Глава 1. Хищник в ночи
Страница 1
Дождь барабанил по ржавому подоконнику, отбивая нервную, сбивчивую дробь. Виктор, известный в узких кругах сталкеров под позывным Сыч, сидел в продавленном кресле, вытянув ноги к едва теплящемуся камину. Комнату освещал лишь колеблющийся свет пламени, пожирающего старые доски, да бледное свечение монитора старого, еще советского осциллографа, переделанного под детектор аномалий. За окном, за пеленой воды, угадывались очертания заброшенной многоэтажки на окраине Мертвого Города.
Сыч не любил огонь. Огонь — это демаскировка, это свет, видимый за версту в ночной Зоне. Но сегодня была та редкая ночь, когда он мог позволить себе эту маленькую слабость, находясь на «большой земле», в условно безопасном убежище на территории заброшенного дачного кооператива, который местные называли «Свалка-2». Здесь не было мутантов, лишь изредка пробегали слепые псы, да шуршали крысы. Здесь можно было выдохнуть.
Он провел ладонью по лицу, ощущая под пальцами колючую щетину и глубокий шрам, тянувшийся от левого виска к скуле — память о встрече с «комариной плешью» два года назад. Ему было тридцать пять, но выглядел он на все пятьдесят. Жизнь в Зоне старит быстро, вытягивает из человека соки, оставляя вместо кожи дубленую кожу, а вместо души — выжженное поле, на котором изредка пробиваются ростки холодного, расчетливого цинизма.
Его взгляд, цепкий и не пропускающий ни одной детали, скользнул по комнате. Стены, оклеенные выцветшими обоями в цветочек, контрастировали с содержимым: на самодельном стеллаже лежали разобранный автомат Калашникова, три магазина, коробка с патронами, несколько артефактов в герметичных контейнерах («слеза», «каменный цветок» и редкая «золотая рыбка»), и початая пачка галет. Возле двери стоял походный рюкзак, готовый к выходу. Всегда готовый. Он жил по принципу «волка ноги кормят», а точнее — «сталкера реакция спасает».
Страница 2
Сыч достал из нагрудного кармана потрепанный блокнот в кожаной обложке. Это была его библия и его бухгалтерская книга. Он открыл страницу с вложенной туда картой, разрисованной карандашными пометками. Жирный крест перечеркивал квадрат возле Темной Лощины. Рядышком было подписано: «Не лезть. Химера. Опасно». Чуть ниже — координаты тайника. Завтра у него был заказ от перекупщика по кличке Штопор на артефакт «выверт». Задача не из простых, но деньги обещали хорошие. Такие, что можно будет на месяц забыть о вылазках и заняться главным — поиском информации.
Он резко захлопнул блокнот, когда где-то внизу, на первом этаже, хрустнуло стекло. Рука мгновенно легла на рукоять «Грозы», лежащей на подлокотнике. Тишина. Снова хруст, но уже тише. Шаги? Нет. Слишком легкие, нечеловеческие. Сыч бесшумно поднялся, двигаясь вдоль стены к окну. Он прижался к косяку, всматриваясь в темноту сквозь грязное стекло. Луч фонарика, прикрепленного к стволу, он не включал — незачем обнаруживать свою позицию раньше времени.
Во дворе, освещенная лишь отблесками далеких молний, копошилась какая-то фигура. Не мутант. Мутанты двигаются иначе: увереннее, подчиняясь инстинктам. Это был человек, причем человек, судя по неуверенным движениям, совершенно незнакомый с обстановкой. Фигура споткнулась о кусок арматуры и тихо выругалась. Женский голос.
Сыч мысленно чертыхнулся. Гражданские. Самый опасный вид в Зоне. Паника, глупость и неумение обращаться с оружием — вот их стандартный набор. И именно они чаще всего притягивают крупных тварей своим страхом. Что она здесь забыла ночью, в секторе, который даже бывалые обходят стороной?
Он продолжал наблюдать. Девушка подошла ближе к дому, задрав голову вверх. На ней был легкий, совершенно не подходящий для Зоны плащ, насквозь промокший, и, кажется, джинсы. Никакого бронежилета, никакого оружия в руках. Только маленький рюкзачок за спиной. Она смотрела прямо на его окно, на едва заметный отблеск каминного огня. Это означало одно из двух: либо она полная дура, либо у нее нет другого выхода. Сыч склонялся к первому варианту.
