Подземелье, пропитанное запахом сырости, металла и неистребимой надеждой, служило временным убежищем для тех, кого судьба забросила в самую сердцевину Изменчивого Мира. В глубине старого, давно забытого бункера, где стены покрывал толстый слой пыли, а редкое электрическое освещение едва пробивалось сквозь мрак, собралась разношерстная компания. Сталкеры, солдаты «Долга» , даже пара оборванных бандитов – все они нашли здесь временный приют, объединенные общим врагом: приближающимся Выбросом.
Воздух в бункере был наэлектризован не только ожиданием природной аномалии, но и едва уловимым напряжением между разными группировками. Однако, по негласному правилу Зоны, во время Выброса вражда отходила на второй план. Бункеры, эти молчаливые свидетели многих бед, сохраняли свой нейтралитет, предоставляя временное убежище всем, кто успел добраться до их затхлых недр.
У дальнего стола, освещенного тусклой лампой, сидела группа «ветеранов» – сталкеров с выветренными лицами, покрытыми сетью морщин, и глазами, повидавшими такое, что обычный человек не смог бы и вообразить. Запах костра, казалось, до сих пор исходил от поношенных комбинезонов, а руки, облокоченные на стол, привычно сжимали рукояти старых, но надежных «калашей».
«А помните, как мы вблизи "Копачей" за артефактами ходили?», – начал свой рассказ старый сталкер по прозвищу «Филин», его голос, хриплый от долгого молчания, разнесся по помещению. – «И ведь, черт возьми, не было никаких признаков Выброса. Тишина, благодать… А мы, как дураки, пошли на поле, где вчера еще такое раздолье творилось, что как говорится ни в сказке сказать ни пером описать».
Его товарищ, «Заноза», высокий и жилистый, с ухмылкой кивнул: «И все равно ведь нашли! Прямо у старой фермы, валялось пара "рыбок", да "Медуз" сверкали, что глаза слепило. Мы думали, вот он, наш день! А потом…»
«А потом небо начало рваться», – закончил за него «Филин». – «Мы только успели в какой-то полуразрушенный сарай заскочить. А когда Выбор прошел, оказалось, что мы всего в паре сотнях метров от Янова. Так близко, а добежать все равно не успеешь. Но теперь, друзья, когда этот выброс пройдет, мы туда вернемся. И уж тогда-то мы весь куш себе заберем! Все сливки, как говорится. Если выброс не изменит что-нибудь, а он ведь может».
Слова «сливки» вызвали в толпе приглушенное возбуждение. Сталкеры, несмотря на всю опасность, все еще надеялись на удачу, на то, что Зона смилостивится и подарит им заветный кусок аномальной материи.
Тем временем, у другого стола, где мрачно сидели два крепких парня черно-красных комбинезонах, принадлежавшие к «Долгу», завязался другой разговор.
«Мы тут на прошлой неделе, когда тоннели прочесывали», – начал один из них, Витя Заноза, его лицо было суровым и неприветливым. – «Новый тип мутанта обнаружили. Это что-то… Невероятное».
«Да уж», – подхватил его напарник, «Свин», широкоплечий и с щербинкой на носу. – «Как будто излома с бюррером скрестили. Маленький такой, жирненький, но руки… Руки у него были длиннющие, как будто жгуты. И телекинез! Чувак, он этим телекинезом орудовал так, как трубой владел Луи Армстронг. Нас чуть не разорвало».
«Он, зараза, прятался в узких проходах, используя свои руки, чтобы хвататься за стены и потолок», – добавил «Заноза». – «А потом, когда мы думали, что загнали его в угол, он просто швырял в нас камнями и обломками, будто это перышки. Еле ноги унесли».
Их рассказ сопровождался тихим ропотом и переглядываниями. Мутация в Зоне не знала пределов, и каждое такое открытие было напоминанием о том, насколько уязвимыми они были перед лицом неизвестности.
В дальнем, самом темном углу бункера, примостились двое бандитов. Одни были в грязной, видавшей виды одежде, с откровенно злыми глазами. Они старались не привлекать к себе внимания, что, впрочем, им удавалось худо, ведь и сталкеры, и долговцы относились к ним с очевидным пренебрежением. Порой раздавался их тихий, неразборчивый шепот, обрывки фраз, лишь подчеркивающие их отстраненность от общей беседы. Несмотря на нейтралитет бункера, каждый знал, что в Зоне лучше держать ухо востро – тут и за кусок хлеба можно получить по зубам, а уж если задеть чьи-то интересы, то и вовсе можно не дожить до утра.
Воздух становился гуще, ощущалось давящее предчувствие. Зона готовилась к своему очередному проявлению силы. Напряжение нарастало, но байки, словно некий защитный механизм, продолжали звучать, отвлекая от неизбежности.
Внезапно, откуда-то сверху, донесся глухой, нарастающий гул. Стены бункера слегка вибрировали. Лампы замерцали, а потом погасли, погрузив помещение в кромешную тьму. Началось.
Наступившая тишина была оглушительной, нарушаемой лишь учащенным дыханием и нервным скрежетом оружия. Каждый чувствовал, как мир снаружи корчится и преображается, как его разрывают невидимые силы. Люди плотнее прижимались друг к другу, стараясь укрыться в тени и надежде.
Прошли минуты, которые казались вечностью. Гул стихал, вибрация прекращалась. Снова зажглись лампы, хотя свет их казался еще более тусклым и унылым.
Выброс закончился.
Медленно, неохотно, люди начали подниматься. Напряжение понемногу спадало, но оставалась сырая, липкая нотка страха. Секунду назад они были едины перед лицом общей угрозы, а теперь… теперь снова каждый шел своей дорогой.
«Ну что, парни», – крикнул «Филин», поднимаясь и отряхивая пыль с куртки. – «Не будем терять времени. Артефакты ждут».
«А мы на базу, нас небось похоронили уже», – усмехнулся «Заноза», подталкивая своего товарища.
Бандиты, так же тихо, как и сидели, растворились в тенях, направляясь к выходу.
Каждый побрел по своим делам, обратно в этот изменчивый, коварный и манящий мир Зоны. Бункер пустовал, пропитанный запахом сырости, металла и эхом рассказанных баек – историй о жизни, смерти, удаче и надежде, которые продолжали звучать в сердцах тех, кто осмеливался идти вперед, навстречу неизведанному.