Подручные спецназовцы, коих всего оказалось трое, искусно притворились мёртвыми либо же чуть живыми. Едва лишь старенькая «Волга» отъехала, разрезали боевыми ножами подушки безопасности (микроавтобусы у специальных служб ФСБ оборудованы ничуть не хуже крутых иномарок) отстегнули пристяжные ремни и повылазили наружу, чтобы оценить наружный ущерб и принять какое-нибудь волевое решение.
- Бесспорно, дальше он не поедет, - сделал корректное заключение наиболее коренастый среди остальных (имелся в виду изрядно потрёпанный микроавтобус); как и все его напарники, он оделся в специальную чёрную форму, где лицо скрывалось за вязанной маской, - надо вызывать подсобный эвакуатор, убраться здесь аккуратно, а себе заказывать новое средство передвижения.
- Пожалуй, что так, - согласились другие сотрудники и передали о дорожном происшествии другим соратникам, оставшимся на подхвате в Москве.
В то же самое время Павел подвозил криминального авторитета Джемугу, вроде бы как перепуганного. Хотя о его взволнованном состоянии судилось лишь по лёгким подёргиваниям, нет-нет да и проступавшим на грозной физиономии; в остальном он выказывал неподражаемую храбрость, неизменную холодность. По мере приближения к знакомому городу он принял обычный, строго невозмутимый, вид и пожелал (во всём, в чём можно?) начистоту объясниться.
- Я Хан – так меня все называют – руковожу всей местной преступностью, которую предпочитаю именовать «монгольское иго», - вдруг высказался авторитетный бандит, не доезжая километра примерно три, - ну, а ты, спаситель мой неожиданный, кем по жизни являешься, как оказался в том месте и почему в действительности произошло то жуткое ДТП?
- Даже не знаю, чего и сказать, - на ходу придумывал отставной офицер, опираясь на частичную правду, - недавно я жил в Москве, где отбывал уголовный срок заключения, назначенный мне условно. Попутно, за период испытательного срока, я потерял и семью и жильё, и, собственно, в столичном мегаполисе мне делать стало особо нечего. Чуть только мне посчастливилось избавиться от судимости, я – поскольку жизнь в «моск-ин-юс» дорогая и поскольку, чтоб выжить, там надо крутиться вертлявой юлой – решил сменить место жительства да основное базирование. В результате припомнил, что родом-то я, оказывается, из этих непривлекательных мест. Узнав, что здесь сейчас строится большой и приличный город, где можно неплохо устроиться, я особенно не задумывался, а захотел попытаться устроить счастье в родной стороне и с целью осёдлой жизни вернулся на малую родину. Приехал я третьего дня и пока не обзавёлся ни съёмным домом, ни постоянной работой.
- История не новая, - грубо заметил Джемуга, показав нарочитую недоверчивость да злобный характер, - но скажи-ка мне, сердечный приятель, - последняя фраза получилась язвительной, - как ты оказался на пустовавшей дороге, да ещё и – «хрен» его знает! – в какой стороне. По-моему, ночевать удобней в благоустроенном городе, а не мотаться по холодным лесам, бескрайним болотам – разве я, скажешь, неправ?
- Может быть, для обычного человека так, - спокойно возразил отставной блюститель порядка, бывший предприимчивый участковый, - правда, в свете последних событий, душевных переживаний, я человеком стал воистину нелюдимым: мотаюсь ночами по призрачным захолустьям да ночую на речном берегу. Тем более что я заядлый рыбак – вон сзади и снасти лежат, - предводитель «монгольского ига» предупредительно оглянулся и увидел, что на заднем сидении действительно лежат не новые удочки и разные рыболовные принадлежности (они остались в машине после старого, давно скончавшегося, хозяина), - возле проточной воды я и время коротаю за любимым занятием, да и пропитание имею бесплатное. Рыбы, как оказалось, здесь водится просто немерено, так что без улова я никогда не бываю.
- Хорошо, - ненадолго задумавшись, Хан как будто и согласился с предложенной версией; однако внешним видом он никак не выказывал, что в реальности творится в его недоверчивой голове, - в предложенный вариант поверить возможно. Но! Я никак не пойму: как ты так вовремя очутился у нас на пути?
