Ко мне обратилась женщина 34-х лет, умная, внешне уверенная, с хорошей работой, опытом длительных отношений. Запрос звучал так: «Я понимаю, что он разрушает меня, он может исчезать, унижать, обесценивать, потом возвращаться и вести себя так, будто я единственная женщина в мире. Я пыталась строить отношения с нормальными мужчинами, но с ними в сексе почти ничего не чувствую, а с ним у меня оргазм, ярко, сильно, и от этого мне страшно, как будто моё тело предаёт меня».
Это был не случай про «женщине нравится плохое обращение», в таких историях важно отделять сексуальное возбуждение от травматической привязанности, потому что тело может реагировать не только на любовь и желание, но и на тревогу, страх потери, эмоциональные качели, борьбу за внимание.
В её отношениях был классический цикл абьюзивной динамики, сначала напряжение: мужчина становился холодным, критиковал, мог не отвечать на сообщения, провоцировал ревность, потом следовал взрыв: ссора, обвинения, иногда грубые слова, затем наступала фаза «медового месяца»: он приезжал, обнимал, говорил, что без неё не может, становился сексуально настойчивым, страстным, включённым, именно в этой фазе у неё чаще всего происходил оргазм.
На первой консультации мы стали разбирать не сам факт оргазма, а то, что происходило перед ним, и выяснилось важное: возбуждение начиналось не в момент нежности, а намного раньше, когда она чувствовала тревогу, когда он исчезал, когда она не понимала, любит он её или бросает, когда тело входило в состояние мобилизации: учащалось сердцебиение, появлялось напряжение в животе, навязчивые мысли, желание срочно вернуть контакт.
С точки зрения психофизиологии это объяснимо, в состоянии угрозы активируется симпатическая нервная система, повышается уровень напряжения, адреналина, дофаминовое ожидание становится сильнее, а когда после этого мужчина возвращается и даёт телесный контакт, психика воспринимает это как мощную разрядку, секс становится не просто сексом, а способом снять тревогу, оргазм в таком случае может быть не столько признаком здорового желания, сколько финальной точкой нервного перенапряжения.
Это очень тонкий момент, женщина говорила: «Но ведь я же его хочу», и да, её желание было реальным, но оно было завязано не только на сексуальность, там было много страха, зависимости, ожидания подтверждения собственной ценности, внутри работала связка: «Если он меня хочет, значит, я существую, если он меня выбрал после холода, значит, я важна».
Мы стали исследовать её ранний опыт, оказалось, что в детстве любовь тоже была непредсказуемой, мама могла быть то тёплой и заботливой, то резкой, холодной, отвергающей. Ребёнок не понимал, за что его любят и за что отталкивают, такая психика вырастает в постоянной готовности заслуживать близость. Во взрослом возрасте спокойный мужчина кажется «никаким» не потому, что с ним нет потенциала страсти, а потому что нервная система не распознаёт безопасность как возбуждение, ей привычнее любовь, за которую нужно бороться.
В терапии мы работали в трёх направлениях.
Первое: возвращали ей способность различать желание и тревожную тягу.
Я просила её отслеживать состояние до встречи с этим мужчиной: есть ли расслабление, интерес, тепло в теле? Или есть паника, сжатие, страх, навязчивая потребность добиться его внимания? Постепенно она начала замечать, что часто шла к нему не из «хочу», а из «не выдерживаю неопределённости».
Второе: мы разбирали сексуальный сценарий.
Что именно её возбуждало? Его власть? Грубость? Недоступность? Момент, когда он после отвержения снова становился страстным? Это важно, потому что фантазии о власти, подчинении или интенсивности сами по себе не являются патологией, проблема начинается там, где возбуждение возможно только через унижение, страх и потерю себя.
Третье: мы формировали новый опыт телесной безопасности.
Через работу с границами, медленным возбуждением, правом говорить «нет», правом не доказывать привлекательность через секс, это была не быстрая работа, сначала спокойная близость действительно казалась ей скучной, но постепенно тело начало оживать не только в стрессе, но и в контакте, где её не ломают.
Через несколько месяцев она сказала фразу, которая стала поворотной: «Я поняла, что он не единственный, кто может дать мне оргазм, просто он единственный, с кем моё тело привыкло разряжать страх». Это и есть начало выхода из травматической сексуальной привязки.
Если вы узнаёте себя в этом кейсе, важно не обвинять себя и не стыдить своё тело, оргазм с абьюзером не доказывает, что вам «нравится страдать», он может говорить о том, что ваша сексуальность связана с тревогой, опасностью и борьбой за любовь.
На консультации мы можем бережно разобрать ваш сценарий: почему тянет к разрушительному партнёру, что именно запускает возбуждение, где заканчивается желание и начинается зависимость, и как вернуть себе сексуальность без боли, унижения и страха.
Еще больше полезной информации в моем канале "Все о жизни и сексе" в Максе или в телеграмм
С уважением,
Ваш психолог, сексолог
Светлана Кораблинова.
Для записи на консультацию пишите в МАКС , или по номеру телефона в других мессенджерах 8 918 392 84 55