– Здравствуй, Криволап. – Ива почему-то совсем не испугалась волка, хотя родители с детства пугали ее опасным хищником. – Ты хорошо меня понимаешь? Мне говорить или думать?
–Думай, думай, думай! – раскричался Вран, – Думать вообще полезно – умной будешь!
– Как хочешь. Твой отец много со мной беседовал, я до сих пор помню человеческую речь. Но лучше думай, а то Вран раскаркается и поговорить не даст.
– Ты не просто знал моего папу, но и дружил с ним? – удивилась Ива.
– Он спас меня, когда я был ещё волчонком. Вынул меня из капкана и вылечил мою лапу. Хоть я и Криволап, но бегаю быстро, спасибо твоему отцу! А потом отпустил меня в лес, я же волк, а не собака. Но иногда я приходил к дому Леха по старой памяти, и он со мной разговаривал. Он даже поздравил нас с Желтоглазкой, когда родились наши первенцы, и принёс подарок – большой кусок мяса. У людей ведь так принято.
– Да, конечно, – Ива никогда не слышала о таком обычае, но не стала спорить.
– И я поздравил Леха с Ивой, когда ты родилась. Притащил вам отличного кролика. Только твоя мать почему-то совсем не обрадовалась, даже заплакала. Наверное, пожалела, что дриады мясо не едят. Кролик-то был отличный, просто лапы оближешь!
– Да, наверное, – Ива вновь решила согласиться, – а я тоже мясо не ем. В нашей семье мясо только по праздникам едят, а я отказываюсь или нашему псу Дружку тайком отдаю. Но что было дальше?
– А в ту страшную ночь… Лех спас от огня моего Серого. Наше логово было недалеко от его дома. Мы с Желтоглазкой всё видели – и как молния в дерево ударила, и как пожар начался… Мы с ней схватили в зубы по волчонку – и бежать. А Серого… оставили. Он был самый маленький и слабый из троих. Это закон леса – сначала спасай сильных детёнышей, а потом слабых. Если успеешь. Я бы за ним обязательно вернулся, в огонь бы за ним побежал! Но пламя очень быстро разгоралось, он бы наверняка погиб от жара и дыма… Лех бежал с ведрами воды, заливать дерево твоей мамы, увидел нас и всё понял. Остановился, сунул Серого за пазуху и дальше побежал. У самого жена и дочь в опасности, а он чужого детёныша спасает! Подбегаем мы к Иве, он сзади догоняет – всё-таки вы, люди, медленно бегаете, – а твоя мать… – голос волка дрогнул, он отвернулся и моргнул, – А твоя мать берёт из гнезда воронят Врана и Каррины и нам с Желтоглазкой на спины сажает. Сама не может ни из огня убежать, ни свою малышку вынести, а воронят спасает! Вот какие они! Были…
Вороны на ветке отвернулись, всхлипывая и закрываясь крыльями. Волк тихонько заскулил и продолжил:
– Мы с Желтоглазкой отнесли своих волчат и воронят к реке. Каррина полетела с нами и осталась детей охранять.
– Да я бы любого насмерррть заклевала! И за своих воррронят, и за волчат моих дрррузей! – воинственно каркнула Каррина, сверкнув чёрными глазами.
– А мы с Желтоглазкой вернулись к Иве за Серым. Ну и за тобой. Мы же понимали, что Ива уйти от своего дерева не сможет, а Лех её не оставит…Желтоглазка Серого взяла, а я тебя. Ива плакала и просила позаботиться о тебе. Лех всё с огнем боролся. Мы только отбежали – грохот. Обернулись – большая горящая ель рухнула. Прямо на них. Что тут поделаешь? Уже не поможем, только сами в пламени сгинем. И завыть нельзя – детеныши в зубах… Сверху Вран летит, весь в искрах – он с ними до последнего был…
Ива заплакала бы, если бы могла… Но плакать она никогда не умела. Душа разрывалась на части от страшной боли. И теперь эта боль навсегда поселится в её сердце рядом с памятью о родителях.
– Вот уже возле реки мы выли. И дети тоже. И ты плакала. Потом стали думать, что делать дальше. Мы с Желтоглазкой решили тебя в логове вместе с волчатами растить. А Каррина предложила тебя людям в деревню отнести – все-таки ты наполовину человек, тебе с ними лучше. Вран слетал в деревню, всё разведал. И следующей ночью я тебя отнёс в деревню.
