Они родились в семьях, где камера — такой же член семьи, как мама или папа. Их первые шаги, первые слова, первые капризы — всё это становилось контентом для миллионов подписчиков. Платон Виторган-Собчак и Ариела Самойлова — дети, у которых не было детства без лайков. Но как они распорядились этой взрослой с детства жизнью? Один дерзит матери в прямом эфире, а его фразы разлетаются на цитаты.
Другая сбрила брови, надела всё чёрное и заперлась в комнате. Две звездные семьи — два совершенно разных сценария взросления под прицелом камер.
Сын, который говорит маме всё, что думает
Платон появился на свет в ноябре 2016 года в браке Ксении Собчак и Максима Виторгана. С первых месяцев жизни мальчик не был спрятан от публики — напротив, телеведущая регулярно показывала его в соцсетях, сначала милые фото, потом забавные видео.
К 2024 году Платон подрос и… заговорил. И говорит он так, что многие взрослые краснеют.
В одном из роликов, который быстро разошёлся по Telegram-каналам, восьмилетний мальчик с недовольным видом спрашивает маму: «Ты опять ф**** выпустила?», имея в виду её новый пост или видео. Собчак вместо того, чтобы сделать замечание, смеётся и лаконично отвечает: «Да». А под постом ставит одно слово: «мой».
«Мам, ты же бизнес-герл, красотка. Ну хватит уже халатом хвастаться», — это уже другая реплика Платона, когда Ксения примеряла домашнюю одежду перед камерой.
В третьем ролике сын критикует её танцы в TikTok, заявляя, что мама «позорится» и что эти видео «глупые».
Реакция аудитории разделилась. Одни умиляются: «весь в маму, такой же дерзкий», «характер огонь». Другие недоумевают: как ребёнок может в восемь лет позволять себе такие слова в адрес матери, и почему взрослая женщина не только не пресекает это, но и выставляет на всеобщее обозрение?
Важно заметить: Собчак не демонстрирует конфликтов. Нет криков, нет слёз, нет наказаний. Всё подано как игра, семейный юмор, часть общего бренда «Собчак и её остроумный наследник». Но психологи предупреждают: когда ребёнок с ранних лет привыкает, что его дерзость вызывает смех и одобрение миллионов, границы дозволенного стираются. И потом, в подростковом возрасте, эту дерзость уже не остановить.
Девочка, которая стёрла своё лицо для камеры
У Оксаны Самойловой и Джигана (настоящее имя — Денис Устименко-Вайнштейн) история пошла по другому сценарию. Их старшая дочь Ариела, ровесница Платона (родилась в 2012 году), тоже с детства была героиней семейного блога. Милые наряды, первые слова, праздники — всё на камеру.
Но когда девочка подросла, начались проблемы.
Сначала подписчики обсуждали «слишком взрослый макияж» на 1 сентября. «Зачем косметика в таком возрасте?», «Не нужно детей к такому приучать», — писали в комментариях. Самойлова оправдывалась: это всего лишь один день в году, девочке нравится.
Ариела и сама отвечала хейтерам. В одном из интервью она спокойно объясняла: красится только на мероприятия и вечеринки, «в школу вообще нет — от слова совсем». Ей нравится сам процесс, а не результат.
Но потом случился настоящий кризис. Как рассказывала Оксана Самойлова в репортаже «Светской хроники» на Пятом канале, Ариела в какой-то момент:
- сбрила брови,
- стала одеваться только в чёрное,
- подолгу сидела одна в своей комнате,
- отказалась сниматься для семейного блога.
«Все носит чёрное, такая готичная, но стала гораздо более весёлая, энергичная. Как будто самый пик подросткового возраста миновал», — делилась Оксана.
Семья обратилась к психологу. И это помогло. Ариела не только вышла из тяжёлого состояния, но и, по словам матери, «решила быть психиатром», ей стало интересно разбираться в человеческой психологии.
Интересно, что незадолго до этого девочка записала дебютный трек и собиралась строить музыкальную карьеру. Но после жёсткой травли в сети она отрезала для себя мир шоу-бизнеса. Больше не хочет иметь с ним ничего общего.
Её бунт — это не шутливые реплики в камеру. Это попытка отгородиться от того самого внимания, которое приносит семье деньги.
Два протеста, два языка
Сравнивая поведение Платона и Ариелы, можно увидеть два полюса детского сопротивления.
Платон протестует открыто, громко, через слово. Он говорит матери то, что думает, прямо в камеру, и мать не только не запрещает, но и поощряет этот стиль. Его «дерзость» — зеркальное отражение стиля самой Ксении Собчак: иронично, жестко, на грани. Пока мать смеётся и выкладывает эти диалоги в Сеть, конфликт остаётся в мягкой форме игры. Но что будет, когда Платон войдёт в настоящий подростковый возраст? Когда его слова перестанут быть «милыми» и станут по-настоящему обидными? Время покажет.
Ариела выбрала другой путь. Она ушла внутрь себя. Отказалась от съёмок, спряталась за чёрным гардеробом, сбрила брови — буквально стёрла себе «лицо» для камеры. Её протест — тихий, но разрушительный для семейного бизнеса. Родители открыто говорят о её хандре и о том, что им пришлось учиться быть родителями подростка уже под прицелом всей страны.
Кто успешнее и что считать успехом
Если смотреть формально, ближе к самостоятельной карьере была именно Ариела: свой трек, публичные выступления, собственный стиль, который обсуждали отдельными постами. Но цена оказалась слишком высокой. Сегодня её мечта — не сцена, не слава, а профессия психиатра. Она хочет помогать людям, а не развлекать их.
Платон пока остаётся частью маминых проектов. Он яркий, остроумный, его реплики разбирают СМИ. Но собственного пути у него ещё нет. И, возможно, это даже плюс: у ребёнка остаётся время вырасти без «своего бренда» и громкого провала в 12–13 лет.
Что считать настоящим успехом для звёздного ребёнка — миллионы просмотров в начальной школе или сохранённую психику и право самому выбирать, кем быть во взрослой жизни? Вопрос риторический.
Главный урок для всех родителей
Истории Платона и Ариелы — не просто про «чужих детей». Это про страх каждой матери потерять контакт с подростком. И про соблазн показать красивую картинку, не задумываясь, что чувствует ребёнок.
Собчак ошла по пути вовлечения: её сын стал частью её бренда, её стиля, её публичной персоны. Пока это работает. Но риск в том, что грань между «семейным юмором» и неуважением очень тонка.
Самойлова, столкнувшись с кризисом дочери, выбрала другой путь — терапию, отказ от съёмок, публичное признание проблемы. Возможно, именно это и спасло Ариелу от более глубокой депрессии.
А как бы вы поступили на их месте? Пустили бы камеры в детскую, зная, что ребёнок потом может возненавидеть и камеру, и вас? Или предпочли бы спокойное детство без лайков, но и без миллионов в банке?
А что думаете вы? Пишите в комментариях.
Понравилась статья? Можешь оставить донаты на развитие канала!