В дверь тихонечко постучали. Так часто бывает, когда приходит беда. Супруги переглянулись за столом — сегодня в гости они никого не ждали. Дочка осталась с ночевкой у подруги, по-особенному был накрыт стол. Редкий вечер, который семейная пара намеревалась провести в тишине. Вроде живут вместе уже почти тридцать лет, а любят друг друга по-прежнему сильно.
Алый воск оплыл со свечи, несколько капелек пролилось на стол. Катерина не успела подсунуть салфетку. Ей почудилось, будто эти капельки воска слишком уж похожи на кровь — к беде. Нужно было брать белые свечи, напрасно она польстилась на эти, нарядные, в дорогой упаковке.
— Я пойду посмотрю, кто там, — собрался встать Борис. Перед ним на тарелке золотой корочкой отливала запечённая грудинка в окружении овощей.
— Сиди-сиди, — мягко улыбнулась жена. Ей совсем не хотелось тревожить зря мужа в такой вечер. Пусть насладится едой, — Наверное, соседка пришла. Она часто просит помочь разобраться с телефоном. Никак не отважу!
— Я тебя жду, — Борис изловчился ухватить жену за руку, томительно нежно поцеловал в запястье. Знал бы он, что этот поцелуй повторить ему удастся не скоро, если вообще удастся когда-нибудь.
— Подожди, — Катя игриво выдернула свою тонкую руку из горячих мужских пальцев. Ей было так хорошо на душе, так спокойно.
Борис улыбнулся жене и принялся нарезать мясо на ломтики. Он обожал всё, что Катя готовит, у неё блюда получались изумительно вкусными, настоящий талант. И особенно любил ужинать в такие вот неспешные вечера, когда они оставались вдвоем.
Катя подошла к входной двери, приготовилась объясниться с соседкой, чтоб та не беспокоила ее больше, хотя бы в вечернее время. Милая старушка, но ведь у нее внуки есть. Пускай они и помогают настроить телефон, если уж догадались купить современный со сложными функциями.
Женщина распахнула дверь и обомлела. Напротив нее в коридоре стояла совсем юная девушка. Веселенький сарафан, совершенно разбитые босоножки, кофта домашней вязки, лицо совсем без косметики, в руке цветастая котомка зажата. На подругу дочери эта девица никак не похожа, да и выглядит она старше. В восемнадцать лет предпочитают дружить с ровесниками, будто бы год-два что-то решают. Да и подружек у Нюши немного, Катя их всех знает наперечёт.
— Вы к кому? — изумилась женщина. Девушка опустила глаза, совершенно по-детски шаркнула босоножкой, из-за чего один ремешок на ней тут же и оборвался.
— Я к Борису, — послышался тихий голос.
— А зачем вам понадобился мой муж, да еще и в такое позднее время? — Катя обернулась в сторону кухни, ей так не хотелось беспокоить Бориса сейчас. Да и какое может быть к нему дело у сельской простушки?
— Это мой папа, — девушка подняла на Катю огромные небесно-голубые глаза, бесхитростные, прозрачные.
— Папа? — ахнула Катя.
Ей вдруг стало трудно дышать. Не может быть у ее мужа дочери такого возраста! Никак не может. Сколько ей лет? Двадцать? Ну пусть двадцать два. Они с Борей женаты гораздо дольше. Или, может быть, всё же у мужа есть дочь? Нагулял на стороне? Сердце женщины похолодело. Нет, ее муж на такое никак не способен. Они очень любят друг друга, с самой первой их встречи. Но вдруг? Да нет, это ошибка. Девушка что-то перепутала.
— Борис! — позвала Катя и услышала, как со стола в кухне что-то упало. Муж буквально через секунду появился в дверях. Он торопливо вытирал губы салфеткой. Домашний такой, родной, довольный жизнью, сытый и очень любимый.
— Что стряслось? — встревоженно спросил он.
— Эта девушка говорит, что она твоя дочь, — Катя отступила в сторону, она изо всех сил старалась говорить спокойно, ничем не выдать то, что творилось у нее на душе, — Но у тебя же не может быть другой дочери? Скажи же ей.
