широко распространенный среди членов семьи и чиновников, означал, что институт монархии тратил меньше усилий на содействие расширению роли Сассексов и больше на их сдерживание.
Гарри и Меган, в свою очередь, продолжали неверно истолковывать свою ситуацию, полагая, что придворные представляют их в ложном свете высшим лицам, принимающим решения, - королеве, принцу (в то время) Чарльзу и даже Уильяму, – которые, несомненно, оценили бы их позицию, если бы им представилась такая возможность.
В конце концов, Сассексы находили общий язык с молодым и разнородным населением по всему королевству, с теми группами населения, которые оставались равнодушными к другим Виндзорам. Монархия нуждалась в них.
Однако существовали и другие факторы. Надвигалась угроза перемен: Елизавета вскоре должна была передать корону Карлу, которому уже было за семьдесят, и который, как ожидалось, будет править, в лучшем случае, пару десятилетий.
Главной заботой этих руководителей и их чиновников было обеспечить плавный переход власти для следующих двух королей и их супругов. В этом контексте вспыльчивые, постоянно привлекающие к себе внимание Гарри и Меган представали не как драгоценности в короне, а как потенциальный риск.
Таким образом, "Мегзит" - Гарри отверг этот термин, как с.е.к.с.истский, - стал неизбежным.
На брифингах во дворце начали высказываться предположения, что Меган - "человек на любителя" и "довольно самоуверенный". Появились новости об увольнениях сотрудников и презрительно.е прозвище, которое было применено к Меган, - "Трудная герцогиня".
В наши дни Диану в некоторых кругах считают светской святой. Для её младшего сына она является источником вдохновения и предостережением.
Меган старательно избегала подобных прямых параллелей, по крайней мере, на публике. Но это не защитило ее от обвинений в том, что она пытается представить себя новой Дианой, а также от принижающих сравнений с ней.
Пост в Запретграм, где Меган одета в толстовку Северо-Западного университета, вызвал волну возмущения, потому что Диана была сфотографирована в такой же толстовке. "Это, пожалуй, самая жалкая попытка Меган изобразить мать Гарри", - прорычал один комментатор. "Она теперь совершенно п.с.и.х.о.п.а.т.к.а", — возмутился другой.
В тысячах подобных постов игнорировался тот факт, что Меган, в отличие от Дианы, была выпускницей Северо-Западного университета, получившей степень в области международных отношений и театроведения.
"Меган - не Диана", - недавно пробормотал мне один из приближенных к дворцу людей. Если вам знакомо это мнение, вспомните о той злобе, которую обрушивали на Диану, например, о статье в Sunday Mirror, написанной за день до ее см.ерти и поступившей в продажу на следующее утро.
‘Жаль, что Gucci не выпускает дизайнерские застежки-молнии для лица, - написала в тот день Кэрол Мэлоун. - Если бы они существовали, Диана, когда она была на грани того, чтобы раскрыть свой неосведомленный рот и спровоцировать международный скандал (что в наши дни случается все чаще), она могла просто держать язык за зубами".
Диана тоже не была Дианой - долгое время, пока она не могла говорить самостоятельно, сама за себя.
В этом смысле Меган действительно стала похожа на Диану, на ее современницу образца 1997 года: жемчужину короны, превратившуюся в изгоя, эталон, по сравнению с которым оцениваются другие женщины из королевской семьи, на предмет их соответствия ожиданиям".
Заглядывайте ко мне в телеграм и не забывайте про МАКС.
Можете также заглянуть в раздел донатов Дзен и порадовать автора материально!)))