Обзор немецких медиа
🗞(+)Berliner Zeitung в статье «ПМЭФ — уроки Петербурга: Россия и Европа — товарищи по судьбе, хотя и не хотят этого признавать» рассказывает, что пока Америка и Китай перекраивают мир, Россия и Европа ведут внутреннюю и внешнюю борьбу друг с другом, гибнут тысячи и тысячи людей — и мы проигрываем XXI век. Уровень упоротости: умеренный 🟡
Для русских нет ничего важнее уважения. Они настаивают на том, чтобы быть на равных с самыми могущественными людьми в мире. И требуют этого снова и снова. Так происходит и на Петербургском экономическом форуме. На протяжении многих лет выставка была тем привлекательным лицом, которое Россия представляла миру: космополитичным, дружелюбным, суверенным. От Меркель и Макрона до Моди и Си Цзиньпина. Все они когда-то стояли здесь, на сцене российского мировоззрения — до коронавируса и особенно до войны на Украине.
Но и в этом году самая большая страна в мире предстала перед тысячами гостей. И выставка по-прежнему демонстрирует то, что Россия любит в себе: гламур, монументальные образы, бизнес. И Российская Федерация по-прежнему противостоит силам, действующим против неё извне и изнутри. Но трещины в её фундаменте стали очевидны. Они растут.
Петербургский экономический форум показал страну, находящуюся под огромным давлением. Находящуюся во власти киевских дронов и зависящую от других, чтобы организовать выставку на своей территории. С гостями, которые всё дальше и дальше отходят от притязаний Москвы на равноправную встречу с самыми могущественными людьми мира. И всё же они не сворачивают с пути. Но какой ценой? И какой ценой для Европы?
В то время как Вашингтон и Пекин соперничают друг с другом, но при этом подстёгивают друг друга и создают смысл, ухаживают друг за другом и делят мир, русские и европейцы вовлечены в войну, которая стоит десятков тысяч жизней и ослабляет обе стороны геополитически и экономически. Общее число жертв, по разным оценкам, составляет от 470 000 до более 650 000 человек, включая солдат и подтвержденных гражданских лиц. Общее число жертв — погибших, раненых и пропавших без вести — ещё выше: по оценкам американского аналитического центра CSIS, только потери российских и украинских военных могут достичь почти двух миллионов человек к весне 2026 года. Молодые жизни жестоко растрачиваются. Кто может оправдать такую цену? И кто выиграет, если Россия окажется сломленной, а ЕС — обнищавшим?
Какие выводы может сделать Европа из этой динамики? ПМЭФ дал понять: Россия и Европа гораздо больше нуждаются друг в друге, если хотят определить свою судьбу в XXI веке без Трампа и Си.
Меры безопасности на форуме были намного выше уровня предыдущих лет. Как иностранные делегации, так и отечественные участники сообщали о многочисленных отключениях мобильного интернета, блокировке VPN-соединений и самопроизвольном отключении сетей Wi-Fi. Надёжная связь была невозможна. Назначение встреч на обширной территории было затруднено или невозможно; посетителям иногда приходилось обходиться бумажными картами. Перекрытие дорог и кордоны безопасности для российских чиновников создавали пробки, в которых застревали и высокопоставленные иностранные гости — что не соответствует логике конференции для инвесторов, где обычно приоритет отдаётся доступу гостей. Возможно, это было связано с тем, что качество гостей не соответствовало российским стандартам, прежде всего из США с Родни Мимсом Куком-младшим, посланником американского президента у Триумфальной арки. Его сосед по панели российско-американского культурного обмена, кинозвезда 90-х Стивен Сигал, известный по фильмам Red Alert 1 и 2, и радикальный блогер Кэндис Оуэнс также являются маргинальными фигурами, а не крупными игроками в публичной сфере США.