Борис потупился, Катя просто перестала дышать, она почувствовала, что вся жизнь ее разбилась, что этот романтический ужин был последним в ее жизни и другого такого больше не будет. Не сможет она больше любить. Столько лет они прожили вместе, были счастливы, дочку вырастили, всегда доверяли друг другу. Неужели все это было обманом? Неужели муж ей лгал? Нет, такого быть точно не может. Не может и всё.
Борис все молчал. Так и стоял, растерянно глядя на Катю. Наконец он заставил себя сказать правду. Знал, как это будет больно слышать жене, но молчать больше не смог.
— Не могу я так сказать, Катюша.
Женщина зажмурилась, по ее щекам потекли слезы. Вот и все, закончилась их семья. Ничего больше нет и не будет, ни любви, ни доверия. За что же он с нею так поступил? Почему? А как же всё, что было между ними столько лет? Она думала, что это любовь. Лжец, трус, предатель! Как эту новость переживёт их законная доченька, их умница и красавица Нюша? Ведь она так любит отца! Так верит ему.
Боря глядел на дочь, вот и настигло его прошлое, когда уже и не ждал.
Он очень хорошо помнил, как ездил в ту самую командировку. Тогда в первый раз его отправили так далеко, да еще и весной. Большое село привольно раскинулась аж на двух берегах реки, зелень кругом, всё цветёт, красота невероятная, дух захватывало! А как на него там смотрели девицы! Еще бы! Приехал молодой мужчина, видный, красивый, столичный, с образованием. Таких тут и не бывало.
Он и не хотел изменять жене. Каждый день вспоминал свою любимую Катюшу, ни дня не было, чтоб не созванивался, переживал, как она там. Да только разве удержишься, когда уже месяц один живешь, да еще так далеко от дома, а девчата так и пожирают тебя глазами.
Разные девушки вокруг него там вились, все красавицы как на подбор. Многие хотели бы с ним уехать в большой город. Наверняка каждая представляла, как он разведется с женой и сразу же женится на ней. Борис долго терпел, ловя эти горячи взгляды.
Но есть что-то надо? Самому готовить было некогда, да и негде. Вот он и повадился ходить в местный буфет раза по три на дню. Ох и красивая там работала девушка: высокая, налитая, фигуристая, а смотрела на него так, что сердце из груди выпрыгивало. И голос у нее был напевный, густой, с легкой хрипотцой, такой соблазнительной. Пройдет такая, бедрами из стороны в сторону покачивает, ленты кружевного передника разлетаются. Манкая!
Тем более, что буфетчица сама первая начала с ним заигрывать, то улыбнётся лукаво, то плечиком поведет, а он и не сопротивлялся. Не смог просто, как будто знала та девушка какой-то секрет, сумела к нему подобраться. Сначала то булочку лишнюю даст, пальчиками к его руке словно невзначай притронется — кто бы только знал, как приятно получить из женских рук мягкую домашнюю сдобу. То мяса в борщ побольше положит, а бывало и чаю нальет сладкого, прямо как он любит. Вот и пошел он как-то раз провожать чернобровую да фигуристую девицу до дома. Уже и остановился у калитки, не хотел заходить, до последнего решиться не мог. Дома-то Катя ждала, любимая жена, верная. Да буфетчица сама попросила заглянуть, чтоб посмотреть, отчего свет в дальней комнате не горит. Мало ли?
Как вошли в дом, так его губы сразу накрыл горячий поцелуй, талию оплели мягкие женские руки. Очнулся, когда уже поздно было что-то менять. И через полгода снова приехал, не смог отказаться от командировки или просто не захотел? Жена тогда умоляла дома остаться, может, почуяла что женским сердцем, а он все равно уехал и потом долго жалел. О том своем поступке, о его последствиях.
Во вторую его командировку буфетчица уже была с кругленьким животом, носила ребенка. Его ребенка! И вроде как собиралась выходить замуж за местного парня. Борис хотел было подойти к ней, хотя бы просто поговорить, объяснить, что женат и разводиться не хочет. Он обмирал от страха, что никогда не увидит своего ребенка, не узнает, кто у него родился.