Криволап замолчал, шерсть на загривке встала дыбом. Каррина пояснила:
– Он ведь по мосту черррез ррреку бежал! А волки этого бо… не любят. И в деррревню никто из его стаи раньше не ходил.
– Криволап, а почему ты отнёс меня именно в этот дом?
– Так говорю же – Вран всё разведал. Нашел дом, где маленький человеческий детёныш есть. Люди в нем добрые, работящие. И корова есть. Я пришел – точно, ребёнком пахнет, молоком, едой, коровой… А еще чистотой и добротой. Тут собаки на меня залаяли. Я тебя на крыльце оставил и обратно в лес побежал. А Вран остался, сидел на крыше и тебя караулил. Утром убедился, что тебя женщина из дома забрала, и только тогда улетел. Но ты не думай, мы тебя не бросили – проведывали тебя. Мы с Желтоглазкой по очереди по ночам прибегали, а как волчата подросли, тоже стали навещать, особенно Серый. Вран и Каррина даже днём прилетали. И воронята их, как встали на крыло.
– А я понять не могла, почему вороны в наш сад так часто прилетают и подолгу на яблоне сидят. Меня даже в семье дразнили: «Опять ворон считаешь!» И вы прибегали проведать меня? Но ведь собаки…
Криволап насмешливо фыркнул:
– А что собаки? Ваш Дружок быстро понял, кого я в дом принёс. Собаки давно с человеком живут, но про дриад наслышаны. Вот он меня и зауважал. И другим собакам запретил на меня и мою семью пасть разевать. Только если люди из дома выглядывали, псы лай поднимали – для порядка, чтобы усердие изобразить.
Ива удивленно переспросила:
– Дружок знает, что я наполовину дриада? А почему он не разговаривает со мной, как вы? Я, как стала понимать животных, несколько раз пыталась с ним побеседовать, а он только лает. Когда меня не видит, вроде в его лае слова понятны. А как заметит, так только гавкает. Он разве не умеет говорить?
Криволап зафыркал, слегка сморщив нос, словно засмеялся. Вороны дружно закаркали: Вран издевательски, а Каррина деликатно.
– Вот хитрец Дружок! Притворяется! Всё он умеет! Он, хотя и собака, а все же зверь. Почти. Для него главное – хозяевам служить. Боялся им не угодить, – ответил Криволап.
– Каррр! Дррружок молчал, чтобы ты ррраньше вррремени не узнала о своем пррроисхождении, – назидательно прокаркал Вран. – Как бы ты отррреагиррровала, с твоим-то умишком? Стрррашно подумать, что бы ты натворррила! Перррвым делом рррасказала бы дррругим. А люди бы быстррро сочли тебя сумасшедшей и заперррли бы.
– Дорррогой, перррестань ворррчать и рррастррривать девочку! – успокоила его Каррина. – А ведь Дррружок прррав – твоим пррриёмным ррродителям и дррругим людям не надо знать, кто ты на самом деле. И сейчас тебе уже поррра возвррращаться домой. Пррриходи к нам в гости на эту поляну и зови, мы дррриаду издалека услышим. Только не каждый день, чтобы люди ничего не заподозрррили.
– Хорошо. Спасибо, что рассказали мне про моих родителей. Я обязательно буду к вам приходить. Я хорошо умею прятаться, так что меня вряд ли кто-то выследит. До свидания! – Ива встала с травы, собираясь уходить.
– Постой! Темнеет уже. Не надо тебе одной ходить. Я провожу, – остановил её Криволап.
– Спасибо, но мне нечего бояться! Лесные звери полудриаду не обидят.
– Звери-то что…, – проворчал Криволап. – У вас в деревне кое-кто похуже зверей завёлся.
– О ком ты говоришь? – удивилась Ива.
– Вампиррры! – сердито каркнул Вран. – Ты что, не знаешь, что в твоей деррревне вампиррры живут, пустая твоя голова?
– Я, я, я провожу! – из-за кустов выскочил огромный волк. – Привет, папа! Вран, Каррина, как здоровье? Привет, Ива! Я тут мимо проходил, случайно услышал…
– Здорово, Серый! Ну, проводи ты. Никак к этому мосту не привыкну, – Криволап вновь ощетинил шерсть на загривке. – До встречи, Ива.
– До свиданья, дорррогая! – ласково каркнула Каррина.
– До свиданья. Меньше говоррри, больше думай, – напутствовал на прощанье Вран.
