Если покопаться в очередных открытых архивах Нобелевской премии, можно узнать множество потрясающей информации о советских учёных, на которую стоит обратить внимание. Оказывается, за двадцать лет, начиная с 1946 года, 34 советских учёных выдвигались на Нобелевскую премию 179 раз! Но Нобелевский комитет неизменно отвечал отказом. В чём же причина столь упорного игнорирования? И стоили ли такого признания эти учёные? Безусловно!
Александр Фрумкин
Впервые номинирован в 1946 году. А в 1961 году английский химик Томас Хор, выступая на конференции в Брюсселе, признался: когда был ещё студентом, везде натыкался в статьях по своим интересам на фамилию «Фрумкин». Юноша решил, что это одна из самых распространённых в СССР фамилий. А потом неожиданно узнал и поразился – оказалось, что это один и тот же человек.
Александр Фрумкин создал современный язык электрохимии. До него учёные не понимали, что именно происходит на поверхности электрода, когда через него идёт ток. Фрумкин объяснил, почему одни реакции идут быстро, а другие медленно. Он заложил кинетику электродных процессов – раздел науки, без которого сегодня немыслимы ни аккумуляторы в телефоне, ни защита металлов от ржавчины, ни даже понимание того, как работают нервные клетки.
С 1946 года и до кончины фамилия учёного была в списках номинантов 11 раз. Правда, архивы вскрыли только за последующие 20 лет. Поэтому не исключено, что номинации продолжались и позже. Его кандидатуру поддерживали нобелевский лауреат Николай Семёнов и даже учёный-химик из США Исаак Кольтгоф. Нобелевский комитет молчал.
Результат усилий учёных по заслуженному продвижению Фрумкина оказался нулевым. В 1976 учёный ушёл из жизни. В наши дни его имя носит Институт физической химии и электрохимии от отечественной академии наук. А общество электрохимии международного уровня вручает лучшим химикам мира медаль его имени. Все достижения активно используются в мире. Вот только «нобелевка» прошла стороной.
Владимир Векслер
Впервые его данные ушли в Нобелевский комитет в 1947 году. Что же сделал этот учёный? Представьте себе карусель, в которой бежит белка. Если просто толкать её, она будет срываться с ритма и падать. А Векслер догадался, как подталкивать белку вовремя – в такт её собственному движению. Тогда она будет разгоняться всё быстрее и быстрее без риска вылететь.
В 1944 году он открыл принцип автофазировки. Без этого принципа не было бы ни Большого адронного коллайдера, ни современных томографов, ни даже понимания того, из чего состоит атом. Векслер придумал закон, который позволяет разгонять частицы до бешеных скоростей, не теряя их по пути.
С 1947 по 1965 год Векслера выдвигали на награждение как минимум 10 раз. Его работы лежали на столе у Нобелевского комитета. Ровно через год после Векслера, в 1945-м, к тому же открытию пришёл американец Эдвин Макмиллан. Он просто переоткрыл ту же формулу.
В 1951 году Нобелевскую премию дали… Макмиллану (и Сиборгу). За исследования на ускорителе, который физически не мог бы работать без принципа автофазировки. Векслер, построивший первый в СССР синхротрон, а затем крупнейший в мире синхрофазотрон в Дубне, остался ни с чем.
Евгений Завойский
В 1958 году впервые номинирован на «нобелевку». Чем известен в фундаментальной науке этот учёный? В химии и физике есть такие частицы-одиночки – «свободные радикалы». У них один неспаренный электрон, и они невероятно активны. Их очень трудно поймать и изучить. Завойский изобрёл способ, как «заглянуть им в душу»: метод электронного парамагнитного резонанса (ЭПР).
Если совсем просто: он «просветил» вещество радиоволнами в сильном магнитном поле и увидел уникальный отклик – «отпечаток пальца» свободного радикала. Сегодня без этого метода немыслима космическая связь (квантовые парамагнитные усилители), современная химия и даже биология.