Помимо таких сигналов, город, тем не менее, передает удивительную нормальность. Величественные бульвары Петербурга безупречны, метро ходит каждые несколько минут, в скверах миллионного мегаполиса не найти ни окурка, ни мусора, ни сора. По ночам бригады под высоким давлением чистят гранитные тротуары, чтобы на следующее утро их вымыть. Особая бытовая дисциплина заметна в метро: молодые люди инициативно предлагают свои места женщинам и пожилым людям. Полицейский остановил редактора этой газеты, когда тот попытался перейти дорогу на красный свет. Когда загорается зелёный свет, он помогает пожилой женщине перейти дорогу по «зебре»; туристов, которые ставят обувь на противоположную скамейку, упрекают немилосердными взглядами. Двери открывают друг для друга, тяжёлые сумки несут без слов, а доверие простирается настолько далеко, что люди оставляют свой багаж незнакомцу, чтобы тот поднял его по лестнице. В России сохранился стандарт цивилизации, который в значительной степени исчез на Западе. Она не признана за эту ценность.
Но по сравнению с прежними годами над городом, страной и форумом висит тяжесть. Она не гулкая, не подавляющая, она проявляется в подчинённых фразах, во взглядах, в небольших задержках и ошибках. Участившиеся атаки беспилотников на мегаполисы страны привели к тому, что война, которая для многих раньше была географически и ментально далека, вошла в повседневную жизнь. В городах не слышно сигналов воздушной тревоги, нет ощущения паники. Но все знают. В разговорах снова и снова, почти случайно, звучит одна фраза: «Когда это закончится, тогда...». Это не столько политическое противоречие, сколько едва выраженное желание послезавтрашнего дня, расслабления, возвращения к состоянию, которое многие назвали бы «как раньше».
На публике об этом говорят осторожно. Официальный консенсус о причинах так называемых «новых реалий», как их принято называть в России, почти не подвергается сомнению; слишком сильна убежденность в том, что экономические и социальные трудности — это в первую очередь результат санкционной политики Запада, которая воспринимается как нападение. В личных беседах, однако, становится ясно, что настоящее воспринимается как чрезвычайное положение, причем это не обязательно приводит к открытой критике. Многое остаётся в пассивной форме: условия изменились, жить стало труднее, некоторые вещи уже не такие, как раньше. Собственный вклад человека в ситуацию упоминается редко. Именно это делает заметным, насколько сильно стремление к нормальности, не требующее открытой политической формулировки.
В этой смеси порядка, усталости и отсрочки также прослеживается тихая связь с Европой. Там тоже во многих местах сохраняется фасад нормальности, в то время как основные структурные вопросы уже давно открыто лежат на столе: пенсии, перевооружение, падающая рождаемость, разрушающаяся инфраструктура, слабеющая промышленная конкурентоспособность. Проблемы названы, часто точно и публично. Только их решение постоянно откладывается — со ссылкой на коронавирус, войну на Украине, бюджетные ограничения, коалиционную логику или политический файрволл. Тот, кто много путешествует и наблюдает за Германией со стороны, быстро осознаёт, насколько сильно Европа погрузилась в воспоминания о порядке, который объективно уже прошел.
Россия и Европа кардинально отличаются по своим политическим системам, по своим свободам, по своей ответственности за эту войну. И всё же обе они по-своему находятся в зале ожидания: сохраняют статус-кво, надеются на разрядку и откладывают наступление реальных перемен. Но эти перемены не могут не произойти. Либо они будут сформированы, либо станут шоком.
Перед более чем 20 000 участников из 130 стран мира Владимир Путин представил многополярный мировой порядок как историческую неизбежность на пленарных дебатах 5 июня 2026 года. Вместе с ним на трибуне выступили президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, президент Танзании Самия Сулуху Хассан и вице-президент Китая Хань Чжэн — представители того мира, на который уже давно обращает внимание Москва. Путин подкрепил свое послание цифрами из МВФ и Всемирного банка. По его мнению, Запад теряет свое экономическое превосходство, центр мирового развития перемещается в страны БРИКС. Сейчас они обеспечивают 49% годового глобального роста, в то время как G7 — только 18%. Владимир Путин отметил, что Россия находится в более прочном финансовом положении, чем многие западные индустриальные страны: государственный долг составляет 16,4% от ВВП — по сравнению с 146% в Греции, 137% в Италии и 115% во Франции. Он также заявил, что в 2026 году инфляция снизится примерно до 5,2%.
