оглавление канала, часть 1-я
Но он очень быстро взял себя в руки. Заставил себя едко усмехнуться и, глядя на меня, проговорил:
- Ты думаешь эти люди жертвы злого дядьки? Ты ошибаешься. Они сами открыли нам двери. А мы просто вошли. У каждого из них в душе есть тьма. У одного зависть, у другого обида, которую он лелеет в себе годами. А у кого-то просто страх. Страх потерять, страх найти, страх не суметь сделать шаг. А мы просто помогаем этому вырасти, чтобы это разъедало человека изнутри до тех пор, пока оно не начнёт управлять самим человеком.
Он усмехнулся.
- Посмотри на них… - Он кивнул в сторону Зойки и Славки. Я только плотнее стиснула губы, чтобы не… Впрочем, это сейчас было не важно, чего я не сделала, но очень хотела сделать. А он продолжил: - Их чёрные пятна были совсем малюсенькими, но мы сумели справится и с этим. – Он кивнул на Славку: - Этот боялся потерять жену. Не сделал сразу шаг, испугался. И вот результат. Твоя сестра, - он кивнул на Зойку, - боялась потерять его. – Он на секунду задумался, разглядывая сестру, как на недорисованную картину: - Впрочем… С ней пришлось повозиться. Но, я думаю, мы и с этим справимся. – Тут, будто опомнившись, он широко улыбнулся, и посмотрел на меня: - А ты боишься потерять их обоих. Страх за близких — это тоже страх. – И он улыбнулся ещё шире.
На мгновение мне показалось, что за этой своей улыбочкой он пытается скрыть свои сомнения. И я тут же вспомнила Зойкину ауру, полыхающую алым цветом ярости. Нет, дружок, шалишь… Зойку тебе так просто не взять. От этой мысли мне стало чуть легче дышать.
А Иван, склонив голову набок, произнёс с лёгкой насмешкой:
— Ну что, я удовлетворил твоё любопытство?
Я не ответила, только покачала головой.
Мужчина хмыкнул и лениво протянул:
— Ну а теперь я бы хотел, чтобы и ты что-то сделала для меня.
Он шутовски изобразил, словно вспомнил что-то, и проговорил наигранно серьёзно:
— Разумеется, если ты не хочешь, чтобы твои близкие навсегда остались в этом состоянии.
Мне не хотелось смотреть ему в глаза, где я по-прежнему видела клубящуюся серую жуть.
Я посмотрела мимо него туда, где за его спиной расстилалась стальная гладь озера.
— И что же ты от меня хочешь?
Он ответил жёстко, голосом, в котором прозвучали визгливые нотки жадного нетерпения:
— Ты перейдёшь грань, и ты изменишь то, что поможет нам вновь обрести силу и определить наше законное место в этом мире!
Я с недоумением уставилась на него, плюнув на все свои нежелания смотреть прямо ему в глаза.
— Я?! А у тебя, часом, всё в порядке с головой? Я что тебе, Мерлин или Гингема? Ты что-то напутал с адресом, тебе не кажется? И потом… Насколько я помню, вам нужны были записи прадеда. А теперь что, уже не нуждаетесь?
Иван покачал головой, то ли удивляясь моей наглости, то ли восхищаясь ею. По выражению его лица было понятно, что терпение не является одной из его добродетелей, но он, стараясь скрыть своё раздражение, сдержанно пояснил:
- Мы выяснили, что сами по себе записи нам бесполезны… без тебя. Твой прадед вложил в них слишком много силы, чтобы сторонний человек мог это изменить. Так что… - И он шутовски развёл руки в стороны. Я, было, попыталась ещё подёргать за ниточки его выдержки, и уже почти открыла рот, как, вдруг, он рявкнул: - Хватит! Ты злоупотребляешь моим терпением. Если хочешь увидеть, чем чревато твоё глупое упорство, тогда, смотри!
Его взгляд метнулся от меня к Зойке.
Она вдруг, согнувшись, вскрикнула и схватилась за голову обеими руками, постанывая от боли.