Академик Виталий Гинзбург (сам нобелевский лауреат) позже скажет: «Это единственная премия, которую СССР заведомо потерял». Хотя Завойского номинировали 22 раза! И это только те данные, которые уже рассекречены. Этого учёного выдвигали вообще по двум категориям сразу – физика и химия. Нобелевский комитет просто не знал, куда отнести столь одарённого номинанта, потому что открытие тянуло на премию в обеих науках.
В результате Нобеля не дали. Потому что Завойский был советским. Потому что признать его – значило признать, что фундаментальный инструмент современной физики изобрели в СССР, а не в США или Европе.
Николай Боголюбов
Этот советский учёный впервые стал кандидатом на награждение в 1959 году. Со школы мы знаем, что протоны и нейтроны состоят из кварков. Но физика тогда упёрлась в тупик: как три одинаковых кварка могут уживаться внутри одной частицы? Они же должны выталкивать друг друга с чудовищной силой!
Боголюбов – математик, который в 19 лет защитил диссертацию! – придумал гениальную хитрость. «Давайте представим, что у кварков есть некий "цвет"», – сказал он. Это не реальный цвет, а особое квантовое свойство, которое условно можно обозначить цветом. Красный, синий, зелёный – главное, чтобы в сумме получался белый (нейтральный) протон.
Так родилась квантовая хромодинамика – наука о том, как «цветные» кварки склеиваются невероятной силой в неразрывную тройку. А ещё Боголюбов сделал самое страшное открытие. Он математически доказал: если попробовать растащить эти кварки в стороны, возникнет энергия невероятной силы. Настолько мощная, что даже ядерная энергия рядом с этим – просто детская хлопушка. Понимание этого эффекта открывало путь к фантастическим источникам энергии, или к оружию, способному стереть с лица земли континент.
В последующие годы выдвижение на премию повторялось заново 9 раз. В этом участвовал даже иностранный нобелевский лауреат Рудольф Мессбауэр. Но работа Боголюбова была настолько прорывной… и настолько пугающей, что мгновенно стала секретной. Её засекретили для оборонных нужд СССР. Западные физики лишь догадывались, что в СССР учёные что-то нащупали, но точных формул не видели.
Прошли десятилетия. И в 2004 году награду получили американцы Дэвид Гросс, Дэвид Политцер и Фрэнк Вилчек. За ту самую теорию, которую Боголюбов с коллегами (Альбертом Тавхелидзе и Виктором Матвеевым) разработал ещё в конце 1960-х. За то, что разорванные кварки выделяют энергию, способную уничтожить всё живое в радиусе сотен километров. На этот раз гриф «Совершенно секретно» не позволил русским стать нобелевскими лауреатами. Пока американцы получали медали за то, до чего СССР дошёл первым, сами создатели теории скромно молчали в своих лабораториях.
Кроме горечи в этих историях есть нечто большее, чем лишение финансовой составляющей премии или церемонии, которая транслируется на весь мир. Фрумкин делал открытия для заводов и лабораторий СССР. Боголюбов работал под грифом «секретно» на безопасность страны, а не на премиальный рейтинг. Завойский дал миру инструмент для космической связи, но сам остался в тени. Векслер строил коллайдеры, на которых до сих пор работают физики всего мира.
Они не были «нобелевскими охотниками». Они были советскими учёными. И их величие остаётся в том, что Запад вынужден был догонять их десятилетиями – во многом просто воруя через некоторое время идеи.
Конечно, Нобелевская премия для советских учёных также была признаком мирового признания, но не самоцелью. Они просто делали Науку с большой буквы. Без гонорара, за идею. Часто под грифом «Совершенно секретно».
Были и те, кто всё-таки получил свою награду: химик Николай Семёнов (1956), физики Лев Ландау (1962) и Пётр Капица (1978), писатель Михаил Шолохов (1965). Но эти четверо – Фрумкин, Векслер, Завойский, Боголюбов – остались в тени. Их номинации так и не превратились в золотые медали. Зато во многом стали фундаментом, на котором стоит современная мировая наука. И, может быть, это величественнее, чем любая, даже мирового уровня, награда. Не менее важно, чтобы об этом помнили наши современники!
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.