Страница 3
Девушка скрылась в подъезде. Он слышал ее тяжелое дыхание, эхом разносящееся по бетонной коробке лестничной клетки. Поднимается. Смело. Или отчаянно. Сыч отошел от окна и встал за дверью, ведущей в коридор. Он не собирался убивать безоружную дуру, но и подставляться под возможную ловушку не хотел. В этом мире маскироваться умели все: и люди, и твари. Он знал случаи, когда контролеры создавали настолько реалистичные мороки в виде прекрасных дев, что бывалые сталкеры сходили с ума и шли в аномалии с улыбкой на лице.
Шаги стихли за дверью. Тишина. Потом тихий, неуверенный стук. Костяшками пальцев. Не кулаком, не ногой. Значит, рука свободна и не занята гранатой. Уже лучше.
— Есть кто? Пожалуйста! Я знаю, что здесь горит свет... — голос дрожал, срывался на высоких нотах. В нем слышался неподдельный страх, смешанный с остатками надежды.
Сыч молчал.
— Я просто... мне нужна помощь. Я ищу одного человека. Мне сказали, здесь может быть тот, кого называют Сыч... — последнее слово она произнесла так, словно пробовала его на вкус.
Он усмехнулся в темноте. Информация распространяется быстро. Слишком быстро. Это не нравилось ему больше всего. Он щелкнул предохранителем, издав характерный металлический звук, который в тишине подъезда прозвучал как гром.
— Кто ты? — его голос был похож на скрип старого дерева, глухой и лишенный эмоций.
За дверью вздохнули с облегчением. Послышалась возня, словно она поправляла одежду.
— Меня зовут Аня. Анна Короленко. Я из города. Мне очень нужно с вами поговорить. Это вопрос жизни и смерти. Я заплачу. У меня есть деньги... немного, но есть. Или... я могу отработать.
— Дура, — спокойно констатировал Сыч, не открывая дверь. — За «отработать» в этих краях можно получить заряд дроби в живот. Повезло, что на меня наткнулась, а не на кого другого. Что тебе нужно от Сыча?
Страница 4
Он все еще не признался, что Сыч — это он. Мало ли, может, это наводчица бандитов с Кордона или подстава от военных. С них станется подослать красивую девочку с трагичной историей, чтобы выманить его из логова.
— Мне нужен проводник. И защитник. Мне нужно пройти в центр Зоны, к Четвертому Энергоблоку, — выпалила она на одном дыхании.
В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением мокрых дров в камине. Сыч даже опустил автомат. Такого бреда он не слышал давно. Идти в центр Зоны с гражданской, у которой даже куртка непромокаемая отсутствует? Это не самоубийство. Это глумление над инстинктом самосохранения.
Он резко распахнул дверь, схватив девушку за шиворот, и втащил внутрь, тут же захлопнув дверь за ее спиной. Прижал к стене, направив луч фонарика ей в лицо.
Перед ним стояло юное создание лет двадцати двух. Огромные серые глаза, полные слез и ужаса, смотрели на него не мигая. Светлые волосы, выбившиеся из-под капюшона, прилипли к бледному, мокрому лбу. Тонкая шея судорожно пульсировала. Красивая. Но красота в Зоне — это ресурс, который часто приводит к гибели.
— Ты хоть понимаешь, куда собралась, дуреха? — прошипел он ей в лицо. — До центра — это не на автобусе проехать. Там ад. В прямом смысле. Радиация, аномалии, которые сжигают за секунду, твари, которым ты на один зуб. И люди, по сравнению с которыми твари — просто зверушки. Зачем тебе туда?
Она зажмурилась от яркого света, по ее щеке скатилась слеза. Но подбородок упрямо дрожал.
— Там мой брат. Он ученый. Его группа пропала три месяца назад во время экспедиции в район «Радара». Официально они все погибли. Но я знаю, что Саша жив. Я получила от него весточку.
— Весточку? — Сыч ослабил хватку и выключил фонарик, отходя к камину. — Какую еще весточку? Голубиной почтой? Или телеграмму ему туда принесли?