Однако роль России в новом порядке отнюдь не является предрешенным фактом. Изменения в тектонике власти могут затронуть и крупные государства. Вопрос, который остался невысказанным в Санкт-Петербурге: действительно ли Россия является бенефициаром этого многополярного мира — или она станет объектом нового порядка, который она не сможет сформировать самостоятельно перед лицом новых силовых блоков, таких как Центральная Азия, Китай и США? И ценой политического и культурного отрыва от Запада, особенно от Европы. Поток многополярности не обязательно должен останавливаться у границ России; динамика реорганизации может охватить и внутренние районы страны с входящими в нее республиками. Многополярность заразительна. Кто может сказать наверняка, кого она затронет — и насколько глубоко?
Президент Узбекистана Мирзиёев представил доказательства этого сразу после выступления российского президента. На сцене в присутствии Путина он открыто представил новую самооценку: «Узбекистан и вся Центральная Азия становятся независимым центром экономического роста. Именно здесь формируются контуры транспортной, технологической и демографической политики будущего».
Двусторонняя торговля с Россией за десять лет выросла с $4 до $13 млрд, а объем совместных проектов превышает $50 млрд. Экономика Узбекистана выросла с $50 до $147 млрд с 2016 года и, как ожидается, достигнет $240 млрд к 2030 году. Мирзиёев предложил создать «Евразийский пояс технологий и индустриализации» — сетевую систему производственных кластеров на общей цифровой платформе. Это язык уверенного в себе полюса, а не младшего партнёра.
Реакцией Путина на эрозию является еще более сильная приверженность прошлому — поддержание видимости нормальности с помощью больших денег и власти, без каких-либо видимых средств активного формирования многополярности. Это напоминает европейские попытки сохранить дисфункциональное прошлое с помощью долгов и без инноваций. Путин объявил, что дальнейшее снижение порога оборота для упрощенной системы налогообложения для малых и средних предприятий с 20 до 15, а затем до 10 миллионов рублей, запланированное на 2026 и 2027 годы, будет приостановлено. Зал зааплодировал. Он пообещал инфраструктурные кредиты для регионов на общую сумму 750 миллиардов рублей до 2030 года, объявил о национальных стратегиях по автономным системам и цифровым платформам, а также о переводе госкомпаний из Москвы в регионы. Всё это — реактивные стабилизационные меры, а не нарратив на будущее.
Однако самый показательный момент в речи президента был в другом предложении.
«Конечно, мы слышим критику со всех сторон, что все кануло в Лету. Но мы опустились ровно на тот же уровень, на котором страны еврозоны находились годами. И мы переживаем подъем».
В этом и заключалась суть его выступления. Россия и Европа наблюдают друг за другом как за ориентирами для собственного падения. Москва обращает внимание на стагнацию еврозоны, чтобы релятивизировать собственное истощение. С другой стороны, для Европы военная экономика России служит предупреждающим контробразом, на фоне которого её собственная слабость всё ещё выглядит как стабильность. Таким образом, обе стороны минимизируют свои потери. Но реальное сравнение должно быть с США и Китаем.
Потому что за демонстративной уверенностью Путина скрывается грохот. Согласно отчёту Bloomberg, высокопоставленные представители российского Министерства финансов и Центрального банка предупреждали Путина об опасном росте бюджетного дефицита в преддверии Петербургского форума. Согласно докладу, военные расходы больше не были по карману. Министерство обороны и часть Кремля выступили против сокращений и даже потребовали выделения дополнительных средств. Путин поручил Министерству финансов сначала найти возможности для экономии в других областях бюджета, прежде чем трогать оборонный бюджет. Номинальный рост на начальном этапе, которому способствовали расходы на оборону, особые экономические условия и государственный спрос, все больше сводится на нет инфляцией, высокими процентными ставками и растущим долгом. В то же время экономический прогноз на 2026 год был снижен, а российская экономика сократилась в первом квартале впервые за три года. Россия растёт уже не за счет силы, а за счёт мобилизации, и эта мобилизация становится всё более дорогой.
