Одно из существеннейших сейчас отличий священных текстов, слов и смыслов, которые до нас дошли через пророков или, например, Пушкина от прочего, созданного с помощью слов, это многомерность. Многослойность, многоуровневость. Образность и символичность. Смысловые переулки, закоулки, площади и пещеры, которые вмещает в себя фраза, скажем из трех слов – «будьте, как дети».
Священные тексты – как образа, как иконы, как коранические шрифты. Можно увидеть хаотичные закорючки, а можно корабли, цветы, птиц… Или сплетенные из этих птиц и цветов слова.
Священные тексты нам – о нашей человеческой воле и свободе только. Не как хочешь и понимай, а, как дышишь, так и пойми. Трактуй так. И везде прочтешь, услышишь, учуешь только свое – очень глубоко интимное. Сердечное.
Священные тексты нам – о нас. В первую голову – в нашу голову через сердце. Интуицию. «Чувство, растущее из живота» – Bauchgefuhl – как называют это немцы. Вдохновение, растущее от духа. Священное.
Объяснить снова легко на примере. Вот говорит Христос: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное». Кто-то поймет «как дети» - буквально. Не работать, например. Это же тоже «как дети».
Или вот ветхозаветное: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле». Потреблятство и разврат, покажется кому-то. А почему бы и нет?
Священные тексты – это не про то, что написано. А про того, кем прочитано. И про то, как прочитано. Читая священное, мы себя раскрываем. И свои, личные, опять-таки интимные отношения с Богом.
Это может быть выражено по-разному.
Вот например, сравнительно небольшой отрезок жизни Христа. На кресте. Сказал в этот момент он ну всего несколько коротеньких фраз, но каждая – о каждом шаге, вдохе и выдохе каждого человека. Только понятая этим читающим человеком в меру своего человеческого. На своем уровне. Слое.
В молодости я больше всего любила слова, обращенные к распятому поблизости грешнику: «Ныне же будешь со Мною в раю». Потом очень долго сорадовалась фразе «Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» И только у Иоанна, который, единственный из евангелистов и апостолов, осмелился пойти за Христом на Голгофу, есть фраза уже умирающего Христа, обращенная как раз к своему любимому ученику: «Се, Матерь твоя!» Это Иисус попросил Иоанна позаботиться о своей матери (деве Марии) после его смерти. Практически предпоследняя фраза Христа перед смертью! После нее только «Свершилось!» И всё. Конец.
То есть предпоследними словами Христа при этой жизни, если так можно сказать, хотя, наверное, нельзя, были слова о маме. Беспокойство и забота о ней. Представляете?
И, пожалуй, тут трактовок-то не особо много. Но любая трактовка – заоблачная просто.
Сейчас для меня она о том, что ничего не имеет такого смысла как забота о ближнем. А самый ближний для человека тот, о ком он думает перед самой смертью.
Кстати, в татарстанском Раифском монастыре просто льется любовь и забота о людях. Одни цветы там чего стоят.