Страница 5
Девушка, которую звали Аня, потерла шею. Она не выглядела оскорбленной грубостью. Скорее, она ожидала чего-то подобного. Дрожащими от холода и нервов руками она расстегнула молнию на своей сумке и достала небольшой, запечатанный в пластиковый пакет артефакт. Он тускло светился голубоватым светом.
— Вот, — она протянула его Сычу. — Это передал человек, который месяц назад выбрался из-под Радара. Он был весь облучен, умирал. Но он сказал, что Саша просил найти это и передать мне. Он сказал, что Саша нашел «Око» и что он жив, но не может выйти. Его держат.
Сыч взял артефакт двумя пальцами. «Капля». Редкая штука из аномалии «трамплин». Действительно, такие часто образуются в глубинных районах. Он покрутил ее, чувствуя исходящее от артефакта тепло. Легенда начинала обрастать деталями. Безумными, но деталями.
— И ты решила, что раз брат прислал тебе эту побрякушку, то ты, как героиня дешевого романа, наденешь резиновые сапоги и пойдешь его спасать? — он вернул ей «Каплю». — Без оружия, без подготовки, без карт. Ты труп, девочка. Тебе не до центра дойти, а до первого блокпоста. Разворачивайся и катись обратно в свой город. Забудь про брата. Он уже мертв.
Аня сжала артефакт в кулаке так, что побелели костяшки. Страх в ее глазах сменился злостью.
— Я не могу забыть! — ее голос звенел. — Вы все тут только о деньгах думаете! Мне сказали, Сыч — лучший. Что ему нет равных. Я продала квартиру, я продала всё, чтобы заплатить ему. Я не прошу бесплатно. Но вы не смейте говорить мне, что он мертв!
Сыч смотрел на нее, прислонившись к косяку. В камине треснуло полено, взметнув сноп искр. Огонь осветил суровое, изрезанное морщинами и шрамами лицо Виктора.
— Допустим, я знаю Сыча, — медленно произнес он. — Сколько ты готова заплатить?
Страница 6
Аня вытерла слезы рукавом и прямо посмотрела на него. В этом взгляде была отчаянная решимость человека, которому нечего терять.
— Пятьдесят тысяч долларов. Это всё, что у меня есть. Вся сумма здесь, со мной. Половину сейчас, половину — когда найдем Сашу.
Сыч присвистнул про себя. Сумма действительно огромная. За такие деньги можно навсегда уехать с этой проклятой земли, купить домик у моря и забыть о Зоне как о страшном сне. Но это означало идти в самое пекло. В «Радар». В то место, откуда редко кто возвращается даже с тремя напарниками.
— Оставь деньги себе. Купишь на них гроб, — грубо бросил он, разворачиваясь к ней спиной и подходя к камину. — Утром я выведу тебя на Кордон. Это максимум, что я могу сделать. Забудь сюда дорогу.
— Значит, Сыч — это вы, — тихо, но твердо сказала Аня ему в спину.
Он замер. Чертова девчонка оказалась не такой уж и глупой. Впрочем, скрывать дальше было бессмысленно.
— Да, я Сыч. И поэтому я знаю, о чем говорю. Там смерть. Я не беру заказы на «убой в один конец».
Аня не двинулась с места. Она лишь плотнее закуталась в свой мокрый плащ. Ее била крупная дрожь.
— Тогда я пойду одна. Мне показали направление. Я справлюсь.
Сыч резко обернулся. Он видел много самоубийц. Кто-то шел в Зону за длинным рублем, кто-то — убегая от проблем на Большой земле. Но эта девушка шла умирать из-за любви к брату. Это было глупо, безрассудно и в то же время вызывало невольное уважение. Где-то глубоко внутри, под коркой льда и прагматизма, что-то шевельнулось. Тоска по чему-то человеческому, давно утерянному.
— Стой, — сказал он, когда она взялась за дверную ручку. — Садись к огню. Высушись. Сдохнешь от пневмонии раньше, чем тебя сожрет псевдоплоть. А завтра... завтра поговорим.