Да так и не смог он, девушка держалась с ним подчеркнуто холодно. Вот и не объяснились они до самого отъезда Бориса. Много он потом думал, все гадал — кто родился у него — сын или дочь. Выходит, что дочка у него есть. Стоит перед ним, глазищами голубыми хлопает. Неужели и вправду его кровь течет в этой девушке? Вот уж не думал увидеть своего ребенка через столько-то лет.
Борис ступил за порог, с ног до головы осмотрел девицу, та замерла, будто и вдох сделать боялась. Первый раз папку видит, а он? Не обнял, не поздоровался, смотрит, как на чужую, будто в чем-то подозревает.
Похожа! На него самого и на его собственную мать. Выходит, бабушку этой девушки.
— Сколько тебе лет? — наконец спросил он.
— Восемнадцать полгода назад исполнилось, — девушка несмело улыбнулась.
Катя до боли закусила губу, ей казалось, что девушка старше. Выходит, они с Нюшей почти ровесницы? Полгода разницы всего! Как же так? Значит, Борис н не любил ее вовсе. А она, Катя, всей душой его любила. Его и их дочку. Не было у него настоящего чувства к жене, и вся их совместная жизнь — обман, иллюзия.
— А мать как тебя назвала?
— Еленой, в честь тети.
— Ты подожди здесь, я сейчас вернусь.
Борис прикрыл дверь, так и оставив стоять за нею скромную девушку с котомкой в руках.
— Кать, умоляю, дай мне объясниться, — горячо зашептал он. Ему было больно и страшно. Страшно потерять жену, ее любовь, их семью, тот мир, который они создали вдвоем. А дочка?
— Нет, Боря, ты уже все мне сказал! — произнесла женщина дрожащим от горя и ярости голосом, слезы просто душили ее.
— Пусти Лену в дом, сядем все вместе — поговорим. Куда она одна ночью денется?
Катя потрясла головой, ей так хотелось бы верить, что это все сон! Она проснется счастливой женой, обнимет любимого мужа. Того, кто был всегда верен ей, кому она доверяла все самое дорогое, что у нее было — свое сердце, заботу о доченьке, их семью.
Но все рухнуло в одну минуту и нужно как-то жить дальше. Хотя бы ради Нюши. Вот только сердце рвётся от боли и, чудится, что того и гляди оно выпрыгнет из груди.
Муж стоял напротив жены, вглядывался в ее лицо с невероятной надеждой. Можно подумать, у него было право хоть чего-то хотеть от Кати! И все же, Борис надеялся, что Катя не откажется приютить хоть на одну ночь его внебрачную дочь. Живое свидетельство прошлого романа с другой.
Он бы и хотел солгать, мог попытаться выкрутиться, наврать. Да толку! Себе самому не солжешь, у него есть еще одна дочь. Родилась, выросла, а он и не знал. Это не кукла, чтоб за ненадобностью вынести на помойку. Нужно обогреть, приютить, помочь хоть чем-то. Она-то точно не виновата в том, что Борис изменил жене! Стоит со своей котомочкой в рваных сандалиях не пойми как одетая. И это в восемнадцать лет! Разве так одевается его законная дочка? Совсем уж невозможно представить, чтобы Нюша могла вот так вот заявиться к чужим людям, да еще, считай, посреди ночи.
Борис горько жалел о своем прошлом, о том, что поддался соблазну, испробовал приторно-сладкий вкус измены. Теперь от нее остались лишь горечь и стыд.
А ещё мужчина очень жалел, что родители вырастили его именно таким — честным человеком, не умеющим лгать. Он и об измене своей не солгал. Жена ему доверяла, ни одного вопроса не задала. А сам он молчал, столько лет молчал, хоть правда и рвалась порой наружу. Одно хорошо, родители его ничего не узнают, иначе не пережили бы такого поступка своего сына. Умерли давно, так и не узнав, что есть у них еще одна внучка. Ужасно только будет узнать, что скажут Катины родители, как взглянуть им в глаза? И представить страшно!
Он посмотрел в заплаканные глаза жены, на ее бледные запавшие щеки. Борис понимал, какую боль причинил любимой женщине, той, что поддерживала его всю жизнь, была рядом, ценила и помогала. Понимал, но сделать ничего не мог. Постыдное прошлое само заявилось на порог его счастливого дома, постучалось девичьей рукой. Да так, что вот-вот, кажется, рухнет его семья.