Я торопливо шагнула вперёд и крикнула:
— Хватит! Остановись! – Он будто нехотя опустил руку, насмешливо глядя на меня. Я чуть выдохнула и повторила торопливо: - Я все поняла… Только, оставь моих близких в покое!
Едва сумев справиться с поднимающейся во мне волной ненависти, проговорила чуть хрипловато:
— Если ты хочешь, чтобы я что-то для тебя сделала, то должен говорить яснее. А все эти твои «шарады-барады» оставь для другого раза. — Быстро глянув на медленно распрямляющуюся Зойку, закончила сердито: — И вообще… Я с места не двинусь, если буду знать, что моей сестре и её мужу что-то угрожает. Мне нужны гарантии.
Увы… Я сама понимала, как жалко звучит этот мой «ультиматум».
Выражаясь спортивным языком, мяч сейчас был на его поле. А самое противное — и он это понимал тоже.
Повисла тягучая пауза, в которой было слышно только постанывание сестры и моё хриплое дыхание.
И тут вдруг в этой тишине раздался глубокий голос Прасковьи:
— Перестань мучить девочку. Я исполню то, что тебе потребно.
Её слова прозвучали спокойно и твёрдо.
Я удивлённо посмотрела на знахарку.
Её поза не изменилась. Только пальцы на руках сжались чуть сильнее, да голубые искры в глазах стали металлического оттенка.
Но эти слова вызвали удивление не только у меня.
Иван уставился на женщину, будто она превратилась в дракона или ещё какое-нибудь невообразимое чудовище.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом мужчина покачал головой и насмешливо протянул:
— Мудрая… Тебя ли я слышу? Ты хочешь сама, своими руками… Ушам своим не верю!
Проговорив это, он тут же стёр насмешку со своего лица и, не скрывая злобы, произнёс, чеканя каждое слово:
— Ты меня за дурака держишь? Годы противостояния не сделали нас глупее, Мудрая. Ты думаешь, я не знаю того, что ты пытаешься скрыть? Оставь своё великодушие для идиотов, способных поверить этой глупой лжи! Да, конечно, ты хранишь грань реальности и можешь её перейти, но... — Он поднял вверх указательный палец и иезуитской улыбочкой промурлыкал: — ...Ты не можешь ничего там изменить, не так ли, Мудрая?
В его исполнении обращение «Мудрая» прозвучало почти как ругательство.
Его взгляд тут же переместился ко мне:
— Только ты, наследница Великого Кузнеца, способного заковать силу в металле, можешь это изменить! Ты отправишься туда и заставишь своего предка изменить начертанное. И всё! Хватит вопросов и вашего лукавства. Моё терпение на исходе. Ступай и принеси мне то, что я хочу!
Я попробовала потянуть немного время. Зачем? Кто бы это знал! Наверное, сработала привычка в тяжёлые моменты держать паузу. А может быть, хотела просто проверить границы его силы? Чуть склонив голову набок, спросила голосом первоклашки, впервые увидевшей своего учителя:
— А ты уверен, что с такими мизерными знаниями, как у меня, после того как я... — Я замялась, не зная, как назвать то, что мне предстояло делать (между прочим, искренне не знала). Закончила слегка сконфуженно: — Ну... Я хотела сказать, что по глупости могу такого наворотить, что может стать ещё хуже? К примеру, ты вообще можешь не родиться, если я случайно отдавлю ТАМ ногу твоему предку или по нечаянности зашибу его любимую собаку, которая потом должна будет спасти его от голода в тяжёлый год. И вследствие этого...
На этот раз я его достала. Причём достала очень сильно. Жест его ладони остался почти незаметным, но меня отшвырнуло так, словно в грудь лягнул жеребец, причём всеми четырьмя копытами. Воздух вышибло из лёгких, и на несколько секунд я вообще утратила интерес к окружающему. В глазах поплыли красные круги. Я только почувствовала, как сильные руки Прасковьи помогают мне подняться. И услышала её едва слышный шёпот:
— Не играй с огнём, девонька...
продолжение следует