Страница 7
Он сам не знал, зачем это сказал. Может быть, виновата была усталость. А может, взгляд этих серых глаз, в которых теплилась жизнь. Настоящая, живая жизнь, которая так редко встречалась в этом царстве мертвых. Аня колебалась, словно не веря в перемену его настроения. Но холод и усталость взяли свое. Она подошла к камину и опустилась на колени, протянув озябшие руки к живительному теплу.
Сыч достал из рюкзака сухое армейское одеяло и бросил ей.
— Сними плащ, он все равно мокрый. Повесь на спинку стула. Там, в термосе, чай. Правда, без сахара.
Он снова уселся в кресло, наблюдая за ней. Она делала все медленно, словно во сне. Скинула тяжелый от воды плащ, оставшись в тонком свитере, стянула мокрые кроссовки. Закутавшись в одеяло, она взяла кружку с горячим чаем и сделала глоток. Постепенно дрожь унималась, щеки чуть порозовели.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — буркнул он, снова беря в руки блокнот.
Он делал вид, что изучает карту, но сам искоса разглядывал ее профиль. Девочка и правда верила в то, что говорила. Или играла свою роль гениально. Сыч пытался просчитать все риски. Проход через Рыжий лес, обход Радара, тропы, которые не патрулируются «Монолитом». Это возможно только в одиночку, максимум — вдвоем. И то, если второй — тренированный боец. Аня была обузой. Но пятьдесят тысяч... Они открывали врата в новую жизнь.
— У твоего брата был допуск к секретным лабораториям? — вдруг спросил он.
Аня вздрогнула.
— Да. Он биофизик. Занимался изучением воздействия пси-полей на живые организмы.
— Ясно, — кивнул Сыч.
Все вставало на свои места. «Монолит» никогда не убивает ученых, которые могут быть им полезны. Они их перепрограммируют, зомбируют, делают частью своей секты. Если Саша действительно жив, то он, скорее всего, уже не тот Саша, которого она помнит. Но говорить ей это сейчас было бы бессмысленной жестокостью.
Страница 8
Ночь прошла беспокойно. Аня спала на старом диване, завернувшись в одеяло, а Сыч так и не сомкнул глаз, сидя в кресле с автоматом на коленях. Он слушал, как завывает ветер в пустых проемах окон, как скребутся крысы где-то в подвале, и думал. Думал над маршрутом, над экипировкой, над тем, как заставить эту хрупкую девчонку бежать, когда надо будет бежать, и молчать, когда надо будет молчать.
Утром дождь перестал. Зона встретила их серым, низким небом и густым туманом, стелющимся над разбитым асфальтом. Сыч стоял у входа в дом, затягивая ремни на своем разгрузочном жилете. Аня вышла следом, щурясь от тусклого света. Плащ ее еще не просох, но выбора не было. Сыч молча протянул ей легкий бронежилет скрытого ношения — старый, но еще крепкий.
— Надень. И сними эти городские тряпки. В багажнике синей «шестерки» за домом найдешь комбинезон. Он будет велик, но это лучше, чем ничего.
— Вы согласны? — в ее голосе снова вспыхнула надежда.
Сыч поправил капюшон и посмотрел на восток, туда, где сквозь туман проступали темные пики мертвых деревьев.
— Я согласен попробовать довести тебя до окрестностей. Дальше — как карта ляжет. И сразу условие: ты выполняешь мои приказы беспрекословно. Как собака. Шаг влево, шаг вправо — я стреляю тебе в ногу и оставляю тварям. Без обид. Уяснила?
Аня судорожно кивнула, прижимая к груди бронежилет.
— И еще, — Сыч подошел к ней вплотную, нависая сверху. — Если мы найдем твоего брата, а он будет уже не тем, кого ты ищешь... если его разум выжжен «Монолитом»... ты должна быть готова.
Она не отвела глаз.
— Я буду готова. Но я должна увидеть это сама.
Сыч хмыкнул, развернулся и, подхватив рюкзак, двинулся в сторону леса. Он не обещал ей успеха. Он вообще ничего ей не обещал. Но впервые за долгое время Виктор «Сыч» почувствовал, что заказ пахнет не только деньгами, но и какой-то древней, забытой правдой, похороненной глубоко под радиоактивным пеплом. Правдой о том, что даже в самом сердце тьмы еще есть место для надежды.