— Борис, будет развод! — Катя дрожала. Она спокойно — чего это ей стоило! — сказала, — Ты меня предал! И неважно, когда это было! Предательство ничем не смыть! Предателей не прощают. У нас с тобой впереди только развод.
— Какой развод? — устало спросил Борис, — Это слишком уж... сложно. Общее имущество, всякие проблемы. Подумай о Нюше и своих родителях. Вынесут они это? Переживут? Прости меня, Катенька! Прости! Я и так себя за все наказал. Годами корил за то, что ошибся тогда. У нас с той буфетчицей и была всего одна ночь на двоих.
— С буфетчицей? Ты променял меня, семью, все, что было у нас, на какую-то тетку в фартуке?
— Зря ты так. Прости меня, Кать.
— Я никогда тебя не прощу! Ни за что! А насчет развода ты прав, я должна хорошенько подумать!
— Подумай. Только девочку нельзя вот так бросить одну. Куда ей идти? Она-то точно ни в чем не виновата. Это я сглупил, разрушил нашу семью.
— Ты не сглупил, ты нас предал! Подумай, что дочери скажешь! Это твоя сестра из села? Нееет! Я загулял, вот привел в дом доченьку свою нагулянную, любить ее буду, как и тебя? Ты так ей скажешь? Это разобьет сердце Нюши. Такой подлости от родного отца она точно не ждет.
— Я не подумал.
— У Нюши первая в жизни сессия на носу! Она в институте учится. Ты хочешь своей выходкой разрушить все будущее нашего ребенка? Ради кого? Ради этой, которая за дверью стоит?
— Давай скажем, будто Лена — наша дальняя родственница. Приехала из села погостить, задержится на пару дней. Катюш, пожалей девочку. Я тебя умоляю.
— Хорошо, — выдохнула женщина, соглашаясь. И ушла в кухню, прибирать со стола остатки своего счастья — красивые свечи, нарядную скатерть. Терять ей все равно уже было нечего.
Елена так и маялась на пороге, Борис отворил дверь, жестом пригласил ее войти в дом.
— Проходи. Пока у нас поживешь. Только смотри, у меня еще дочь есть, кроме тебя. Нельзя, чтоб она так сразу все узнала. Будет лучше, если я представлю тебя дальней родней, а? — помялся Борис.
— Я все понимаю. Конечно, можно, — опустила глаза девушка.
— Проходи в кухню. Чаем тебя напою, расскажешь, что и как. На кухне Катя уже вовсю грохотала посудой, лишь искоса она посмотрела на незваную гостью, которую устраивал за столом ее заботливый муж.
— Я не понимаю, а что ты вообще сюда заявилась? — раздраженно спросила женщина, —Столько лет ни слуху, ни духу. И тут, на тебе, здравствуй папа!
— Мама только сейчас мне рассказала, что папа мне не родной. Ну тот, который меня вырастил. Он-то с самого начала знал о том, что я ему не дочка вовсе. А я, выходит, не додумалась. Знаете, даже легче стало, когда мать мне все рассказала. Я всю жизнь гадала, почему меня папка так не любил? Кричал, обзывал, лупил всем, что под руку попадётся. Один раз, вообще, чуть не убил, я тогда маленькая совсем была. Он меня одну в машине оставил, запер снаружи. Жара стояла невероятная, я пить так хотела. Начала ерзать, трогать все. Хотела-то погудеть, чтобы он пришел, хоть окно бы приоткрыл. Но случайно сняла машину с ручника, и та съехала в канаву. Как сама не убилась — не знаю. Помню только, как отчим за волосы меня выволок. Я ему кричу — папа, папка! Пить дай. А он платьишко при всех задрал и так отходил. Долго потом сидеть не могла. И стыдно было ужасно, что машину его любимую расколотила.
— Ох, — покачала головой Катя. Ей вдруг стало искренне жаль девицу. Борис тоже весь подобрался, даже кулаки сжал, чего раньше никогда не делал.
— Вот мы и поссорились вчера. Папа, — девушка осеклась, — то есть отчим, хотел, чтоб я ему с мешками цемента помогала. Он тепличку новую собрался строить. Я отказалась, они ж тяжеленные, полсотни килограмм весит каждый. Мать меня отчитала, а потом велела убираться куда угодно. Раз мне уже исполнилось восемнадцать, то содержать меня никто и не должен.
