В мастерской пахло старинным лаком, пылью веков и немного — миндальной горечью специальных растворителей. Зоя, щурясь под светом кольцевой лампы, пинцетом поддевала крошечную пружину внутри грудной клетки антикварной куклы. Это был автоматон девятнадцатого века — «Пьеро, пишущий письмо». Его механизм закис от времени, как и человеческие отношения, если их не смазывать заботой. Зоя была реставратором старинных механизмов. Профессия редкая, требующая терпения снайпера и чувствительности пианиста. Она любила вещи больше людей: шестерёнки никогда не лгали, а пружины лопались от усталости, а не от подлости. Внизу, в переоборудованном подвале их странного, угловатого дома, стоящего на отшибе коттеджного посёлка, гудел климат-контроль. Там её муж, Семён, занимался вещами ещё более странными — он был микологом-селекционером высшего класса. Выращивал редчайшие виды грибов для фармакологии и высокой гастрономии. В их доме сосуществовали мёртвая механика и живая, пульсирующая биомасса. — Зой, ты
Публикация доступна с подпиской
Лучшие рассказы каналаЛучшие рассказы канала