Игорь разложил на кухонном столе тетрадный лист в клетку, расправил ладонью и произнёс спокойно, будто зачитывал накладную: «Триста сорок тысяч. Это если по-скромному.» Два года я кормил, терпел и пускал в ванную первым младшего брата жены, а теперь он сидел напротив и предъявлял мне счёт.
Появился Игорь у нас в марте, два года назад. Позвонил Лене вечером, говорил сбивчиво, через слово замолкал. Расстался с девушкой, квартиру снимали пополам, съехать нужно за неделю. На новую аренду денег нет: уволился из мебельного магазина месяц назад, на другое место пока не берут.
Лена положила трубку и посмотрела на меня. Не спросила. Просто посмотрела так, что вопрос уже стоял в воздухе.
Я сказал: ладно, пусть приедет на пару месяцев. Квартира моя, брал в ипотеку ещё до свадьбы, выплатил за год до этого. Двушка в Твери, не хоромы, но гостевой диван в зале есть.
Игорь приехал с рюкзаком и двумя пакетами из «Пятёрочки». Вежливый, тихий, в первую неделю даже мыл за собой посуду. Потом привёз из старой квартиры коробку с вещами, потом вторую. А потом перестал мыть посуду.
К лету он обжился. Ходил по квартире в растянутых трениках и носках с протёртой пяткой, будто прожил здесь с рождения. Утром, когда мы с Леной уезжали на работу, он ещё спал. Я на склад к семи, она в аптеку к восьми. Игорь поднимался ближе к одиннадцати и заваривал растворимый кофе в самой большой кружке, которую нашёл в шкафу.
Работу он вроде бы искал. Раз в две-три недели ездил на собеседование, возвращался и говорил: «Не то.» Или: «Там зарплата смешная.» Или ничего не говорил, включал ноутбук и сидел так до вечера.
Деньги за квартиру он не предлагал. Ни разу. Мы не договаривались о конкретной сумме. Он не предложил, а я первые месяцы не стал напоминать. Лена говорила: «Он же временно. Не дави.»
Временно растянулось на полтора года. Продукты Игорь покупал от случая к случаю: пачка макарон, сосиски, иногда хлеб. Готовил себе один и тот же ужин: макароны с сосисками на нашей сковородке. Не мыл её. Оставлял на плите с присохшими остатками.
Через полтора года я не выдержал. Пришёл со смены, увидел гору посуды в раковине и кофейное пятно на столешнице. Дождался Лену.
Вечером сказал ей тихо, пока Игорь смотрел что-то в зале:
- Лен, ему пора. Полтора года прошло.
- Ну куда он пойдёт?
- Куда угодно. Ему двадцать восемь. Взрослый мужик.
- Он без работы...
- Он полтора года без работы. А я плачу коммуналку за троих. Свет вырос, вода выросла. Он не вложил ни рубля.
Лена попросила подождать ещё немного. Пообещала, что поговорит сама. Я согласился. Зря.
Она поговорила. Мягко. Как умеет. «Игорёк, ты бы подумал о планах...» Он кивнул. Ничего не изменилось.
Ещё через полгода я вернулся к теме. Сказал при нём, за ужином. Без крика, ровным голосом:
- Игорь, давай определяться. Два года. Пора.
Он посмотрел на сестру. Лена отвела глаза. Игорь молча убрал тарелку и ушёл в зал.
Неделю мы почти не разговаривали. Он здоровался утром коротким кивком. Всё.
А потом выложил тот самый лист.
Мы сидели втроём на кухне. Игорь вытащил из кармана треников сложенный вчетверо тетрадный лист, разгладил и пододвинул ко мне.
- Я подсчитал. За два года сделал для вас немало. Вот расклад.
На листе, синей ручкой, аккуратным почерком:
«Ремонт ванной (плитка, смеситель, герметик) - 85 000».
«Ремонт балконной двери - 15 000».
«Сборка шкафа в прихожей - 12 000».
«Электрик (розетки, люстра) - 28 000».
«Уборка квартиры, регулярная, 2 года - 120 000».
«Обслуживание стиральной машины - 8 000».
«Присмотр за квартирой - 72 000».
Внизу жирная черта и сумма: 340 000.
Лена читала молча. Я перечитал дважды. Положил ладони на стол и заговорил.
- Давай по пунктам. Смеситель ты заменил, потому что сам его сломал. Плитку не трогал. Герметик покупал я. На потолке в ванной до сих пор подтёки, потому что ты перетянул резьбу и потекло. Мастер обошёлся мне в три с половиной тысячи.
Игорь открыл рот. Я продолжил.
- Балконная дверь. Ты подкрутил ручку отвёрткой. Пять минут работы.
- Шкаф собирал я. Ты держал инструкцию.
- Розетку в зале ты поменял одну. Она до сих пор искрит. Я боюсь включать туда утюг.
- Уборка. Ты пропылесосил зал два раза за два года. Я запомнил, потому что оба раза удивился.
- Стиральная машина. Ты погуглил, почему она гудит, и сказал: «Вроде нормально.»
- Присмотр за квартирой. Игорь, ты в ней жил.
Стало тихо. Лена переводила взгляд с меня на брата. Игорь забрал лист, сложил обратно вчетверо. Лицо окаменело, скулы сжались.
- Я думал, мы по-родственному, - сказал он.
- По-родственному, - ответил я, - это когда тебя два года пускают жить бесплатно и не просят ни копейки. Вот это по-родственному. А счёт за подкрученную ручку - это уже совсем другой разговор.
Вечером он зашёл к Лене. Пока я был в душе, говорил с ней за закрытой дверью. Я слышал обрывки: «Он меня выгоняет...», «Я же помогал...», «Ты что, на его стороне?»
Лена пришла ко мне после. Глаза красные, но голос ровный.
- Он через месяц съедет. Я ему сказала.
- Ты уверена?
- Да. Он перегнул.
Я не стал расспрашивать, что именно Игорь ей наговорил. Бывают вещи, которые лучше не уточнять.
Он съехал через три недели. Нашёл комнату у знакомого за восемь тысяч в месяц. Деньги у него были. Немного, но на комнату хватало. А зачем платить, если можно не платить.
В день отъезда Лена обняла его в прихожей. Он буркнул «ну давай» и вышел. Со мной не попрощался. Я стоял в дверях кухни и не стал окликать.
Вечером мы сидели вдвоём. Впервые за два года на кухне не стояла чужая тарелка в раковине, не пахло подгоревшими сосисками и никто не шаркал в носках по коридору.
Лена нарезала салат из помидоров с огурцами и укропом. Простая еда, ничего особенного. Но ужин был тихий, лёгкий и наш.
- Странно, - сказала она.
- Что?
- Что привыкла к нему. К его присутствию.
- Я тоже привык. Только в другую сторону.
Она улыбнулась. Впервые за месяц без напряжения в лице.
Тот тетрадный лист я нашёл через неделю за холодильником. Поднял, перечитал и выбросил.
Триста сорок тысяч. За подкрученную ручку, два раза пылесос и сломанный смеситель.
Иногда думаю: а если бы промолчал ещё полгода? Год? Он бы так и жил. И цифра на листке только росла бы. Вежливость он принял за согласие. А согласие за долг.
Если такие истории тебе близки, оставайся на канале. Здесь говорят о том, о чём за ужином обычно молчат.