- Мне кажется, моё появление объясняется и просто, и незатейливо, - продолжил Аронов несложные рассуждения; он пытался понадежнее усыпить бандитскую бдительность, сверх меры подозрительную, вовсе неглупую, - вечером, закончив с дневной подработкой – иногда на какой-нибудь случайной погрузке-разгрузке удаётся разжиться насущной копейкой – я отправляюсь на здешнее побережье. Ничуть не напрягаясь, доезжаю за полчаса, максимум минут сорок, в основном ещё засветло. Оказавшись в разбитом лагере, я успеваю и разложиться с удочками, и наловить речной рыбёшки, и сносно перекусить. Затем я сразу ложусь, чтобы на следующий день, пока не начинает светать, выехать обратно в Рос-Дилер. Почти точно так же произошло и сегодня, но за одним простым исключением: я поднялся немного раньше – мне не спалось – и подумал, что сегодня можно отправляться на поиски временной подработки немного пораньше. Вдохновлённый пришедшей идеей, я завёл и прогрел машину, после чего спокойно поехал привычной лесной дорогой. Выезжая на основную трассу, чутка отвлёкся, упустил из вида чёрный микроавтобус – он мчался на бешеной скорости – не вовремя среагировал и совершил досадное столкновение. Как оказалось, лёгкого толчка вполне хватило, чтобы он съехал с намеченного пути и врезался в Вашу машину…
- Можешь обращаться на «Ты» и называть меня запросто – Ханом, - бесцеремонный бандит пренебрежительно сморщился (ему не нравилось то уважительное обращение, какое избрал воспитанный спутник), - у нас так принято. Мы не уделяем большого внимания общепринятым правилам приличного обихода – предпочитаем, чтоб всё было просто, понятно, по возможности кратко. Надеюсь, я объясняю доходчиво?
- Нет ничего проще, Хан, - подтвердил Павел, что понял всё правильно, - тогда я продолжу… С моей советской «Волгой» практически ничего не случилось – лишь послышался лёгкий удар; зато в следующую секунду стало возможным увидеть, как волчками закрутились обе столкнувшиеся машины. В обычных условиях выжить навряд ли бы получилось; но твой заграничный «джип», оборудованный современной системой защиты, выдержал несусветную круговерть с присущим достоинством.
- Похоже, верно, - согласился Джемуга, слегка поёжившись, словно проверяя, всё ли в сильном корпусе остаётся работоспособным и целым, - подушка безопасности оказалась полезной, и меня разве что, единственное, немного контузило.
Они пересекли восточную городскую окраину, а дальше предводитель «монгольского ига», указывая несложными жестами, довёл старенькую машину до центрального преступного офиса. Когда они остановилось, Хан вдруг резко повернулся бесстрастным лицом и кстати спросил:
- Ты, говоришь, работу постоянную ищешь? - последовал утвердительный кивок головой. - Что ж, я предлагаю поработать вначале моим водителем – пройти межличностную проверку. Потом, если у нас срастётся, будешь получать другие задания, более ответственные, лучше оплачиваемые. Ты как, согласен?
- Да, - не задумываясь, согласился лазутчик Оксаны Бероевой, удачно проникший в преступную банду, - разве у меня есть более подходящий выбор? Буду очень рад, если явлюсь хоть в чём-то полезным.
- Что ж, - отрезал Джемуга грубо, не вылезая наружу, а показывая на указательную табличку (она направляла в подвальные помещения, отведённые под скрытый гараж, да разве ещё под коммунальные трубопроводы), - правь туда.
Оказавшись внутри, хозяин многоэтажного комплекса, используемого исключительно отпетыми уголовниками, незамысловатыми жестами довёл их до секретного лифта, а вылезая, громко хлопнул старой, но прочной дверью.
- Припаркуйся где-нибудь и жди моих указаний, - распорядился криминальный авторитет напоследок и скрылся за сомкнутыми створками потайного, пошедшего кверху подъёмника.
