Тяжелый лифт, пахнущий застоявшимся машинным маслом, гидравлическим потом и озоном, со скрежетом остановился. Многотонная адамантиевая гермодверь, покрытая глубокими кавернами вековой ржавчины и въевшейся копотью, неохотно разошлась в стороны.
Я, Коурон Бевульве, шагнул во владения тех, кто ведет наш «Инфидель» сквозь вечную тьму пустоты.
Мостик рейдера встретил меня привычным, леденящим душу полумраком. Это место давно перестало быть стерильной рубкой имперского фрегата. Огромный, похожий на готический собор зал тонул в тени. Сводчатый потолок терялся где-то вверху, и оттуда на ржавых цепях свисали кабели связи, переплетенные, словно змеи. Десятки сервиторов, намертво вживленных в тактические терминалы, монотонно бормотали двоичный код, а над их головами бесшумно плавали перенастроенные серво-черепа, сканируя внутренние системы корабля.
— Командир на мостике, — раздался тихий, но удивительно четкий, пронзительный голос.
Из полумрака у центрального гололитического стола ко мне повернулся человек. На нем был безупречно выглаженный, строгий мундир офицера флота Восьмого легиона, лишенный имперских знаков отличия — их место занимали тусклые нострамские цепи на плечах.
Капитан Валериус Квин.
Его кожа была болезненно-бледной, почти прозрачной — генетическое проклятие потомственных пустоторождённых, чьи предки в сотнях поколений рождались и умирали в темных трюмах легионных кораблей, никогда не зная солнечного света. Под его антрацитово-черными глазами залегли глубокие тени от вечной бессонницы. Вместо левого глаза в его череп был вмонтирован тускло мерцающий красный механический аугмент, который непрерывно дергался, считывая потоки данных напрямую из когитатора корабля. Квин не опустил взгляд и не упал на колени, как сделали бы рабы лоялистов. Этот смертный смотрел на трехметрового космодесантника Хаоса с ледяным, расчетливым спокойствием. Он знал свою цену. Он знал, что без его разума эта гора смертоносного железа превратится в неуправляемую братскую могилу.
— Докладывай, Валериус, — я подошел ближе, и мои тяжелые керамитовые сабатоны глухо отозвались от металлических плит пола.
— Трофеи с «Лорда-Кузнеца» полностью распределены по арсеналам, — Квин активировал гололит, и над столом развернулась зеленоватая трехмерная карта системы. — Торек уже заперся в оружейной, пересчитывая болты. Прометия в реакторах хватит на три года автономного хода в режиме молчания. Но у нас гости, командир.
Красный окуляр в его глазнице на секунду вспыхнул ярче. На голограмме замигал четкий маркер чужого присутствия.
— Патрульный крейсер Ультрамаринов «Эгида Праведности» окончательно сбился с курса, — тихо, почти шепотом продолжил капитан, и в его голосе промелькнула едва заметная, хищная усмешка. — Они ищут пропавший транспорт Механикус. Их навигатор слеп, они сканируют пустоту вслепую. Если мы задействуем теневое экранирование корпуса — на их радарах отобразится лишь пустая слепая статика, и они пройдут мимо в трех тысячах километров. Если мы отключим маскировку... мы ударим им точно в левый борт до того, как их щиты успеют среагировать. Мостик ждет вашего приказа, Коурон.
Я посмотрел сквозь колоссальные бронированные экраны в ледяную бездну космоса, где где-то там, во тьме, ничего не подозревая, шла наша добыча. За моей спиной замер «Инфидель», дух машины которого глухо рычал в вентиляционных шахтах, требуя новой крови.
Слово Севатара (Внутреннее эхо в разуме Бевульве):
«Мне нравится этот смертный, Коурон. Квин держится как заправский хищник. В его жилах течет настоящий нострамский лед, хоть он и родился в утробе этого корабля. Нужно иметь стальные нервы, чтобы докладывать о приближении целого крейсера Ультрамаринов так, словно речь идет о закупке новой партии рабов для трюмов. Из него вышел отличный Хозяин мостика.Но он прав. Ловушка захлопнулась, и синие псы Жиллимана сами притопали к нашему логову. Время ожидания вышло, командир. Ты заставил банду затаиться, ты наполнил арсеналы и заправил баки. Сабатоны тяжелеют, цепные мечи застоялись. "Инфидель" готов к прыжку. Пора выходить из тени и показать этим чистеньким мальчикам с Макрагга, что бывает, когда ты заплываешь в полуночные воды Восьмого легиона».