Германия и ЕС также уже много лет находятся в фазе стагнации. Сравнение Путина бьёт по больному месту, но в то же время скрывает тот факт, что Европа и Россия всё чаще лишь умиротворяют свою слабость в зеркале друг друга.
Тем временем, однако, мир продолжает разбираться сам с собой. Пробелы, которые Россия оставляет за собой в Центральной Азии и на Кавказе, заполняются другими державами. Китайцы, турки, американцы и страны Персидского залива протискиваются в районы, которые Москва долгое время считала своей естественной зоной влияния. В то же время инсайдеры, такие как доверенное лицо Путина Даниил Бислингер, уже предупреждают о «второй Украине» применительно к Армении. На Балканах, с другой стороны, другие игроки заполняют оперативные пробелы Европы. Центральные державы с благодарностью принимают новое пространство для маневра, чтобы сотрудничать с различными партнерами без исключительности. Вашингтон и Пекин систематически расширяют свои позиции. В результате возникает горький параллелизм: Европа и Россия меряются друг с другом застоем - в то время как другие увеличивают разрыв.
Параллель между Россией и Европой не случайна. В то время как обе страны связывают друг друга, США и Китай говорят со всеми — и также любят говорить друг с другом. В то время как Путин провёл в Пекине всего один день в начале сентября и был принят только в гостевом доме «Дяоюйтай», президент США Дональд Трамп был приглашён во внутреннее святилище Коммунистической партии в Чжуннаньхай в рамках трёхдневной демонстрации уважения [ага, особенно во время встречи уважение отлично к Трампу проявилось, чушь-то не несите — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]. Европа, с другой стороны, в последнее время не садилась ни за один из основных столов переговоров по урегулированию кризисов в Газе или на Кавказе; Германия, как крупнейшая экономика ЕС, недавно не была избрана в Совет Безопасности ООН. Россия увязла в Украине и с трудом справляется со своей миссией регулирующей державы на постсоветском пространстве.
Американцев и китайцев объединяет то, что они являются востребованными партнёрами в таких развивающихся регионах, как Центральная Азия и Латинская Америка, благодаря их убедительному описанию будущего. В двадцатке самых ценных компаний мира нет ни одной российской или европейской компании — доминируют американские и несколько китайских корпораций. За исключением саудовской нефтяной компании Saudi Aramco, все они были основаны в последние 50 лет. Россия и Европа, с другой стороны, больше не конкурируют с кем-либо на равных — они притираются друг к другу. Это играет на руку Вашингтону и Пекину. Им нет дела до Украины.
Все, кто общался не только с политиками и чиновниками в Санкт-Петербурге, но и с операторами, бариста в кафе «Весна» в одном из дворов или студентами, сопровождавшими делегации, отмечали чувство разочарования. Многие из тех, кто в течение четырёх дней делает ПМЭФ возможным, соскучились по гламуру прошлых лет — 2022 год воспринимается как поворотный момент.
Что получилось на ПМЭФ 2026, так это нормальность на первый взгляд: хорошая атмосфера, отсутствие массовых отъездов, несмотря на нападения, а атака дронов на открытии не вызвала заметного отторжения у гостей. Россия упорствует, несмотря на вооружение Украины 27 странами ЕС, финансовую поддержку и передачу технологий со стороны США. Для Москвы альтернативой взаимопониманию с Европой является отсутствие альтернатив — и наоборот, то же самое относится к европейским столицам. Обе стороны ещё не поняли, что нуждаются друг в друге больше, чем в альтернативах, предлагаемых Вашингтоном и Пекином. Как показывает иранский взгляд на Ормузский пролив, цена дружбы может быстро превратиться в цену луны. Америка, с которой Европе предстоит смириться, — это уже не Америка наших родителей. Время продвинулось гораздо дальше, чем осознаёт одна из сторон.
Автор: Мориц Айххорн и Александр Дергай. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: с обоими товарищами познакомился лично. Если исключить фирменные немецкие апломб и высокомерие, пусть даже и неосознанные, в принципе, ребята норм. Да и написали толково. Для немцев.
🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