— Куда убираться? — Катя уже сама расстроилась ужасно, переживая за несчастную девочку.
— Куда угодно. Мама так и сказала, что устала от меня, моих выходок, что отчиму можно было помочь, а нет, так строй сама свою жизнь, как знаешь. И мама тут же мне о вас и рассказала. Что есть у меня, оказывается, родной, настоящий отец, — девушка с такой надеждой посмотрела на лицо Бориса, — Может, хоть он приютит. Дома мне нет места, не нужна я там никому. А куда идти — не знаю. Думала, может, пустите переночевать, а завтра устроюсь работать на склад. Там, говорят, и ночевать можно.
Борис пришел в ужас от слов своей дочери, даже Катя начала искренне сочувствовать девушке, жизнь которой оказалась исковеркана из-за чужой глупости.
— Разве можно так поступать с родным ребенком? — женщина выставила на стол перед Леной салат, да несколько бутербродов, — Кушай, сейчас чаю налью. Где бы тебя спать уложить?
Тут в замочной скважине провернулся ключ. Их дочка, Нюша, просто впорхнула на кухню. В руках девушка держала огромный букет и вся сияла счастьем.
— А я до Сони так и не доехала. Была на свидании! Ой, а это кто?
— Это Лена, — Борис приподнялся навстречу дочери, дал ей чмокнуть себя в щеку, — Наша дальняя родственница, приехала к нам погостить.
— На пару недель, — скрепя сердце дополнила Катя и заметила, как у Лены опустились вниз плечи.
Бедная девочка, сколько же она натерпелась. Думала, что из отцовского дома ее тоже выгонят поганой метлой, уж и не надеялась ни на что.
— Пусть она у тебя в комнате поживёт. Там хороший диван, только недавно купили.
— Ну, ладно, — довольно миролюбиво согласилась Нюша. Она предпочитала не спорить с родителями без особого повода. Да и девушка ей показалась робкой и очень скромной.
— Кстати, а с кем это ты встречалась? — вдруг пошел в атаку Борис, — Опять со своим Виктором? Мы же тебе запрещали!
— Нюша, пойми, он плохой парень. Богатый, но это еще ничего не решает. И до добра эти свидания тебя точно не доведут. Зря ты так.
— Я сама решу, с кем мне встречаться! — выскочила из кухни Нюша. Родители слышали, как она ходит по дому, ставит в вазу цветы. Букет и вправду был роскошный. Потом скрипнул ящик комода, девушка доставала белье для новой знакомой, стелила постель. Лена в это время притихла за столом, словно мышонок. И Кате, и Борису было невыносимо жаль такую несчастную, тихую девушку. И голоса-то не смеет подать.
— Пойдем, я дам тебе халат и полотенце. Хоть ополоснешься с дороги.
— И горячая вода есть?
— Сколько угодно, — невольно улыбнулась Катя.
После душа Елена ушла в комнату Нюши. Диван уже был застелен, а дочка Бориса красовалась перед зеркалом, прикладывая к шее золотой кулончик на тонкой цепочке.
— Красиво, — Лена завистливо прикусила губу.
— Это мне Виктор подарил сегодня. Он очень богатый. И такой щедрый, стоит только пальчиком на что-нибудь показать, как сразу мне это дарит. Хоть кулон, хоть цепочку. Только родителям я не все показываю. Они иначе переживать начинают. И ты не проговорись.
— Хорошо, — Лена мельком посмотрела на шкатулку — небольшой сундучок доверху полный украшений.
— Вот те серьги из белого золота, они с показа мод. Туда никого не пускали, но Витя такой крутой, он смог договориться, и мы прошли, представляешь?
— Нет, — честно ответила девушка.
— Провел меня к модельеру и предложил выбрать любые серьги! Ну то есть вообще любые. Я выбрала эти. Красивые, правда?
— Очень.
Лена задумалась, Нюша с легким пренебрежением смотрела на девушку. Родственница, а она ее совершенно не знает, как так получилось?
Нюша и представить себе не могла, что ее семья тоже многого не знает о Лене.