Роман Саши Соколова «Школа для дураков» считается одним из самых сюрреалистических произведений современной русской литературы. Он открыл новые пути для прозы, сочетая языковое экспериментаторство с философскими поисками.
***
«Сейчас я не помню большинства фамилий, но я помню, что среди нас был, например, мальчик, который на спор мог съесть несколько мух подряд, была девочка, которая вдруг вставала и догола раздевалась, потому что думала, что у нее красивая фигура – догола.
И была девочка с очень большими глазами, с длинной черной косой и длинными ресницами, она училась на одни пятерки, но она умерла примерно в седьмом классе, вскоре после Норвегова, к которому она питала счастливое и мучительное чувство, а он, наш Савл Петрович, тоже любил ее.
Они любили друг друга у него на даче, на берегах восхитительной Леты, и здесь, в школе, на списанных физкультурных матах, на этажах черной лестницы, под стук методичного перилловского маятника. И, возможно, именно эту девочку мы с учителем Савлом называли Розой Ветровой. Да, возможно, а возможно, что такой девочки никогда не было, и мы придумали ее сами, как и все остальное на свете».
Саша Соколов, «Школа для дураков»
Роман «Школа для дураков» Саши Соколова — первое и наиболее известное произведение писателя. Он был закончен в 1973 году, а впервые опубликован в 1976 году в США издательством «Ардис».
К моменту создания романа у Соколова уже был богатый жизненный опыт. В 1962 году он стал студентом Военного института иностранных языков, но через три года бросил учёбу, чтобы избежать службы в армии. Чтобы не идти в армию, он симулировал психическое расстройство и три месяца провёл в психиатрической больнице. Ранее он уже имел проблемы с законом из-за попытки побега за границу, за что отсидел в тюрьме.
В 1965 году Соколов участвовал в первом выступлении поэтического объединения «СМОГ» (Самое молодое общество гениев) в читальном зале библиотеки им. Фурманова на Беговой улице. Под псевдонимом Велигош он публиковал стихи в самиздатовском журнале смогистов «Авангард».
Чтобы сосредоточиться на написании романа, Соколов устроился егерем в Безбородовское охотничье хозяйство в Калининской области. По словам автора, это было «очень свободное место, где никто меня работой не обременял». Иногда приезжали охотники, но это было нечасто. Единственное неудобство, по словам Соколова, — то, что охотники привозили с собой слишком много ящиков коньяка.
Роман создавался в 1972 и 1973 годах. Хотя книга кажется написанной на одном дыхании, автор перерабатывал её не менее пяти раз.
Повествование ведёт «ученик Такой-то», страдающий от раздвоения личности и нелинейного восприятия времени. Он часто забывает имена и названия — те «ярлыки», которые общество присвоило наблюдаемым им явлениям и фигурам.
В одном из интервью писатель рассказывал, что слабоумный мальчик Витя Пляскин действительно существовал, жил в многоквартирном доме на Велозаводской и был первым другом детства Соколова.
Машинописная копия романа была переправлена в Америку через Египет дипломатической почтой — помогли знакомые отца Соколова, бывшего сотрудника посольства СССР в Канаде. Титульный лист с именем автора в рукописи отсутствовал.
Издательство отправило рукопись Владимиру Набокову, и писатель, не жаловавший советскую прозу, внезапно прислал хвалебный отзыв: «Обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга». Эти слова использовали в качестве аннотации к изданию.
В советской печати первые отрывки из романа были опубликованы в 1988 году Татьяной Толстой в еженедельнике «Огонёк» (№33). В предисловии к публикации она писала, что русский язык автора «гибок и богат на удивление, он словно бы открыл в нём такие закоулки, оттёр от пыли такие оттенки и отливы, которых мы не замечали». Полный текст романа поместил в 1989 году журнал «Октябрь».
К моменту публикации в СССР репутация книги уже была непререкаема: Андрей Битов в журнальном послесловии называл её «эталоном первой книги прозаика».
Композиционные и стилистические особенности напрямую вытекают из мироощущения героя — его инфантильности и отказа от «жёстких рёбер разумного мира». Повествование строится как непрерывный внутренний монолог героя, где мысли перетекают друг в друга без чёткой структуры.
Длинные предложения с перечислениями передают хаотичность восприятия, а восприятие мира сродни мифологическому мышлению: всё взаимосвязано, всё имеет скрытый смысл. Неодушевлённые объекты оживают и приобретают символическое значение, природа воспринимается как живой организм, с которым герой ощущает мистическую связь.
Роман «Школа для дураков» наряду с поэмой «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева открывает эпоху русского литературного постмодерна.